Глава 2. Большой праздник
В таверне царил невообразимый гомон. Единственный зал был переполнен людьми — бродячие артисты, остановившиеся у них ещё неделю назад, выпивали перед выступлением, попутно повторяя часть своих номеров.
Тройка причудливо одетых в яркие рубахи парней, сидевших у окна, ловко жонглировала яблоками, и потрясенный Джон следил за ними, открыв рот. Компания менестрелей, что расположились у очага, репетировали свои самые знаменитые песни.
Курт знал добрую их часть: про старого императора, которого нищий учил сеять пшеницу; про Чёрный таинственный лес; про девицу из Меркайнта — торгового городка, что в нескольких днях езды отсюда. Однако, менестрели на то и менестрели, что каждый Большой праздник радовали люд новыми сказаниями.
— Ну, как обычно, — тяжело вздохнув, пожаловалась Нэнси, поправляя выбившуюся из прически каштановую прядь. — После Большого праздника ещё полгода придётся покрывать убытки...
— Да что ты вечно о деньгах, сестрёнка! — добродушно провозгласил Уолтер. — Это же время веселья! Десять лет назад этого праздника и вовсе не было, и жилось тогда в разы скучнее!
— Я помню, — нахмурилась в ответ сестра. — Пятнадцать, как-никак было, а не пять...
— Эх, а мне ведь столько же, сколько сейчас Курту! Подумать только, сколько времени прошло! Даже не верится, да, братишка?
Курт в ответ лишь пожал плечами. Он почти не слушал брата и сестру, всё думая о тёмном силуэте, рыскавшем возле сарая.
Они с Джимом внимательно осмотрели всю округу, но следов странного незнакомца так и не нашли. Успели даже здорово повздорить во время поисков, но, благо, обошлось без драки. Иначе от матушки им бы хорошенько влетело.
— Скоро одиннадцать, — объявил Уолтер, глядя на огромные отцовские часы над камином. — как думаете, всех гостей уже разместили?
Не успел он это произнести, как в зал вошёл Джим. Сделав вид, что не замечает Курта, он подошёл к старшему брату:
— Там мама всех зовет. Вроде как, начинаем.
— Отлично! — Уолтер кивнул Джиму и повернулся к артистам. — Эй, ребята! — попытался перекричать он царивший гам. — Начинается! Удачи всем! Повеселимся на славу Предкам!
Двор встретил их уютным светом факелов и свечей. За длинными столами, расставленными кругом под навесом, расположилась вся деревня, не говоря уже о пришлых. Веселые лица. Яркие, лучшие костюмы, хранившиеся у каждого специально для этого дня. Здесь царили смех и звон кубков.
Матушка, одевшая своё любимое платье изумрудного цвета, командовала Ребеккой и её подругами, что сновали туда-сюда с кувшинами и яствами. Да, Нэнси со своими поворятами постаралась на славу! От аппетитного запаха желудок Курта жалобно заурчал:
— Пошлите сядем?
Роберт уже сидел за их столом вместе со своей женой. Светловолосая, с круглым румяным личиком — по заявлениям старухи Сары — повитухи, жена Роберта должна будет родить уже через пару месяцев, и сам Роберт по этому случаю очень волновался.
Курт уселся рядом с ними, и тут же положил в свою тарелку немного пюре — с самого утра у него во рту не было ни крошки.
— Они ведь начнут как обычно, да? — Джон появился словно из ниоткуда. — С истории, про Континент, да?
— Конечно. Уже не терпится?
— Это моя любимая! Я могу...
Но договорить он не успел: едва последний гость занял своё место, факелы потухли, оставив двор таинственному сиянию свечей. Все замолчали. На середину небольшой площадки перед столами — импровизированную сцену под открытым небом — вышел человек. Старый и сгорбленный, повидавший многое — на его морщинистом лице было несколько шрамов, а пальцы напоминали сухие ветки, однако голос оказался твёрдым и громким:
— Мы вновь собрались здесь, под взглядами Богов и Предков, чтобы почтить их. Каждый год мы собираемся все вместе, городские и деревенские, фермеры и охотники, стражники и артисты, чтобы вспомнить что раздор — это гибель. Мы учим молодых нашим легендам и учимся сами. Сегодня мы вспоминаем великие события и великих людей. Но для начала...
Он обвел присутствующих внимательным взглядом, покрасневших серых глаз:
— Вспомним как всё начиналось. Вспомним величайшее падение Предков.
Джон рядом судорожно вздохнул, не отводя глаз от сказителя. Взгляд того вдруг сделался отрешенным, а голос тише и Курту пришлось напрячь слух:
— Они были прекрасны. Всемогущи. Волшебны. Они покорили небеса и могли летать словно птицы на своих кораблях. Остатки их домов — огромных коробок из серого камня, и поныне лежат руинами в южной пустыне. Их оружие стреляло молниями, мы лишь отчасти смогли создать нечто подобное. Они должны были подняться до самых звезд, где живут добрые боги, и занять своё место средь них. Но этому не суждено было сбыться.
— Джилодзе и Фрика, — прошептал Джон, так тихо, что его услышал лишь Крут.
— Злые богини, живущие средь Предков, — продолжал тем временем сказитель. — Джилодзе и Фрика — возненавидели людей, ведь они сами хотели воссоединиться со своими братьями и сёстрами на небесах. Озлобленные, богини решили погубить человеческий род. Предки, хоть и сильные — не смогли потягаться с божествами. Всё рухнуло. Однако, люди выжили, хоть и немногие. Остальные боги были в ярости от самоуправства своих злых сестёр. Но, по древнейшим как мир законам, они не имели права открыто вмешиваться в дела людские, а потому, всё, что они могли сделать, это навсегда сослать их в подземные просторы, без возможности вырваться наверх.
Сделав паузу, сказитель покачал головой:
— Это их не остановило. Там, под землей, злые богини принялись экспериментировать с людьми, которых им удавалось заманить. Сначала они отделили душу от тела. И душа, вырванная противоестественным образом, была вынуждена бродить под луной вечность, не видя божественного света, не имея возможности отправится к Предкам. Тогда как тело, оживлённое, но бездумное, способно было лишь желать зла, подобно своим создателям. Их зовут неживыми. Страшные монстры, тем не менее не удовлетворили Джилодзе и Фрику. Взяв великие силы природы, они захотели заключить их в человеке, соблазнить его душу. Мы нарекли их пиксами. Ведь те несчастные мало напоминали людей. Их кожа поменяла свой цвет, ровно как глаза и волосы. Уши удлинились. Однако, всемогущими назвать их было трудно — они не смогли полностью овладеть всеми силами природы.
Словно в подтверждении его слов, внезапный порыв ветра заставил свечи трепетать. Роберт покрепче приобнял жену за плечи.
— Злые богини были терпеливы. В следующий раз, они попытались скрестить человеческую душу со звериной. С душой огромного волка. Эти полулюди действительно наделены мощью: ночью они способны обращаться в жутких существ, покрытых шерстью и передвигающихся на четвереньках, стремительных кровожадных и... неистовых. Кто знает, к чему бы пришли Фрика и Джилодзе, если бы добрые боги не прознали о их деяниях?! Полные скорби и разочарования, небесные боги схватили их, и заточили в недрах Скалистых гор, лишив возможности даже пошевелиться...
Курт невольно взглянул на север. Там, над Спектом, высокие и величественные, молча взирали на них те самые горы. Еще в детстве старшие мальчишки всерьез утверждали, что гром — это крики богинь с гор. И его воображение рисовало их: заточенными в огромные цепи, измученных, но упрямых.
— Однако, прежде чем их схватили, — продолжил сказитель. — Они смогли создать своих последних монстров. Вампов. Холодных, бледных, вечных. Лишь огонь да солнце способны уничтожить их до конца. Их сердца не бьются, но рассудок ясен. Они умны, ловки и коварны. Они — венец всех Тварей, созданных злыми божествами.
Сказитель замолчал, но ненадолго, вновь обводя взглядом всех присутствующих, он обратил особое внимание на детей:
— Все мы знаем, что Твари и поныне блуждают по нашей земле. Под покровом ночи, озлобленные на человеческий род, они набирают силу. Все мы знаем, как опасно, особенно детям, выходить по ночам без присмотра взрослых. Ведь Твари способны на нечто более ужасное, чем просто уничтожить, нет, один укус любого из них, кроме пиксов и духов, способен передать тёмное проклятье, блуждающее в их крови. Именно так они пополняют свои армии.
Джон серьезно кивнул в ответ, вызвав у Курта невольную улыбку. Сам же он с детства не относился к числу осторожных, сбегая на спор ночью на речку, поглазеть на духов, которые, по дворовой легенде, там обитали.
— Но не стоит забывать про бесстрашных героев, — взгляд сказителя обратился к одному из столиков.
Курт тут же повернулся туда. Их сидело всего двое: мужчина и женщина — оба серьёзные, одетые в тёмные, как ночь одежды. Защитники.
Они посвятили свою жизнь борьбе с Тварями. Умелые, сильные, ловкие, путешествующие по Континенту. Герои, спасающие людей...
Курт с самого детства лелеял мечту пополнить их ряды. Когда он достиг призывного возраста — четырнадцати лет, он первым делом направился в Спект, где находился главный штаб Защитников. Матушка была в ужасе.
«Пропадешь просто так, — ворчала она, глядя как он собирает свои вещи, — А если вас в лес пошлют? Там опасно! А вдруг в море?!»
В главном штабе его определили в одну из Башен — пункт где живут и обучаются Защитники. Как же он был счастлив, когда сидя в телеге, окруженный такими же мальчишками и девчонками, представлял себе свою дальнейшую жизнь!
Он отслужил два месяца. Потом почтовый голубь принес сообщение про смерть отца. Безутешная матушка просила его вернутся, и он не смог ей отказать.
С тех пор он здесь. Колит дрова, чинит замки, таскает воду — помогает своему большому семейству. Матушка намекает, что ему пора бы уже, подобно старшим братьям, женится, а он, всячески избегая этой темы, мечтает только о попутном ветре и ровной дороге.
— Благородные Защитники, — сказитель повысил голос, — встали у Тварей на пути, чтобы не дать им извергнуть наш мир в бездну хаоса! Они каждый день жертвуют собой, платят кровавую цену. Лишь благодаря им мы все до сих пор живы! Я предлагаю выпить за них и вспомнить историю, случившуюся десять лет назад!
Одобрительно хлопая в ладоши и свистя, все собравшиеся во дворе встали из-за столов. Подняли кубки. И, громогласно прокричав, «За Защитников!» осушили их до дна.
Вместо хмеля, Курт почувствовал горечь, никак не связанную с качеством напитка. Ведь сейчас его бывшие одногруппники, закончив обучение, только-только вернулись из Дозоров — своих первых рейдов. Кто-то из них уже убил Тварей. Стал совсем взрослым. Они сейчас где-то там, так же пьют, вспоминают свои приключения. А он? Ему даже и похвастаться нечем...
Старого сказителя сменил другой — высокий чернобровый мужчина. За поясом его блестел нож, а сгорбленный нос, похоже, когда-то разбивали, и не раз. Мрачно ухмыльнувшись, он провозгласил:
— Я был там. Десять лет назад. Был в Спекте. Тогда Твари впервые напали все вместе. Сбившись в армию. Мне было двадцать. Я слышал, как плакали дети. Как стонали умирающие, отправляясь к Предкам. Мы помогали эвакуировать город. Я помню холодный дождь. И как хозяйки со слезами на глазах отказывались покидать свои жилища. Я видел их. Тварей. Их клыки. Их шерсть. Гниющую плоть... мы пережили ту ночь только благодаря Защитникам, Нове Скарлетт и... Арес Вэй.
Курт заметил, как на лицах некоторых людей, при упоминании Вэй, появились скептические ухмылки. Конечно, её история стала легендой, сделав Арес персоной достаточно спорной.
Она родилась в Башне Защитников, с детства потеряв родителей, девушка пошла по стопам отца-капитана. Много тренировалась. Училась. В семнадцать, как и все, отправилась в свой первый Дозор. Вот там-то всё и изменилось: в одночасье Твари напали на все четыре Башни, и были бы разгромлены, если бы не одно «но».
Среди Защитников завелись предатели.
Башни рушились как карточные домики. Маленький отряд Арес остался один посреди хаоса. Девушке удалось взять на себя командование. Говорят, она буквально прорубала себе путь до Спекта, уничтожая по пути полчища монстров.
Предательство своих сильно повлияло на Арес. Она сражалась в битве при Спекте, нашла и повергла того, кто за этим стоял, а потом... ушла.
Она заявила Совету, что не все Твари беспощадные монстры. Что люди могут жить с ними в мире. Подумать только!
Теперь, кто-то утверждает, что она, не выдержав взвалившегося на неё бремени, сошла сума. Кто-то, что девушка и сама служит Тварям. Но всё же, есть те немногие, кто считает, что Арес права.
Курт встречал её. Как раз перед нападением на Спект. Он не помнит её лица — лишь смутный образ — ведь он тогда был совсем мелким. Она казалось ему героем. Отважным, сильным, взрослым.
Но сама идея, что люди способны жить под одним небом с кровожадными монстрами...
— Курт! — дёрнул его за рукав Джон. — Ты смотришь?
Курт, вырвавшись из пучин раздумий, перёвел взгляд на сцену. Сказитель ушёл. Заиграла музыка. Тихая, еле слышная. Что-то в ней было тоскливое. Что-то, что напоминало ему шум прибоя и крики сов. Вой ветра и треск костра. Что-то, что...
Внезапно все свечи потухли. Двор погрузился в темноту. Музыка зазвучала громче, тревожней. Послышался шум барабанов.
Вдруг на сцене вспыхнул огненный круг. Джон рядом судорожно вздохнул, вцепившись в край стола, а Курт подался вперед, пытаясь понять, кто стоит в центре.
Трое мужчин, раздетые по пояс. Мускулистые, с разрисованными лицами. Барабаны зазвучали громче. Мужчины приготовились и...
Двор ахнул. Сделав сальто, все трое выпрыгнули из круга.
Двое по бокам откатились назад, оставив своего товарища стоять с гордо поднятой головой. Тот, что справа, кинул ему длинный посох. Что слева — зёленую бутыль.
Он поймал не глядя.
Барабаны затихли, когда он открывал зубами бутылку. Набрал в рот жидкости из неё.
Курт видел, как по его лицу, смазывая грим, скатились капельки пота.
Наверное, от жары, или...
Внезапно концы посоха зажглись! Барабаны вновь забились. Он крутанул его перед собой. Быстро.
Курт почувствовал жар. Люди вокруг вновь ахнули. Артист крутил посохом, создавая в воздухе фигуры из огня. Круги. Восьмерки. Треугольники. Барабаны били. Все быстрее и быстрее! И...
Снова замолкли.
Подняв посох перед собой, мужчина запрокинул голову, глядя в звёздное небо. Медленно поднёс огонь к губам...
Жена Роберта спрятала лицо в ладонях. Джон вскочил со стула, глядя на сцену круглыми, широко распахнутыми глазами.
Вспышка. Запах пороха. Барабаны.
Курт видел, как поднялась грудь артиста. Он глубоко вздохнул, чтобы...
Извергнуть пламя.
Казалось его языки достают до самых звезд! Люди ахнули в третий раз. И вдруг всё погрузилось во мрак.
Один за одним вновь зажглись по округе факелы. Трое мужчин стояли на сцене в поклоне. Тот что посередине всё ещё держал уже потухший посох, и Курт заметил, как дрожали от напряжения его руки.
Аплодисменты прогремели подобно грому. Люди свистели, одобрительно кричали. Джон вновь сел, радостно хлопая в ладоши.
— Это было круто! — попытался перекричать толпу он. — Молодцы!
Музыка опять заиграла. На этот раз веселая и бойкая. Сцена опустела, и люди потянулись к тарелкам, накладывая еды и наполняя кубки вином.
— Хорошо, что он один такой в году, этот праздник, — Нэнси, сидевшая в дальнем углу, разгладила складки на подоле платья. — Только сегодня посуды перебьют на добрую сотню серебряников!
— Вот какая у меня сестра! — покачал головой Уолтер, который расположился вместе с женой и детишками на противоположном краю. — Всё о деньгах, да о деньгах! Полно тебе уже! Развлекайся, смейся! Отдыхай...
— Знаешь, между прочим...
— Эй! — перебил её Роберт, чувствуя признаки приближающейся ссоры. — Курт! А это не твой ли приятель там?
— О, Томми! Точно он, — кивнул тот, глядя на парня, бредшего меж столов как неприкаянный дух, — пойду поздороваюсь.
Курт конечно любил свою семью, но, когда они собирались все вместе, цеплялся за любую возможность побыстрее улизнуть. В конце концов, когда у тебя пять братьев и сестер, всем не поругаться очень сложно, а то и невозможно вовсе.
Шагая меж столов, он вполуха слушал, о чем говорили собравшиеся за ними люди. Кто-то травил байки о своих приключениях. Кто-то обсуждал императора — правителя Континента — и его семью. Двое мужиков бойкого вида в матроской одежде спорили о том, живут ли за морем другие люди.
«Вы слышали? Говорят, Нову Скарлетт видели совсем недалеко отсюда!» — услышав это, Курт замедлил шаг.
Нова Скарлетт была героем. Безжалостная к Тварям, бескомпромиссная к врагам — женщина, которая за всю свою жизнь спасла сотни людей.
Говорят, они с Арес Вэй хорошие подруги. Десять лет назад Нова прибыла в Спект вместе с ней. Вместе они держали оборону дворца. И хоть в последствии их пути разошлись, ходит слух, что они до сих пор поддерживают связь.
«...а я вам говорю, что они есть!» — громко заявил какой-то пьянчуга и сплетничающие о Скарлетт замолчали, с интересом обернувшись посмотреть кто буянит. Курт тут же последовал их примеру.
Тучный мужик с рыжими, заплетёнными в две косички волосами, со всей силой ударил об стол кружкой:
— Лопни мои глаза, если вру! — его голос был хрип и груб. — Я клянусь, что они проживают на дне морском и выплывают лишь когда чуют человека! И уж тогда всё: пиши пропало! Я сам их видел! Лично!
— Да что ты там видел! — лениво махнул рукой его собутыльник. — Брешешь всё. Пить надо меньше.
Лицо тучного пьянчуги сделалось пунцовым. Забавно выпучив глаза, он повернулся к своему товарищу, намереваясь высказать ему всё и, судя по всему, в самых непристойных выражениях. Курт замер в предвкушении перепалки, но её свидетелем ему так и не суждено было стать.
— Вот ты и попался, — услышал парень сиплый голос со спины, прежде чем чья-то тяжёлая ладонь упала на его плечо.