Львиная луна Мяомяо

На отмели средь бела дня полыхал костёр.

Устроив двенадцать стражей у огня, Ци Булэ с Кабу обменялись растерянными взглядами.

Напуганные, что могут заразиться неизвестной болезнью, все они переоделись в чистое и уже почувствовали, что дела их совсем плохи. Высочайшим указом им было поручено защищать Юань Сюймяо и Фан Дуаньина, но в результате один загадочным образом подцепил заразу, другой бросился впереди солдат, пожелав разделить участь заражённого и вместе с ним отправился выяснять, что случилось в шахтах — а они, так называемые «стражи», не последовали за ними из страха заболеть.

По возвращении в земли Великой Юнь это несомненно будет расценено как бегство с поля боя, не говоря уже об измене и несоблюдении долга.

Ци Булэ и сам не понимал, как поддался чарам Юань Сюймяо и отвёл всех греться у костра. К тому моменту, как двое их командиров исчезли без следа, они сидели на отмели и беспомощно переглядывались — надо бы догонять, но неясно, куда бежать.

— Как думаешь, предатель Юань... не нарочно ли он? — Кабу страдальчески скривился — его тоже напугало, как быстро Юань Сюймяо заразился, но вообще-то, кроме него, ни у кого из них не обнаружилось круглых отметин. Следовательно, болезнь не передаётся от человека к человеку и не должна была устрашить двенадцать стражей гвардии Дунлин до такой степени, чтобы они отступили из чащи и жались на берегу у костра.

Лэй Чжэньсань выглядел ещё более возмущённым. Он с самого начала невзлюбил выжившего из ума Юань Сюймяо и не понимал, с чего император наделил подобного человека столь высокими полномочиями. А теперь помешанный ускакал в лес, а сам он, пусть считает себя сильным мастером боевых искусств, должен слушаться указаний Ци Булэ, сидеть здесь и греться на солнце — позорище да и только.

— И не говори. К тому же, я должен был заподозрить, что эти странные пятна он мог и сам нарисовать. — Ци Булэ тяжело вздохнул. — Сколько ни остерегался, даже не подумал, что он может притвориться больным. — Он схватил пробегающего мимо красного краба и отшвырнул подальше. — Как же теперь быть? Сидеть здесь не годится, давайте обсудим, идти ли их искать? — Сделав паузу, он медленно проговорил: — К примеру, идти прямо сейчас? Или подождать новостей, а потом отправляться на поиски?

— Пятна не были похожи на нарисованные... просто... — Кабу почесал голову. — Если зараза передаётся не от человека к человеку, то когда предатель Юань заразился? В предупреждении с острова Красного песка говорилось «все мертвы», а предатель Юань мало того что не выглядел умирающим, так ещё и сумел нас коварно обмануть. Что если в той записке говорилось не об этой неизвестной болезни, а о чём-то другом? Тогда ведь и командиру грозит опасность? — шёпотом закончил он.

Ци Булэ охватил ужас, двенадцать стражей гвардии Дунлин переглянулись, найдя слова Кабу не лишёнными смысла.

— Оставим здесь письмо с объяснением случившегося, — предложил Ци Булэ. — Разделяться больше не будем, все вместе пойдём по указаниям карты вдоль берега и догоним их!

Лэй Чжэньсань поднялся, но не успел ничего сказать — на высоком утёсе вдалеке вдруг прогремел мощный взрыв, и огромный кусок скалы рухнул в море, подняв сильное волнение. Гигантские валы едва не сокрушили утёс, а вскоре один за другим докатились до берега и, набегая на него всё выше, в мгновение ока потушили их костёр!

Ци Булэ вскочил на ноги, остальные вздрогнули от неожиданности.

Прежде чем кто-либо из них сказал хоть слово, неподалёку послышался низкий смех.

— Юань Сюймяо в самом деле приехал, — спокойно произнёс кто-то и, чуть помедлив, с огромной радостью добавил: — И в самом деле умер.

Лэй Чжэньсань резко обернулся — перед каменным домом, где только что не было ни души, мужчина в лиловом плаще на лисьем меху наклонился к неизвестным синим цветам, вдыхая их аромат.

Этот человек появился невесть когда и стоял там уже неизвестно сколько времени.

Зрачки Ци Булэ сузились, он молниеносно сжал в руке саблю — незнакомец был рослым и широкоплечим, на голову выше обычного человека.

Его лиловый плащ выглядел совершенно инородным на морском острове, и, стоя рядом с синими цветами, он вообще-то должен был бросаться в глаза.

Но никто не видел, откуда взялся этот мужчина.

Понюхав цветы, он поднял голову и слабо усмехнулся.

— Ян Сину! — взревел Лэй Чжэньсань.

Ци Булэ, Кабу и остальные задохнулись от потрясения — этот человек высоченного роста, с необыкновенно белой кожей и тёмно-фиолетовыми глазами совсем не походил на жителя Великой Юнь.

Да это же не кто иной как важный свидетель по делу бывшего командующего армией Ханьгуань Ян Цыбао, без всякой причины исчезнувший с места казни — Ян Сину!

Кабу вместе с Фан Дуаньином тайно расследовал дело Ян Цыбао и тоже исполнился подозрений к Ян Сину. И теперь, увидев его здесь, Кабу не сдержал гневного возгласа:

— Да кто ты такой? Случившееся с генералом Яном — твоих рук дело? А взрыв на утёсе... что ты сделал с моим командиром? Чего добиваешься?

Ян Сину появился перед пустым домом, рядом с ним никого не было, будто он единственный остался на острове.

На вопросе «Да кто ты такой?» он прыснул со смеху и степенно приблизился к ним.

Стражи обнажили оружие, однако Ян Сину не обратил на это внимания. Он на голову возвышался над Ци Булэ, и даже в одиночку, медленно шагая к ним, производил грозное впечатление.

Остановившись перед Ци Булэ, Ян Сину неторопливо распахнул лиловый плащ, под которым обнаружилось красное одеяние.

— Ты из Оленьих рабов? — поразился Кабу.

Ян Сину усмехнулся.

— Ваш покорный слуга своим спасением обязан его превосходительству Юаню, уже несколько лет я возглавляю три тысячи Оленьих рабов в Кипящем море. — Когда он улыбался, со своими фиолетовыми глазами и густыми бровями казался воплощением мужской красоты. Во времена его службы в резиденции Ян Цыбао о нём ходило множество романтических слухов.

— Раз ты из Оленьих рабов, пусть даже и не вышел встречать Юань Сюймяо, когда он лично приехал сюда, почему взорвал гору? Ведь там... ведь там... разве не там сейчас мой командир с Юань Сюймяо? — Кабу говорил сбивчиво, мысли его пришли в беспорядок. — Зачем... зачем ты подорвал собственного командира?

Ци Булэ вытащил саблю из ножен и загородил лекаря, крикнув:

— Молчи!

Ян Сину наклонил голову набок, неожиданно похоже на то, как часто делал Юань Сюймяо.

— Мой командир? — Он словно услышал невероятно смешную шутку. — Юань Сюймяо? Ты говоришь о том, — прошептал он, — кто поручил мне несколько тысяч человек, заставил нас ждать смерти в лесах среди вечно неизменных ледников, давал один комплект одежды за каждого убитого дикаря в оленьей шкуре, а за каждую отбитую атаку — триста цзиней зерна... хочешь сказать, тот, кто обрёк меня на такую жизнь — мой командир? — Он натянуто улыбнулся. — Что такое Оленьи рабы? Преступники, приговорённые императорским двором к смертной казни... беглецы, объявленные вне закона... — Ян Сину присвистнул. — До чего наивен Юань Сюймяо, если думал, что раз человек полжизни заботился о судьбах страны и народа и был прямодушен по характеру, то навсегда останется порядочным. Представлял ли он, каково под пытками признаться в том, чего не совершал, и быть осуждённым на казнь? И когда этот порядочный человек окажется в пустошах Кипящего моря... в этих диких горных краях, проклятом месте, где пожирают мясо с остатками шерсти и пьют кровь животных... останется ли он порядочным? Сможет ли по-прежнему заботиться о судьбе страны и сражаться за Великую Юнь? — Он с усмешкой посмотрел на сжимающих оружие Ци Булэ и Лэй Чжэньсаня. — Вы на моём месте смогли бы?

Ци Булэ онемел, будто провалившись в полынью.

— Ты...

Лэй Чжэньсань мертвенно побледнел — слова Ян Сину так околдовывали, что он даже подумал: Юань Сюймяо ведь и в самом деле не праведник.

— И всё-таки я поверил обещаниям Юань-шоуфу, был благодарен за его милость и некогда хотел стать хорошим человеком. — Ян Сину вздохнул. — Посмотрите на меня, я управлялся с этими безумцами и отчаянными преступниками, терпел лишения ради защиты Великой Юнь, пусть подвигов не совершил, но трудился изо всех сил... а что сделал Юань-шоуфу? Юань-шоуфу велел нам отправиться в дальний путь по морю на остров Красного песка и сражаться за его серебряный рудник, — безмятежно произнёс он, ткнув песок носком сапога. — Здесь не застава Хуэйхайгуань и даже не территория Великой Юнь, мы были для Юань-шоуфу всё равно что гончие псы... ему требовалось лишь поманить куском мяса, сказать лишь слово, что если мы будем сражаться за Великую Юнь, то смоем с себя несправедливые обвинения, и мы готовы были плыть через кипяток, ступать по огню, идти навстречу гибели... Кто не переживал трудностей вместе, между теми и привязанность слаба... — прошептал он. — По-вашему, можно ли ещё называть благодетелем того, кто отправил нас навстречу опасностям, на верную смерть?

Кабу не мог вымолвить ни слова, Ян Сину его почти убедил: «Да он, мать его, дело говорит!»

— Юань Сюймяо и правда хорошим человеком не назовёшь! — вдруг заговорил Лэй Чжэньсань. — Но ты взорвал утёс, а это тоже злодейство! — Он выхватил саблю из ножен и направил её на Ян Сину. — Что ты натворил на острове, чтобы убить Юань Сюймяо? Скольких ты убил?

Эти слова привели всех в чувство.

Ци Булэ с Кабу вздрогнули от ужаса. Лэй Чжэньсаня, вспыльчивого и непреклонного, не сбили с толку слова Ян Сину о «привязанности и долге», он сразу ухватил главное.

— Твоя вражда с Юань Сюймяо нас не касается! — крикнул Ци Булэ. — Но рудник Красного песка имеет слишком большое значение, мы прибыли сюда по высочайшему повелению, чтобы обговорить детали договора с Брандоном. В такой момент убив Юань Сюймяо, ты лишь помешал государственным делам и лишил «Оленьих рабов» возможности вернуться на родину! Пусть даже Юань Сюймяо человек недостойный, его величество уже знает, что «Оленьи рабы» сражаются за страну, и не собирается осуждать их. Все несправедливо обвинённые в тяжких преступлениях смогут опротестовать приговор и после повторного рассмотрения дела очистить своё имя!

— Правда?.. — Ян Сину вздохнул. — Звучит чудесно. — Он снял со спины две сабли с длинными рукоятями и неторопливо соединил их в двустороннюю гуаньдао(1), безмятежно продолжая: — К сожалению, я уже договорился с Цзи Жуюем о лучших условиях. Он поможет мне убить Юань Сюймяо, а я помогу ему навести порядок на руднике Красного песка, кроме того, Оленьи рабы с Кипящего моря присоединятся к Брандону и станут сражаться за Цзи Жуюя.

Ци Булэ испытал огромное потрясение.

— Что ты сказал? — растерянно переспросил Кабу.

— Я говорю... — Ян Сину говорил бесстрастно и даже вытер оба клинка лисьим хвостом — одной из подвесок на его лиловом плаще. — Вместо признательности за то, что нас отправили на погибель, быть на равных с Цзи Жуюем, обеспечить товарищей богатой одеждой и изысканными яствами, и даже не иметь никакого отношения к Великой Юнь... имеет куда больше смысла.

— Ты предал родину! — разразился гневом Лэй Чжэньсань. — Ты же из Великой Юнь! Ел пищу Великой Юнь, пил воду Великой Юнь, в армии Ханьгуань сражался за Великую Юнь! В рядах Оленьих рабов защищал заставу Хуэйхайгуань! Ты вовеки не сможешь разорвать связь с Великой Юнь! Мы, благородные мужи, что головой подпирают небо, ногами стоят на земле, должны без личной выгоды служить государству и народу, а у тебя попросту нет ни стыда, ни совести!

— У меня ни стыда, ни совести? — Ян Сину улыбнулся. — Пусть так. — Сжав древко оружия, он едва заметно вздохнул. — Как бы ни был я благодарен его превосходительству Юаню, но будет лучше, если он умрёт.

— Что ты затеял? — Кабу бросило в дрожь: этот рослый человек, видный и талантливый, даже казался в какой-то степени элегантным и привлекательным, но от его речей и поступков волосы вставали дыбом.

Как будто ничто в мире: ни этикет, справедливость, бескорыстие и совестливость, ни любовь к семье и родине — не сковывало его.

— Убить вас всех, а потом сообщить маленькому императору... на острове Красного песка нет серебряной руды, только зараза, способная выкосить всех живых, — с усмешкой проговорил Ян Сину. — Чтобы никто больше сюда не приехал.

— Ты... — Ци Булэ судорожно вздохнул. — Так это ты нарочно послал ту записку с предупреждением, что все умерли? И здесь нет никакой странной болезни, просто ты хочешь в одиночку завладеть серебряным рудником!

— Ах, зараза... конечно, тоже имеется. — Ян Сину расхохотался в голос. — Но вы умрёте немедленно, куда быстрее, чем от заразы... не сможете никому проболтаться... так Юань Сюймяо будет сильнее страдать!

Высокий и крупный Ян Сину в своём пушистом меховом плаще казался неповоротливым. Но едва он взмахнул двусторонней гуаньдао, ещё прежде чем остриё достигло цели, от хлестнувшего ветра разлетелись во все стороны песок и мелкие камешки, крабов «красная дева» подбросило в воздух.

Ци Булэ ответил горизонтальным ударом сабли. Ян Сину крутанулся в воздухе, его гуаньдао описала большой круг и, неожиданно уклонившись от блока Ци Булэ, обрушилась на голову Кабу!

Ужаснувшись, Ци Булэ резко обернулся.

— Кабу!

Лекарь тоже перепугался — оружие очень тяжёлое, и враг атаковал, похоже, в полную силу, как будто собираясь разрубить его пополам! В боевом искусстве он уступал Ци Булэ, но, не сообразив, как поступить, тоже взмахнул саблей, скрестив клинки с Ян Сину.

Раздался звон, мяоцзянская кривая сабля вылетела из рук Кабу, а самого его от удара гуаньдао отбросило назад и вырвало кровью.

Ян Сину даже не взглянул в его сторону, словно небрежно отбросил зайца, разъединил гуаньдао на две сабли и в развороте атаковал Ци Булэ в спину!

Лэй Чжэньсань и Ци Булэ атаковали одновременно, но когда двенадцать стражей гвардии Дунлин бросились к ним, чтобы сразиться не на жизнь а на смерть с небывало могущественным Ян Сину, песок неожиданно обвалился, образовав большую яму, два чжана в окружности. Ян Сину правой саблей рубанул Ци Булэ, левой — Лэй Чжэньсаня и в одиночку сбросил их обоих в яму.

Остальные, застигнутые врасплох, один за другим попадали вниз. Кабу, по счастливой случайности, отбросило на самый край песчаного провала, он принял решение немедленно — развернулся и побежал.

Как только Ян Сину сбил с ног Ци Булэ и Лэй Чжэньсаня, механизм в песчаном провале с грохотом пришёл в движение, разом погребя всех гвардейцев Дунлин до последнего. Он обернулся, сощурившись посмотрел вслед убегающему быстрее зайца Кабу, и свистнул.

Со стороны пустого каменного дома вдалеке стремительным метеором вылетела стрела.

Вжух — и она вонзилась в спину лекарю. Он прокатился по земле и сквозь щели в прибрежных камнях свалился в море.

Ян Сину слегка нахмурился.

— Отыщите его, если не найдём тела, его нельзя считать мёртвым.

— А его превосходительство Юань правда мёртв? — спросил, однако, стрелявший с крыши каменного дома.

Ян Сину нахмурился ещё сильнее.

— Пока не увидим тела, его-то тем более нельзя считать мёртвым. — Он снова вздохнул. — Хотя его превосходительство Юань научил меня, что даже если и видел тело, человека не обязательно можно считать мёртвым.

---------------------------------------------

(1) Гуаньдао — холодное оружие, похожее на глефу или алебарду, состоящее из длинного древка с боевой частью в виде широкого изогнутого клинка. Примечание переводчика: здесь у автора по тексту идут некоторые разночтения, она называет оружие Ян Сину то посохом, то копьём, но т.к. по описанию это больше похоже на глефу с двумя клинками, а китайский аналог глефы — гуаньдао, то я позволила себе такую замену.

Мой тг-канал: https://t.me/elriedreamer_translates