В тени ведьм. История Ливары

Память, словно беседа с собой в тумане, иногда возвращала смутные образы. Но было ли это ее прошлое? Или тьма исказила ее настолько, что стерла лица и имена тех, кого она когда-то звала семьей? Картины проплывали мимо, выцветшие и пустые, как портреты в заброшенном доме. Существовало ли все это на самом деле или было очередным наваждением, сводящим ее с ума? Казалось, та жизнь осталась в другом мире, который давно рассыпался на осколки.

И вот, первый ясный осколок... Воспоминание о детстве, о семье. О тех, кто был центром ее жизни, а теперь стали лишь призрачной иллюзией — проклятием из прошлого, исчезнувшим навсегда.

***

Уходящее за горизонт солнце окрасило поля в розовые тона, предвещая наступление холодов. Скоро дни станут значительно короче, и наступит осень, но лето все еще было хозяином природы. Резкие порывы ветра заставляли листья на деревьях оживать и разговаривать на своем, неизвестном никому языке.

Пятеро детей, игравших в поле после тяжелого рабочего дня, окружили девочку лет десяти и, тыкая в нее пальцами, кричали: «Ведьме место среди ведьм! Ведьме место среди ведьм!». Они повторяли эти слова, пока девочка не начала плакать, а затем убежала в сторону деревни.

— Она проиграла! — дерзко выкрикивала двенадцатилетняя Ливара, затеявшая эту игру, когда кто-то переставал ее слушать. В их компании она была самой старшей и любила задавать правила в играх. Когда кто-то играл иначе или придумывал свою игру, она быстро находила способ наказать нарушителя. Игра в «ведьму» была одним из них. Сегодня досталось десятилетней Крине, которая не хотела больше играть.

Дети недолго продолжали: начался вечер, и пришло время возвращаться. Когда Ливара вошла в дом, отец уже ждал ее у порога, сурово глядя ей в глаза. Он выглядел немного уставшим после очередного дня в поле. Мать перестала убирать со стола и теперь тоже смотрела на дочь.

— Ты зачем обидела Крину? — спросил он. Он уже не первый раз смотрел на нее таким взглядом, словно она была виновата.

— Я не обидела — мы просто играли! — резко ответила девочка.

— Я же просил тебя не играть в эту игру! Нельзя обвинять других в ведьмовстве! Это не шутки!

— Почему? — почти искренне удивилась девочка. — Это всего лишь дразнилка. Она же не ведьма на самом деле.

— Садись, — сказал отец, усаживая ее за пустой стол. Еды не было. Это означало, что Ливара вновь наказана. Мать молча стояла в углу комнаты.

Девочка неохотно присела напротив.

Кухня-прихожая была небольшого размера: стол, за которым поместилось бы не более четырех человек, стоял у стены напротив окна. Сбоку был шкаф, где хранилась посуда. По другую сторону от него находилась печь для готовки и обогрева. Деревянный пол уже давно скрипел при каждом шаге — этот дом был построен слишком давно.

— Ты знаешь, как у нас относятся к ведьмам. С этим нельзя играть, а ты обзываешь маленькую девочку, словно ее собирались изгнать из поселения, — попытался объяснить отец.

— Это все не по-настоящему, — возразила Ливара, продолжая спорить, — никто не может стать ведьмой в десять лет или позже. Ведьмы крадут детей, когда они еще маленькие, или их изгоняют еще до того, как им исполнится семь. Я знаю!

— Не спорь, — чуть тверже продолжил отец. — Никого нельзя называть ведьмой или колдуном просто так. Это неприятно.

Ливара не собиралась сдаваться и признавать свою вину, с вызовом смотря на отца.

— Это всего лишь игра. Если этой ябеде не нравится с нами играть, она может больше не приходить.

— Ливара, — остановил ее отец. — Завтра извинись перед Криной, а сегодня ты будешь наказана и останешься без еды.

Покраснев от злости, девочка встала и направилась спать в общую со старшим братом комнату. Тот лукаво улыбнулся, заметив, как его сестра с силой захлопнула дверь.

— Сильно отругали?

— Как обычно, — ответила она, садясь на кровать. — А этой ябеде я еще устрою.

— Главное, не переусердствуй, а то скоро ярмарка.

Задумавшись над его словами, она легла спать. Брат был прав: отомстить она всегда успеет, а вот пропустить ярмарку, на которую соберется вся округа, ей не хотелось.

На следующий день Ливара в присутствии родителей обеих семей и других детей, стараясь держать себя в руках и ощущая несправедливость этой ситуации, сказала, глядя на Крину:

— Извини, что я назвала тебя ведьмой. Я обещаю, что больше так не буду делать.

Крина смотрела себе под ноги, стараясь не встречаться с ней взглядом. Она молча кивнула, зная, что теперь ей будет непросто играть вместе с остальными.

Пройдет всего четыре года, прежде чем Крина повторит эти слова, но уже по отношению к Ливаре, тоже тыча в нее пальцем. Но это будет уже не игра.