XIX глава
— ИнШаАллах. Ты диск захвати — тот, который ты мне в субботу обещал.
— «Погубленные народы»?
— Он самый.
— ИнШаАллах! Не забудь после кыяма за меня дуа почитать.
— ИнШаАллах! В свою очередь прошу тебя о том же, брат.
***
Айна знала: как только Марьям познакомится с Аминой, женой Руслана, они тут же найдут тему для разговора. Амина, тихая, скромная, но в то же время очень умная и начитанная, была прекрасной собеседницей. Всё вышло именно так, как она рассчитывала. Увидев, что они увлеклись беседой, Айна взяла на себя пятерых детей — двоих своих и троих соседских, которые часто сидели у Амины.
Айна знала, что Марьям может получить немало пользы от общения с Аминой, поэтому старалась, чтобы дети не мешали им.
Посмотрев на Айну, сидящую на полу в кругу детей, которые слушали её, поглощая при этом конфеты с соком, Марьям невольно улыбнулась.
Когда соседских детей забрали, а её близнецы порядком уморились и примостились на диване, Айна стала показывать Амине интересные исламские сайты — в компьютерных премудростях Амина начала разбираться совсем недавно. Когда они вышли, уже стемнело.
— Давайте я вас подвезу, — сказал Руслан. — А то время позднее.
Айна исподтишка наблюдала за Марьям, которая только сейчас узнала о том, что всё это время в доме вместе с ними был Хасан.
Они сели в машину.
Хасан с одним из близнецов Мухаммада — на переднее сиденье, Мухаммад со вторым сыном — на заднее с краю, за ним Айна, а рядом с ней, с другого краю, как раз за спиной Хасана — Марьям.
В дороге они молчали — разговаривали только Мухаммад с Русланом. Хасан смотрел в окно, так же как и Марьям.
Позже, когда они приехали домой, Айна сказала:
— Это так странно, когда два человека, в сердцах которых явно жива ещё былая любовь, думают друг о друге, и при этом не допускают мысли о том, что они могут соединиться вновь.
Мухаммад посмотрел на неё. Когда она говорила вот так, вдруг, что-то красивое, ему казалось, что сама она становится красивее. Она была красивой всегда, но красота эта была каждый раз разной.
Вот и сейчас, когда в её больших и выразительных глазах появилась грусть, красота её приобрела какой-то новый оттенок.
В глазах этих всегда жил свет — печаль не могла прогнать его, а улыбка только делала его ярче и преображала её лицо. Наверное, подумал он вдруг, для тысяч людей она была обыкновенной ингушкой, подобной многим другим, но для него она всегда была его неповторимой Айной.
— Да, ты права, — вздохнул он. — Я от души надеюсь, что это воссоединение всё же произойдет. ИнШаАллах! Знаешь, я отдал бы всё, чем владею, — этот дом, мою работу, всё мое имущество, лишь бы только мой брат в Исламе был счастлив! Мне всегда казалось, что это так легко — пожертвовать всем ради того, чтобы у близкого тебе человека благополучно сложилась жизнь.
— ИнШаАллах, Аллах ответит на наши дуа, и мы увидим наконец счастливые улыбки на лицах этих двоих, - улыбнулась Айна.
— Амин. — отозвался Мухаммад.
***
— Али завтра в восемь вечера прилетает, ИнШаАллах, — сказала Айна.
Она сидела на ковре, возле жующих виноград близнецов, и пришивала пуговицу на рубашку Мухаммада.
— С полной сумкой подарков для любимой сестры, — улыбнулся Мухаммад.
— Скорее, для мужа любимой сестры, — уточнила Айна.
Мухаммад улыбнулся.
Он тоже знал о привычке Али отдавать последнюю копейку ради того, чтобы сделать кому-то приятное.
— ИнШаАллах, будем встречать. Ты невесте уже сказала?
— Да нет, — улыбнулась Айна. — А то она от волнения ещё двое суток спать не будет, а потом перед Али с таким видом предстанет, что он испугается.
Мухаммад вздохнул и покачал головой.
— Ох, уж эта молодежь! Ля иляха илляЛлах!
***
Когда они возвращались домой из аэропорта вместе с Али, уже стемнело.
Мухаммад вел машину. Айна клевала носом на заднем сидении — она почти всю ночь провела за книгами, выискивая ответы на заданные ей за последнюю неделю семь заковыристых шариатских вопросов. Возле неё спали, повалившись к ней на колени, утомлённые долгим и насыщенным днём, дети.