X глава
Айна отдала Мухаммаду ключ и вернулась к стоящей в стороне Марьям.
Взглянув на её лицо, она спросила:
— Что-то случилось? У тебя вид какой-то странный.
— Н-нет. Ничего. — тихо ответила Марьям. — Просто брат этот мне одного человека напомнил, которого я знала когда-то давно. - она вздохнула и прикрыла глаза.
— Чеченец он, Хасан зовут, — сказала Айна. — Старый друг мужа моего. Они как братья с ним. Он для Ислама очень много делает, МаШаАллах. От него уже Ислам четыре человека приняли. Отличный брат, МаШаАллах! Побольше бы нам таких, как он.
— Амин. — тихо отозвалась Марьям.
— Я тебя до дома провожу. Заодно Алсу книгу отдам — я ей в понедельник ещё пообещала. Кстати, в следующую пятницу пикник у нас. На природу поедем, ИнШаАллах.
— Так у вас тут и так кругом природа. — улыбнулась Марьям.
— Туда, где народу поменьше, — пояснила Айна. — А завтра я тебя в гости жду, ИнШаАллах. Зайду за тобой в пол-одиннадцатого, ИнШаАллах.
— ИнШаАллах! ДжазакиЛляху хайран, Айна! — отозвалась Марьям.
— Ва иййаки, сестра. Если что нужно, говори сразу, не стесняйся. Мы же сёстры в Исламе.
Они остановились у дома Алсу. Айна пожала протянутую Марьям руку, поцеловала её в щеку, вручила ей книгу для Алсу, и они попрощались.
***
— Ну как? — поинтересовался Мухаммад. — Хасан её точно узнал и, по-моему, до сих пор в шоке.
— Она тоже! — сказала Айна. — Утром она его не видела, только потом, у дома Рустама. У неё все на лице написано было. Но я уверена: она и не подозревает, что мы в курсе того, что они были женаты, и ей даже в голову не пришло, что всё это не просто так.
— Хасан тоже вряд ли заподозрит что-то. — отозвался Мухаммад. — Но нам всё равно нужно действовать продуманно. Если этот наш заговор выйдет наружу, дело наверняка провалится, а Аллах знает обо всём лучше.
— ИнШаАллах, все будет хорошо. — улыбнулась Айна.
— А, кстати, Салман позвонил час назад. Придет на чай к восьми. Как почувствовал, что у нас сегодня много вкусного. У него на это дело чутьё необыкновенное просто, МаШаАллах!
Айна улыбнулась:
— Он всегда был сладкоежкой.
— И ты всегда жертвовала ему свою долю за обедом и ужином. — предположил Мухаммад.
— Просто так, ради Аллаха.
Она улыбнулась и, опустив голову, тихо сказала:
— Аллах знает обо всём лучше.
Мухаммад знал, что попал в точку. У Айны был такой характер, что для своих братьев и сестер она готова была в лепешку разбиться. У неё это было врождённое — стремление сделать так, чтобы всем вокруг было хорошо.
***
— Заходи.— сказала Айна, пропуская ее вперёд. — Ты намаз ад-духа читала?
— Нет ещё. — отозвалась Марьям.
— Тогда читай пока, а я пойду детям мультик поставлю.
Когда Айна вернулась, Марьям спросила, прислушиваясь к мужским голосам за стенкой, читающим Коран:
— У тебя муж дома? Надеюсь, я не помешала?
— Да нет. Они каждую субботу собираются у нас на час-полтора — молодёжь Корану обучают. Мой муж и Хасан. Бывает, до двадцати человек народа набивается. Комната потом какими только мисками не благоухает.
Айна, украдкой взглянув на Марьям, догадалась, что та без труда выделила из голосов, звучащих за стенкой, низкий и хрипловатый голос Хасана.
— Ладно, пойдем на кухню. Я готовить буду, а ты мне расскажешь про твой востоковедческий. Мне очень интересно, чему там учат.
— ИнШаАллах. — кивнула Марьям, следуя за ней на кухню. — А кто ещё будет?
— Сестра одна с мужем. Тоже ингушка. Асет зовут. Ещё года не прошло с тех пор, как они поженились. Хорошая сестра. Очень её люблю за иман и искренность, МаШаАллах.
Вошедшая Асет — высокая и хрупкая девушка с карими глазами, явно беременная, в сером платье и таком же платке — обняла Айну, а потом пожала руку Марьям и села на стул рядом с ней. Пока Айна готовила, они с Асет слушали рассказ Марьям о питерских сестрах.
— МаШаАллах! — покачала головой Асет. — Широка страна моя родная! Куда ни повернись, везде мы есть, по всему миру имя Аллаха поминается, АльхамдулиЛлях!
— АльхамдулиЛлях! — отозвалась Марьям. — А теперь вы мне про Ингушетию что-нибудь расскажите!
— Да, кстати, — повернулась к Асет Айна. — Как там родина наша поживает?
— Отлично поживает, МаШаАллах, — отозвалась Асет с нескрываемым патриотизмом. — Цветёт, как всегда! Передает вам огромный салям от своих древних башен и ущелий.
— МаШаАллах! — улыбнулась Айна. — Ты и там побывала? Всё-то ты успеваешь!
— А как же? — отозвалась Асет. — Всё облазила! Даже такие места, в которых не ступала нога человека.
Айна усмехнулась:
— Что, в Ингушетии остались ещё места, где не ступала нога ингуша? — с сомнением спросила она. — Я всегда думала, что мы дотошные и везде залезем.
Марьям засмеялась:
— Какое это счастье — иметь сестёр разных национальностей! Столько нового узнаешь. А много в Ингушетии башен?
— Да завались! Эгикал — башни, Баркин — башни… Лялах — опять башни… Таргим…
— А ты сама откуда родом? — поинтересовалась Марьям.
— Есть такое селение у нас, Пуй называется. Вот оттуда я и есть. Красота там такая — дух захватывает! Речка — мы там плескались в детстве! - Асет помолчала. — Ладно, про красоты Ингушетии — это ты у Айны спрашивай. У неё компьютер забит собственноручно сделанными фотографиями. Про что тебе ещё рассказать? — спросила Асет. — Могу про обычаи наши рассказать, про традиции, про свадьбы… Кстати, Айна, а ты на свадьбе в углу стояла? - Асет испытующе посмотрела на Айну.
Та засмеялась и ответила:
— Стояла, конечно! А кто там не стоял?
— И как, ничего?
— Да ничего, ноги у меня крепкие, альхамдулиЛлях! Меня когда в дом мужа привезли, мне мать его сказала:
«Айночка, ты можешь сесть. Это же только адат. Мы можем и без него обойтись».
А я ей говорю: «Да ничего, постою я. В углу этом матери наши стояли и бабушки, и прабабушки. Отчего бы и мне не постоять?» Да и вообще — интересно же всё в жизни попробовать. Свадьба, в конце концов, не каждый день бывает. Хотя это, конечно, просто адат.
— Ну не знаю… — вздохнула Асет. — У меня, помню, к вечеру ноги просто деревянные были. Я ещё никого не знала. Страшновато было. Это сейчас легче как-то — все свои. Все такие родные, будто я их всю жизнь знала. С сестрёнками мужа Коран вместе учим, в Рамадан в мечеть ходили, а когда праздник был, готовили на всю ораву — у него ведь семь братьев, и у всех семьи. А ещё дяди, тети, двоюродная родня…
Марьям вздохнула:
— Хорошо, наверное, когда семья большая. Шумно... весело...
— Ну, весело не всегда. — тут же отозвалась Асет. — А вот шумно неизбежно.
Айна улыбнулась:
— Асет всегда говорит правду, чего бы ей это ни стоило.
— А чего скрывать, если так оно и есть, — пожала плечами Асет. — Айна, а ты на свадьбе в чокхи была? Марьям, ты уж меня прости. Просто такой я, МаШаАллах, человек — пока все не выспрошу, не успокоюсь.
— Ага, — отозвалась Айна, мешая что-то поварёшкой в большой кастрюле.
— Так ведь там пояс, всю талию видно сразу. И шапочка эта, которой аурат никак не закроешь.
— Очень просто, — ответила Айна. — Купила я себе отрез той самой ткани, из которой мне чокхи шили, и сделала из него большой такой платок — как покрывало. Обернула им всю верхнюю часть тела, аурат закрыла полностью, всё это булавками заколола и шапочку сверху напялила. Делов — всего ничего, десять минут не заняло. Зато все по Шариату, и идею все оценили. И по адату, и по Исламу!
— Хорошо придумано. А то на свадьбах это проблема, конечно. И муж доволен остался, наверное. — сказала Марьям.
— Так жениха-то на свадьбе нет. Он и знать не знает, во что ты там одета. С друзьями он. Спасибо, если через три дня появится — когда гости все разойдутся, и ты уже с ног валишься от усталости и давно забыла, как он выглядит.
Айна с Марьям засмеялись, глядя на непробиваемо серьезную Асет.
— Тебя послушаешь, можно подумать, что всё так плохо. Ужас прямо какой-то. — сказала Айна.