Глава 4. Отмена планов
― Да, рыбья ты башка, акулы! ― Шторм показал взглядом на пойманных Ларом клыкастых, чьи хвосты были перевязаны верёвками. А пират догадывался, что его брат слишком хилый, чтобы собственноручно без верёвок доставить клыкастых на борт. Сам тот факт, что он вообще смог доставить их был удивительным. Но собственно сейчас времени разбираться было в обрез.
Шторм схватил верёвки, которые были повязаны на хвостах акул, и бросился на верхнюю палубу. Пират встретился взглядом с белым с паутинкой раздувшихся капилляров глазом кракена и чуть не упал. Нет, он не страшился монстра. Его ужасал этот кошмарно страшный глаз, который вызывал в нём волны отвращения.
Пока не передумал он закричал во все лёгкие:
― Малышка-кракен, не хочешь рыбки отведать?
― Что ты творишь? Он нас сожрёт! ― закричал позади него Лар.
Шторм же продолжал дразнить монстра, пока тот не согласился открыть пасть. Не прикладывая особых усилий, пират закружил вокруг своей оси с верёвками в руках, а в следующий миг закинул клыкастых в открывшуюся пасть монстра. Стоит уточнить, что Шторм, в сравнении с акулами был просто букашкой, они превышали его в росте почти в три раза, а пират всё равно смог их поднять. Что сказать, оправдывал свою кличку.
Кракен от неожиданности взревел, а позже закашлялся, заплевался, а потом затряс щупальцами во все стороны, разрывая остатки парусов.
― Ты успел обработать пасти акул? ― с некой надеждой в голосе резко спросил Шторм.
― Да, Шторм. Как обычно после поимки я промазал их клыкастые ротики ядом подводного змея, чтобы избавиться от смертельных для нас микробов, ― отчеканил Лар.
Шторм мысленно отблагодарил своего братца за то, что тот оказался не таким тупым, как о нём думал пират.
Собственно он накормил чудища рыбкой, лишь в надежде, что она отравленная. Ведь яд подводного змея, хоть не смертелен для кракена, но здорово вырубает монстра на несколько часов, за которые их команда успела бы смотаться из этих вод.
Чудовище содрогнулось несколько раз в конвульсиях, а потом его щупальца ослабли и напоследок, выплюнув несколько залпов слюны, скрылись под водой.
― Хорошо хоть его слюна опасна лишь для нимф, ― выдохнул с облегчением Лар.
Шторм строго на него посмотрел, вспомнив про одинокую нимфу, сидящую в данный момент в гостевой каюте.
― Когда я вернусь, что бы палуба блестела от чистоты, ясно?
С кислой миной Лар кивнул, отправившись за вёдрами и швабрами в прачечную, расположившуюся около лестницы на верхней палубе.
Проходя мимо штурвала, которым управлял автоштурман, Шторм приказал тому:
― Взять курс в пропавшую Атлантиду! Набрать максимальную скорость, ― немного помолчав он крикнул Лару, ― рыбья башка, займись парусами после того, как пол заблестит чистотой!
Собственно он туда направлялся, дабы опровергнуть нелепые пиратские слухи о смертоносности того места. Он знал, что единственное от чего корабли тонули в Бермудском треугольнике, а самолёты падали прямо с неба - это нескончаемые бури, а не какая-то нелепая мистика. Стоит уточнить, Шторм никогда не верил в мистику. Всему есть логическое объяснение. Естественно, кроме клана проклятых ведьм, которых он попросил заколдовать корабль от нашествия бурь. Поэтому он особо и не заботился, что может столкнуться с чем-то помимо ужасной погоды. И кракен не в счёт. Это не первая их битва.
А почему ведьмы, собственно, проклятые? Да потому, что они единственные источники какой-либо магии и создатели всех магических штуковин и заклинаний. Вот люд да и запротестовал против их могущества. Начали звать их проклятыми, хотя в самом деле они вполне нормальные носительницы магии. Некоторые пираты даже поклоняются им, статуи ведьмам посвящают, хвастаются всем и вся их силами, ведь те всегда им помогают. В общем-то они пиратам то только и колдуют, потому что остальные - их презирают и считают проклятыми. Так сказать, око за око, флаг за флаг.
Когда Шторм уже дошёл до кухни, то почему-то его рука дрогнула в сторону гостевой каюты. И что-ж, повернув ручку, он заглянул туда. И его глаза чуть не выкатились от непонимания. Небольшое окошко было разбито, из него сочилась на пол вода, а в ней лежала дева. Святая креветка! Что же произошло? Не понимая почему и зачем, Шторм взвыл. Он никогда не поклонялся женщинам. И не собирался. И нимфам тоже. Но что-то в нём щёлкнуло, и он изменил своё мнение. Эта девушка произвела на него достойное пирата впечатление.
У него из глаз полетели искры и, подбежав к нимфе, он проверил пульс и дыхание. Ни того, ни другого не было. Изо рта пирата вырвался несвойственный ему всхлип, что он удивился сам себе.
"Соберись! Ты пират или прыщавый подросток?!" ― на этот раз эту фразу он говорил не Лару. Себе.
Он оглядел каюту. Ничего такого, конечно же, не обнаружил, но его взгляд зацепился за койку. На помятом покрывале лежала непонятная вещица. Он подошёл, подняв её, внимательно оглядел. Песочные часы. Горка песка в их нижней половине несвойственно застыла. Будто, когда песчинки кончились, время остановилось. Пират подумал, что их обронила дева и решил оставить себе, спрятав в карман. На память.
Шторм поднял нимфу на руки и отнёс на среднюю палубу. Вытерев плечом со щеки предательскую слезу, он отпустил девушку в море. Так нимфы прощаются со своими умершими сёстрами, а потом море поглощает тело в своих потоках. Среди пиратов ходит легенда, что в море, где расположен дворец нимф, живёт морской дух. Что именно он поглощал мёртвых нимф. Пирату слабо в это верилось, но, увидев, как её тело растворилось, не дойдя даже до дна, он поверил. Поверил в эту легенду. И не только в неё.
― Палуба чиста, ― сообщил брату только подошедший Лар. Его физиономия вытянулась в изумлении, когда тот увидел лицо пирата. ― Что с тобой творится последнее время?
― Она мертва, ― процедил сквозь зубы Шторм. ― Займись парусами!
Лар скрылся на лестнице. А Шторм приказал автоштурману возвращаться домой. Хватит с него путешествий.