За кровью
Ночь не кончилась после поцелуев. Мы сидели в той же библиотеке, но теперь я лежала на диване, а Кол устроился у моих ног — голова на моих коленях, бутылка виски в руке, которую он передавал мне время от времени. Мы почти не говорили — только иногда он поднимал голову и снова целовал меня: сначала в висок, потом в губы, потом в шею — медленно, без спешки, как будто пробовал на вкус саму тишину.
Но Кол не мог долго молчать.
Он вдруг приподнялся на локте, посмотрел на меня сверху вниз и улыбнулся своей фирменной улыбкой — той, от которой хочется одновременно ударить и продолжить.
— Знаешь, что я подумал? — начал он, проводя пальцем по моей ключице. — Ты сидишь тут, вся такая опасная, с клыками и магией, а я даже не знаю, какой у тебя любимый способ убивать. Это же неприлично.
Я закатила глаза, но уголки губ всё равно дрогнули.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно. — Он наклонился ближе, голос стал ниже. — Я вот люблю медленно. Чтобы они чувствовали каждый миллиметр страха. А ты? Быстро? Или ты из тех, кто шепчет им на ухо что-нибудь красивое перед тем, как вгрызться?
— Я из тех, кто не тратит время на болтовню, — ответила я, запуская пальцы в его волосы и слегка потянув. — Но если ты сейчас не заткнёшься, я начну с тебя.
Он рассмеялся — тихо, хрипло — и снова поцеловал меня, на этот раз жёстче, с лёгким укусом на нижнюю губу.
— Обещаешь? Потому что я бы не отказался почувствовать твои клыки. Особенно если ты потом скажешь: «Кол, ты был таким вкусным».
Я оттолкнула его от себя — не сильно, но достаточно, чтобы он упал на спину и смотрел на меня снизу вверх с этой дурацкой довольной ухмылкой.
— Ты невыносим.
— А ты всё ещё здесь, — парировал он, подмигивая. — Значит, тебе нравится.
Я хотела ответить что-то острое, но в этот момент дверь библиотеки тихо скрипнула.
Мы оба замерли.
Элайджа стоял в дверном проёме — идеальный костюм, галстук завязан как всегда безупречно, руки в карманах брюк. Он не вошёл. Просто смотрел.
На нас.
На меня — лежащую на диване, волосы растрёпаны, губы припухшие от поцелуев. На Кола — растянувшегося на полу, рубашка расстёгнута, губы в моей помаде.
Элайджа ничего не сказал. Ни слова. Только взгляд — спокойный, тёмный, непроницаемый. Но в нём было что-то... тяжёлое. Не ревность. Не осуждение. Просто... понимание. И что-то ещё, чему я не смогла дать названия.
Он смотрел несколько секунд — вечность. Потом медленно кивнул — едва заметно — и развернулся. Дверь закрылась за ним так же тихо, как открылась.
Кол присвистнул — тихо, почти восхищённо.
— Ну вот. Теперь он точно знает, что ты не просто «гостья».
Я села, провела рукой по волосам, пытаясь привести себя в порядок.
— Он ничего не сказал.
— Он никогда не говорит сразу, — Кол поднялся, сел рядом, обнял меня за плечи. — Но он видел. И теперь будет думать об этом всю ночь. И завтра. И послезавтра.
Я фыркнула.
— Пусть думает. Мне плевать.
— А мне — нет, — Кол наклонился, коснулся губами моей шеи. — Потому что теперь я хочу крови. Настоящей. Чтобы смыть этот вкус... разговоров.
Он встал, протянул руку.
— Пойдём. В городе полно пьяных идиотов. Найдём одного, который слишком много выпил и слишком мало думает. Выпьем его вместе. Как брат и сестра.
Я посмотрела на него — на эту безумную, обаятельную улыбку — и взяла его руку.
— Только без твоих подкатов к жертве. Я не делюсь.
— Обещаю, — он подмигнул. — Только ты и я. И один очень неудачный вечер для какого-то бедолаги.
Мы вышли из библиотеки — тихо, как тени. Поместье спало. Елена спала. Элайджа... думал где-то в темноте.
А мы с Колом вышли в ночь — на охоту.
Просто чтобы почувствовать вкус жизни.
Пока завтра не наступило.
Мы нашли жертву быстро — в маленьком баре на окраине Мистик-Фоллс, где музыка гремела, а люди уже забыли, сколько выпили. Кол выбрал её сразу: высокая брюнетка в коротком красном платье, смеялась слишком громко, танцевала с кем-то, кто ей явно не нравился. Она была пьяна ровно настолько, чтобы не сопротивляться, но ещё достаточно живой, чтобы её кровь была сладкой.
Мы подошли с разных сторон. Я — с улыбкой, он — с той своей фирменной ухмылкой. Она даже не успела испугаться. Кол шепнул ей что-то на ухо — наверное, комплимент, — и она рассмеялась. Я взяла её за руку, повела в тёмный коридор за баром. Кол шёл следом.
Там, в полумраке, мы сделали всё быстро. Кол укусил первым — в шею, нежно, почти ласково. Она застонала — не от боли, от удовольствия. Я укусила с другой стороны — резко, глубоко. Кровь хлынула — горячая, густая, с привкусом алкоголя и адреналина. Мы пили одновременно, наши губы почти соприкасались на её коже. Она обмякла между нами, глаза закатились, тело расслабилось. Мы не убили её — просто выпили достаточно, чтобы она потеряла сознание. Оставили её лежать на полу коридора — живая, но бледная. Кто-нибудь найдёт. Или нет.
К утру мы были в крови — одежда, руки, лица. Волосы слиплись, губы красные. Но сыты. Очень сыты. Мы шли обратно в поместье молча, держась за руки, как будто это была самая обычная прогулка. Солнце только-только начало вставать — розовое, холодное.
В холле горел свет. Елена была уже на ногах — проснулась раньше, чем Клаус планировал. Она стояла посреди комнаты в свежей одежде (кто-то дал ей платье Ребекки, наверное), волосы мокрые — только что из душа. Она выглядела... чистой. Слишком чистой для того, что ждало её сегодня.
Ребекка сидела в кресле с бокалом, Кол и я вошли одновременно. Мы были в крови — с головы до ног. Елена замерла. Её глаза расширились, рука прижалась ко рту.
— Боже... — прошептала она.
Ребекка подняла бровь, но не удивилась.
— Вы двое выглядите как после хорошей вечеринки. Или плохой.
Кол усмехнулся, вытер губы рукавом.
— Мы просто... поужинали.
Я прошла вперёд, не отрывая взгляда от Елены.
— Ты проснулась рано.
Она отступила на шаг.
— Я... не могла спать. Что... что вы сделали?
Кол рассмеялся — тихо, почти ласково.
— Ничего такого, принцесса. Просто поели. Ты же не ревнуешь?
Елена посмотрела на меня — в глазах смесь ужаса и... жалости.
— Вы... вы оба... убийцы.
Я подошла ближе. Она не отступила.
— Да, — ответила я спокойно. — А ты — жертва. Сегодня это официально.
Дверь в подвал открылась. Клаус вышел — чистый, в свежем костюме, волосы уложены. Как будто ничего не произошло.
Он посмотрел на нас — на кровь, на Елену — и кивнул.
— Хорошо. Вы вовремя. Ритуал через час. Полнолуние уже близко.
Елена задрожала.
— Нет... пожалуйста...
Клаус подошёл к ней — медленно, спокойно.
— Ты знала, что это случится. С первого дня.
Она посмотрела на меня — последняя надежда.
— Хлоя... ты же... ты же не позволишь?
Я молчала секунду. Потом улыбнулась — медленно, без тепла.
— Я позволю. Потому что это мой выбор.
Клаус взял её за руку — крепко, но не грубо.
— Пойдём. Всё готово.
Мы вышли из поместья все вместе — Клаус с Еленой впереди, я и Кол позади. Ребекка осталась — сказала, что «не любит ритуалы». Элайджа... его не было видно. Но я чувствовала — он где-то рядом. Смотрит.
Ночь закончилась.
Утро пришло.
Ритуал ждал.
И сегодня она умрёт.