Глава 1
Я не помню, как здесь оказалась.
Это первое, что приходит в голову, когда я открываю глаза. Белый потолок. Белые стены. Белая койка. Даже воздух здесь какой-то белёсый — стерильный, как в операционной.
Второе: я помню всё.
Странно, да? Обычно в таких историях люди просыпаются и не знают, кто они. А я знаю. Я — Дженифер. Мне семнадцать. Я люблю кофе с карамелью, ненавижу, когда кто-то трогает мои волосы без спроса, и внутри меня живёт сила, способная стереть этот город с лица земли.
Вот только как я сюда попала — понятия не имею.
Дверь открывается без звука. На пороге стоит человек в идеально выглаженном костюме. Азиат. Возраст неопределимый. Лицо — маска.
— Проснулась, — говорит он. Не спрашивает. Констатирует.
Я сажусь на койке, поправляя волосы. Они у меня длинные, тёмные, тяжёлой волной падают на плечи. Мне говорили, что они похожи на вороново крыло — такие же чёрные, с синим отливом на свету.
— Где я? — голос звучит твёрже, чем я себя чувствую.
— В месте, где такие, как ты, находят своё предназначение. — Он делает шаг в комнату. — Меня зовут Мастер Лин. Я директор этой школы. Академия Смерти. Здесь учатся лучшие из лучших. Убийцы, диверсанты, оружие массового поражения в человеческом обличье. — Он смотрит на меня в упор. — Такие, как ты.
— Я не убийца.
— Пока нет. — Он протягивает руку. — Вставай. Пора знакомиться с твоими новыми одноклассниками.
Я иду за ним по бесконечным коридорам. Академия огромна. Готическая архитектура, высокие сводчатые потолки, витражи на окнах, но вместо святых на них — какие-то тёмные фигуры с ножами. Мило.
На мне простая чёрная форма — юбка чуть выше колена, белая рубашка, тёмный пиджак. Униформа здесь у всех одинаковая, но на мне она сидит иначе. Я знаю, что красивая. Это не хвастовство, просто факт. Тонкая талия, длинные ноги, скулы, которые можно порезаться, и глаза — большие, миндалевидные, цвета тёмного янтаря. Волосы я собрала в низкий хвост, но несколько прядей выбились и падают на лицо.
Мастер Лин приводит меня в огромный зал. Столовая. За длинными столами сидят десятки подростков. Но когда я вхожу, всё затихает.
Абсолютно.
Сотни глаз впиваются в меня. Кто-то оценивает, кто-то сканирует, кто-то уже прикидывает, как бы меня убить. Я чувствую это кожей.
— Новенькая, — объявляет Мастер Лин, и его голос разносится под сводами. — Дженифер. Проявлять инициативу в знакомстве разрешаю. Но только одну. — Он смотрит на зал с лёгкой усмешкой. — Кто выживет — тот и познакомится.
Он уходит. Оставляет меня одну посреди зала, под сотней взглядов.
Я делаю вдох. Чувствую, как сила внутри начинает ворочаться — спросонья, недовольно. Тихо, мысленно приказываю я. Не сейчас.
— Какая красивая, — раздаётся ленивый голос.
Ко мне подходит парень. Дорогой костюм (не форма, а именно костюм — явно сшит на заказ), идеальная укладка, улыбка хищника. Красивый. Опасный.
— Виктор, — представляется он, беря мою руку и поднося к губам. — Местный король. А ты, я смотрю, претендуешь на королеву.
Я выдергиваю руку.
— Я претендую на завтрак.
Он смеётся. Смех приятный, но глаза остаются холодными.
— Дерзкая. Мне нравится. — Он кивает на стол рядом с собой. — Садись. Я покажу тебе, как тут всё устроено. За мной, как за каменной стеной. Ну, или за стеной из трупов моих врагов. Подойдёт?
Я смотрю на него. Красивый. Уверенный. И от него пахнет деньгами и кровью примерно одинаково.
— Я сама себе стена, — отвечаю я и прохожу мимо.
За соседним столом слышен смех. Группа подростков в потрёпанной одежде — кто-то с ирокезом, кто-то в рваной куртке. Они явно не из "элиты".
— Слышал, Виктор? — кричит парень с ирокезом. — Девка умнее, чем кажется. Даром что красивая.
Виктор бросает на него короткий взгляд — убийственный, но парень только ухмыляется.
Я сажусь за свободный стол. Почти сразу рядом приземляется та самая компания. Парень с ирокезом садится напротив. У него тяжёлый взгляд, шрамы на костяшках, и он явно не привык проигрывать.
— Лекс, — бросает он. — Ты мне нравишься. Но если ты окажешься с ними, — он кивает в сторону Виктора, — я тебя прирежу. Лично. Без обид.
— Многообещающее начало знакомства, — отвечаю я.
— Здесь по-другому не бывает. — Он ухмыляется. — Добро пожаловать в ад, новенькая.
Я чувствую чей-то взгляд. Оборачиваюсь.
В углу, за отдельным столиком, сидит парень. Один. Он даже не смотрит на меня — или делает вид. Но я чувствую: он наблюдал. Всё это время. Сейчас он уткнулся в книгу, но краем глаза... я знаю этот взгляд. Сайлас, подсказывает интуиция. Про него уже шепнули по дороге — молчун, призрак, лучший в тихом устранении.
Он поднимает глаза на секунду. Встречается со мной взглядом. И — чуть заметно кивает. Один раз. И снова утыкается в книгу.
Странный.
— О, Сайлас подал знак, — раздаётся весёлый голос справа. — Это редкость. Ты ему понравилась. Или он уже прикидывает, как тебя убить. С ним не поймёшь.
Я поворачиваюсь. Девушка. Мой возраст. Ярко-розовый ирокез, кожаная куртка с нашивками панк-групп, на пальцах — пятна от реактивов.
— Руби, — представляется она, плюхаясь рядом. — Я химик. Лучший в Академии. Могу отравить твой кофе так, что ты умрёшь через неделю, и никто не поймёт почему.
— Милое хобби.
— Ага. — Она бесцеремонно хватает меня за руку, разглядывая пальцы. — Кожа тонкая, вены хорошие. Слушай, дай крови? Капельку? Я чувствую в тебе что-то. Ты не обычная. Ты пахнешь... грозой? Озоном? Дай, а? Я быстро!
— Руби, отстань от неё, — лениво бросает Лекс. — Дай человеку поесть.
Руби закатывает глаза, но руку отпускает.
— Я к тебе вечером зайду, — шепчет она заговорщицки. — Принесу успокоительное. И шприц. Ты не против?
— Против.
— Ну и зря.
И тут я чувствую это.
Взгляд. Тяжёлый, детский, но какой-то... не детский совсем. Я оборачиваюсь и вижу её.
Девочка. Лет восьми. Кукольное личико, две смешные косички, розовое платье (единственная не в форме). На коленях у неё сидит плюшевый заяц — потрёпанный, с одним глазом.
Она смотрит прямо на меня. И улыбается.
— О нет, — выдыхает Лекс.
— Что?
— Мила. Она к тебе идёт.
Девочка действительно слезает со своего места и идёт через всю столовую. И происходит странное: ученики расступаются. Даже Виктор, который минуту назад строил из себя короля, отводит взгляд и делает вид, что очень занят своей тарелкой.
Мила подходит ко мне. Останавливается в шаге. Смотрит снизу вверх своими огромными глазами.
— Ты пахнешь грозой, — говорит она. Голосок тоненький, детский. — Так пахнет, когда мир вот-вот сломается. Я люблю этот запах.
Я смотрю на неё. И внутри всё холодеет. Потому что я чувствую её. В ней нет ничего. Пустота. Чёрная, бесконечная пустота.
— Я Мила, — представляется она, поглаживая зайца по уху. — А это мистер Кролик. Мы будем твоими друзьями. Хорошо? — Она улыбается. — Если кто обидит — я их уберу. Тихо-тихо. Они даже не проснутся.
За моей спиной Лекс шумно выдыхает.
— Мила, — осторожно говорю я. — Спасибо за предложение. Я...
— Ты боишься? — перебивает она. — Не бойся. Я тебя не трону. Ты настоящая. А настоящих мало. Все притворяются. А ты нет.
Она протягивает мне руку. Маленькую, детскую, с ямочками на костяшках.
— Друзья?
Я смотрю на эту руку. На зайца с одним глазом. На улыбающееся личико.
И понимаю: в этой школе смерти я только что нашла самого страшного союзника.
— Друзья, — говорю я, пожимая её руку.
Мила сияет.
После завтрака — экскурсия по Академии. Мила идёт рядом, держа меня за руку. Заяц болтается у неё под мышкой. Остальные держатся на расстоянии — то ли уважают, то ли боятся.
Мы проходим мимо тренировочных залов, классов, лабораторий. Везде дети. С холодными глазами. С оружием. С улыбками, которые не доходят до зрачков.
— А это столовая для учителей, — щебечет Мила, показывая на неприметную дверь. — Туда нельзя. Там плохие люди.
— Все здесь плохие люди, Мила.
— Нет, — она качает головой. — Мы — просто дети. А там — настоящие плохие. — Она смотрит на меня серьёзно. — Ты не ходи туда. Даже если очень попросят. Обещаешь?
— Обещаю.
— Хорошо.
Мы заходим в общую гостиную. Диваны, книги, камин. Почти уютно.
— Здесь можно отдыхать, — объясняет Мила. — Кофе пьют вон там.
Я замираю.
Кофе.
В углу стоит кофейная станция. Обычная, для учеников. Я подхожу, наливаю себе чашку. Чёрный, крепкий. И тут я замечаю маленькие бутылочки с сиропами на стойке.
Карамель.
Я добавляю щедрую порцию. Размешиваю. Делаю глоток.
— Ммм... — вырывается само. — Наконец-то.
— Ты любишь кофе? — спрашивает Мила, задрав голову.
— Обожаю. — Я делаю ещё глоток. — Особенно с карамелью.
— Сладкий, — Мила морщит носик. — Не люблю сладкое. А мистер Кролик говорит, что кофе вообще вредно для маленьких девочек.
— Мистер Кролик мудр.
Я допиваю кофе и ставлю чашку. И вдруг чувствую странный укол в груди. Почему-то я думаю: а кто-то ещё любит кофе. Там, в другом мире. Чёрный. Без сахара. И он тоже чужой среди своих.
Странная мысль. Откуда она?
Мила тянет меня за руку.
— Пойдём. Я покажу тебе самое важное место.
— Какое?
— Тайное. Где можно спрятаться, если все надоели.
Мы идём по коридорам, поднимаемся по лестницам, и наконец оказываемся на чердаке. Пыльно, темно, но через маленькое окно видно небо.
— Здесь хорошо, — говорит Мила, усаживаясь на старый сундук. — Никто не придёт. Только мы.
Я сажусь рядом. Смотрю в окно.
За стеклом — серое небо, верхушки деревьев, где-то далеко — огни города.
— Дженифер, — вдруг говорит Мила. — Ты не бойся своей силы. Она большая. Очень большая. Но она — твоя. Просто... не открывай её до конца. Ладно?
— Почему?
— Потому что если откроешь — всё сломается. — Она смотрит на меня серьёзно. — Весь мир. Вся Академия. Все мы. Ты сломаешь всё. И не соберёшь обратно.
Я молчу. Потому что знаю: она права.
— Но знаешь, — Мила улыбается, — когда сломается — мы будем вместе. Я и мистер Кролик. Мы не бросим.
Я обнимаю её. Осторожно, боясь причинить вред этому странному, жуткому, единственному ребёнку, который захотел быть со мной.
— Спасибо, Мила.
— За что?
— За то, что не боишься.
Она смеётся — звонко, по-детски.
— Я ничего не боюсь, Дженифер. Я же — Маленькая Смерть.
Ночью я лежу в своей комнате. Маленькой, белой, стерильной. В руке — кружка с кофе, которую я стащила из гостиной. С карамелью.
Я думаю о сегодняшнем дне. О Викторе — хищном и красивом. О Лексе — злом, но честном. О Сайласе — тени, которая наблюдает. О Руби — безумной, но почему-то тёплой. О Миле — самой страшной и самой родной. О Мастере Лине — том, кто привёл меня сюда и чего-то ждёт.
Семь человек.
Семь судеб.
И я — восьмая. Всесильная и беспомощная. С кружкой сладкого кофе в руках.
За окном воет ветер. Где-то далеко, в другом времени, в другом мире, мальчик в школьной форме тоже пьёт кофе. Чёрный. Без сахара. И тоже думает о том, что он чужой среди своих.
Но мы ещё не знаем друг о друге. Пока,что .