XX глава
Только Али, сидевший на переднем сидении рядом с Мухаммадом, выглядел на редкость бодрым, никаких следов перелёта заметно не было.
Высокий, широкоплечий и накачанный, он выглядел старше своих двадцати.
Едва сойдя с самолета, он заключил Мухаммада, Айну, а затем и племянников в свои крепкие объятья, оказавшись в которых, Айна, как всегда, охнула:
«Али, у меня аж ребра захрустели!»
Когда они сели в машину, он тут же начал активную беседу. Бросив пару взглядов в сторону мужественно борющейся с одолевающим её сном Айны, он, видимо, понял, что сейчас сестра для него не лучший собеседник, и потому всё своё внимание обратил на Мухаммада.
В нём жила такая же неиссякаемая, бьющая потоком энергия, какую он привык видеть в каждом движении Айны. Но на этом сходство между ними кончалось. Внешне они были настолько разные, что заподозрить какое-то родство между ними было просто невозможно. Мухаммаду всегда было интересно смотреть на них, когда они стояли рядом, и каждый раз он невольно улыбался, думая про себя:
«СубханАллах, как же они непохожи друг на друга».
Дети разных матерей...
Они вышли из машины. Айна держала на руках спящего сына. Второго взял Мухаммад. Когда они зашли в дом, Али сбросил с плеча увесистую сумку и внимательно посмотрел на Айну, которая зашла последней.
Переступая порог, она, зевая на ходу, по привычке пробормотала:
«БисмиЛляхи валяджна ва бисмиЛляхи хараджна ва ‘аля раббина таваккяльна…»
— Слушай, тебя, по-моему, нужно отправить спать.
Мухаммад невольно улыбнулся: в голосе Али прозвучала нотка братской заботливости.
— Да нет, ничего, — устало улыбнулась она. — Я сейчас только детей уложу и чай поставлю, а вы садитесь пока, отдыхайте.
Она отвела в комнату детей, а Али оттащил сумку на кухню и принялся выгружать из неё подарки.
Мухаммад наблюдал за этим процессом, обещавшим затянуться, с еле сдерживаемой улыбкой.
Айна налила им чаю и поставила на стол пироги и сладкое, между делом расспрашивая брата о том, что творится дома.
— Как мама?
— Ваша или наша? — улыбнулся Али.
— И та, и та. — отозвалась Айна, тоже улыбнувшись.
— Да все альхамдулиЛлях. Обе тебе салям передают. Я вчера у твоей мамы сидел, чай пил, она говорит:
«Вроде вас так много у нас с Хедой, а как Айна уехала, кажется, дом пустой совсем».
Айна улыбнулась:
— Как там Хава?
Али засмеялся:
— Да вот, припомнила мне на днях, как мы в детстве с ней дрались, и она была вся в царапинах, а я всегда выходил из схватки невредимым. — по его улыбке Айна без труда поняла, что он до сих пор гордится своими детскими победами. — Я ей говорю: «Неужели ты на меня всё ещё обижена за это?» А она опять надулась. Ну, ты ж её знаешь. Пришлось пойти и купить ей торт. Этот, её любимый. Она сразу оттаяла. Я ей пообещал, что мы с Турпалом выдадим её замуж за самого замечательного мусульманина в Ингушетии, и был заключен очередной мирный договор.
Мухаммад улыбнулся. В этой семье, подумал он, никогда и никому не было скучно. Али охотно выкладывал последние новости, а Айна тем временем подливала ему чаю.
Когда они поели и Айна стала убирать со стола, в комнате зашумели дети, и Айна, потерев покрасневшие от усталости глаза, сказала Али:
— Сделай одолжение, Али! Пойди, расскажи им сказку. Эту… — язык у неё уже не ворочался.
— Про льва? — тут же по
дхватил Али.
— Ты что, тоже её знаешь? — с удивлением спросил Мухаммад, внимательно посмотрев на него.
— Конечно, знаю. А ты что, не знаешь? — в свою очередь удивился Али, встречаясь с ним взглядом.
— И про Честь? — вместо ответа спросил Мухаммад.
— Это где про Огонь, Воду, Ветер и…
— И про соседа? — не дал ему закончить Мухаммад.
— Это про должника и соседа, который долг за него уплатил, чтобы он дом не продавал?
Мухаммад хлопнул себя по лбу и, воздев глаза к небу, сказал:
— Ля иляха илляЛлах! Куда я попал?!
Айна с Али переглянулись и засмеялись.
Али удалился в детскую, а Айна, глядя ему вслед, покачала головой:
— Не представляю, Мухаммад, чтобы я делала, если бы у меня не было братьев.
— Девушка без братьев — ткъам бийна оалхазар. Так ведь в старину говорили, — отозвался Мухаммад.
- Верно говорили, надо им должное отдать. - вздохнула Айна.