Продолжение ночи с Колом
Ночь тянулась медленно, как густая кровь по венам. Я сидела на широких ступенях поместья Майклсонов — холод камня пробирался сквозь платье, но мне было плевать. Елена спала внутри, заколдованная Клаусом, завтра её ждала смерть, а я... просто ждала. Смотрела на луну, которая висела слишком низко, будто специально подсвечивала всё, что должно было случиться.
Дверь за спиной скрипнула. Я даже не обернулась — узнала шаги.
Кол вышел, в чёрной рубашке нараспашку, волосы растрёпаны, в руках две бутылки — одна виски, вторая что-то тёмно-красное, явно не вино. Он остановился в шаге от меня, прислонился к колонне и улыбнулся той своей улыбкой, от которой у большинства девушек колени подкашиваются.
— Ну что, королева ночи, сидишь и считаешь звёзды? Или уже репетируешь речь на похоронах принцессы?
Я не ответила сразу. Просто посмотрела на него снизу вверх — медленно, оценивающе.
— А ты вышел, чтобы развлечь меня? Или просто не можешь усидеть на месте, когда рядом такая красивая опасность?
Он рассмеялся — тихо, низко, почти интимно. Сел рядом, но не слишком близко. Протянул мне бутылку виски.
— Пей. Это 18-й век. Подходит под твои глаза — тёмные, злые и чертовски притягательные.
Я взяла бутылку, но не отпила. Покрутила в руках.
— Подкаты, Кол? Серьёзно? Завтра Клаус убьёт девушку, а ты решил пофлиртовать?
Он пожал плечами, откинулся назад на локти.
— А что мне ещё делать? Сидеть и ждать, пока брат устроит свой маленький апокалипсис? Нет уж. Я предпочитаю... страстно и весело скоротать ночь. Особенно когда рядом такая, как ты.
Он повернулся ко мне — теперь уже ближе. Его взгляд скользнул по моим губам, по шее, по ногам.
— Знаешь, Хлоя... ты сидишь здесь, вся в крови и магии, и выглядишь как богиня, которая только что решила, что мир слишком скучный. Я бы мог помочь тебе развеять эту скуку.
Я усмехнулась — медленно, опасно.
— И как именно? Расскажи. Удиви меня.
Кол наклонился ещё ближе — теперь наши лица были в нескольких сантиметрах.
— Сначала — поцелуй. Не нежный. Жадный. Такой, чтобы ты почувствовала вкус собственной крови и моей. Потом — я бы прижал тебя к этой колонне, задрал платье и показал, что значит быть с тем, кто не боится твоих клыков. А потом... — он понизил голос до шёпота, — потом я бы заставил тебя кричать моё имя так громко, чтобы завтрашний ритуал показался тебе детской игрой.
Я молчала секунду. Потом наклонилась к его уху — так близко, что мои губы почти касались мочки.
— Красиво говоришь. Но знаешь, Кол... я не из тех, кого можно впечатлить словами.
Я резко схватила его за ворот рубашки, притянула к себе и поцеловала — не нежно, не романтично. Жёстко, с клыками, с привкусом крови и виски. Он ответил мгновенно — руки на моей талии, пальцы впились в ткань платья, дыхание сорвалось.
Я отстранилась первой — резко, оставив его с полуоткрытым ртом и расширенными зрачками.
— Это был пробный поцелуй, — сказала я спокойно. — Если хочешь продолжения... убеди меня, что ночь станет действительно весёлой. Без слов. Докажи делом.
Кол смотрел на меня секунду — как будто только что увидел меня по-настоящему. Потом улыбнулся — медленно, хищно.
— О, Хлоя... ты только что сделала эту ночь незабываемой.
Он встал, протянул руку.
— Пойдём внутрь. Там есть комната без лишних глаз. И без завтрашних ритуалов.
Я взяла его руку. Встала. И мы вошли в поместье — не как любовники, а как два хищника, которые решили поиграть друг с другом, пока луна ещё не зашла.
Ночь только начиналась. И она обещала быть... очень страстной.
Мы вошли в поместье — тихо, без спешки. Кол повёл меня не в спальню, как я ожидала, а в маленькую библиотеку на втором этаже — ту, где никто не бывал, кроме него. Комната была тёмной, только луна через высокое окно падала на старые кожаные кресла и полки с книгами, которые пахли пылью и временем.
Он закрыл дверь. Не запер — просто закрыл. Повернулся ко мне, но не бросился, как обещал. Просто подошёл, взял мою руку и подвёл к креслу у окна. Сел на пол у моих ног, спиной к креслу, головой почти касаясь моих колен. Я не отстранилась. Просто сидела, глядя на него сверху вниз.
— Никакого секса, — сказал он тихо, без ухмылки. — Сегодня не то настроение. Просто... побудь со мной.
Я не ответила. Просто запустила пальцы в его волосы — медленно, без нажима. Он закрыл глаза.
Мы молчали долго. Только дыхание и далёкий шум ветра за окном.
Потом он заговорил — тихо, почти шёпотом.
— Знаешь, Кэтрин... она была первой, кто меня по-настоящему напугал. Не силой. А тем, как она смотрела. Как будто уже знала, что ты сделаешь, и всё равно позволяла тебе это сделать. Она играла со всеми нами — с Ником, с Элайджей, со мной. Но ты... ты не играешь. Ты просто есть. И это страшнее.
Я усмехнулась — тихо.
— Кэтрин была трусихой. Она бежала всю жизнь. Я не бегу. Я стою и смотрю, как всё горит.
Кол повернул голову, посмотрел на меня снизу вверх.
— А Елена? Она ведь твоя... копия? Только без твоей злости.
— Она не копия. Она — то, кем Кэтрин притворялась. Жертва. Спасительница. Девочка, которая верит, что любовь спасёт мир. — Я провела пальцем по его щеке. — А любовь не спасает. Она только делает больнее.
Он взял мою руку, прижался губами к запястью — не укусил, просто поцеловал. Долго.
— А мы? Майклсоны... что мы такое? Семья? Проклятие? Просто компания психопатов, которые не могут умереть?
Я вздохнула — почти устало.
— Мы — то, что осталось после всех предательств. Элайджа — тот, кто всё ещё верит в честь. Ребекка — та, кто хочет любви, но боится её. Ник — тот, кто боится быть слабым. Ты... ты просто хочешь, чтобы кто-то остался рядом, когда всё рухнет.
Он рассмеялся — горько.
— А ты?
Я наклонилась, коснулась губами его лба.
— Я хочу, чтобы завтрашний ритуал прошёл. Чтобы Клаус получил, что хочет. А потом... потом я посмотрю, что останется. И решу, стоять ли мне рядом с вами дальше.
Кол повернулся полностью, встал на колени между моих ног, обнял меня за талию и уткнулся лицом в мой живот. Я обняла его в ответ — крепко, но без нежности. Просто держала.
— А если завтра всё пойдёт не так? — спросил он тихо.
— Тогда мы будем драться. Или смотреть, как всё горит. Вместе.
Он поднял голову, посмотрел мне в глаза.
— Я не хочу, чтобы ты ушла. После ритуала. После всего.
Я не ответила. Просто наклонилась и поцеловала его — медленно, долго. Без клыков, без крови. Просто губы к губам. Он ответил — осторожно, как будто боялся сломать момент.
Мы целовались — не жадно, не страстно. Просто... долго. Как будто проверяли, есть ли в этом хоть что-то настоящее.
Потом он отстранился, сел рядом со мной на кресло, обнял за плечи. Я положила голову ему на плечо. Мы сидели так — молча, глядя на луну.
— Расскажи мне о Кэтрин, — попросил он вдруг. — Что она тебе сделала на самом деле?
Я молчала долго. Потом заговорила — тихо.
— Она бросила меня в 1492-м. Сказала: «Ты слабая, ты умрёшь первой». А потом исчезла. Я выжила. Стала тем, чем она никогда не смогла стать. Но каждый раз, когда я вижу Елену... вижу, как она смотрит на Сальваторе, как верит в любовь... я вспоминаю Кэтрин. И хочу, чтобы она сгорела.
Кол прижал меня ближе.
— Тогда пусть завтра сгорит. А мы... мы останемся.
Мы говорили — обо всём и ни о чём. О том, как Элайджа всё ещё носит галстуки, даже в аду. О том, как Ребекка тайком плачет по ночам. О том, как Клаус иногда смотрит на звёзды и молчит часами. О том, как Кол сам устал быть «младшим братом», который только шутит.
Я рассказала ему о ритуале 1492-го — как меня задушили, как кровь смешалась с ведьменской и вампирской, как я проснулась другой. Он слушал — не перебивал, просто гладил мою руку.
Мы целовались — много раз. Легко, медленно. Без спешки. Без обещаний. Просто потому что ночь была длинной, а завтра всё могло закончиться.
Когда луна начала бледнеть, он шепнул:
— Останься со мной завтра. После ритуала. Что бы ни случилось.
Я не ответила. Просто поцеловала его снова.
Ночь закончилась. Утро пришло.
Ритуал ждал.
А мы... мы просто были.