Шрамы. История психа. Книга 1.

« Дорогой Майкл

К моему сожалению, нам не довелось познакомиться, но я намерена это исправить, в скором времени. Я хочу тебе сообщить ужасную новость. Твой отец Джереми находится в больнице Св. Макса. Он день за днём угасает, покидая этот мир, и хотел бы увидеть напоследок тебя, своего сына. Пожалуйста, приезжай в Детройт и как можно скорей, времени у нас не так много! Перед вылетом позвони на номер своего отца, я встречу тебя или вас, если у тебя есть девушка, в аэропорту по приземлению. Надеюсь, ты сделаешь правильный выбор!

До скорой встречи

Либби Шепард

13. 10. 2004г.»

После того, как Джул вслух прочла это письмо, я закрыл глаза, оперся своими мускулистыми руками о кухонный стол и стал думать, как поступить. Она не стала вмешиваться и дала мне столько времени сколько нужно, оставив меня одного наедине с моими мыслями. Джульетта ушла к себе в комнату, а я неподвижно стоял в течение пятнадцати минут, размышляя над информацией, которая была в письме. Изначально, даже мысль о том, что мне нужно будет разговаривать с отцом или просто видеть его, была мне противна. Я ненавидел его до глубины души и никогда бы не поехал в Детройт, если бы меня пригласил он, но его жена оказалась весьма находчивой, и ей хватило смелости прислать мне это сообщение от своего лица. Неужели она не знает, каков я бываю в гневе? Отец ей не рассказал? Нет, он не посмел бы снова так обойтись со мной! Неужели она стала на сторону Джереми, зная то, как он поступал со мной много лет подряд? Или он сказал, что был белым и пушистым? Ненавижу обоих! И его, если не рассказал правду, и её, если стала на защиту мужа, зная какой он отвратительный человек - монстр.

Во мне говорил маленький десятилетний мальчик, у которого когда-то отняли детство. Меня заставили очень рано повзрослеть. Лишили всего, что было дорого моему детскому сердцу! Мальчик был мал, глуп и наивен, а стал кровожаден и жесток. Этот ребёнок отвел себе не большой клочок – маленькое далёкое местечко в моей душе, и всегда пробуждался, когда во мне должны были кипеть злость и бурлить негодование. Всё моё существо жаждало справедливости, которая не восторжествовала много лет тому назад, что заставило меня сбежать от моих проблем в другой штат, подальше от своего злосчастного родителя, и отгородиться от всех, создав себе образ идеального неприступного гордеца. Это лишь оболочка – маскировка, чтобы избавиться от различных вопросов о моём далёком, но навсегда выжженном в моей памяти, прошлом. Это просто маска, оберегающая меня от вмешательств со стороны других людей, усыпляющая их бдительность. Я не такой, каким себя рисую окружающим. Я совсем не такой...

Сейчас я мыслил не здраво. Мне в голову пришла «отличная» идея, как напоследок отомстить отцу. Для этого мне было необходимо поехать в Детройт. Я стал собирать свои вещи. Я должен туда поехать, но я буду один. Джул не должна видеть меня с моей самой отвратительной стороны. Со стороны, которая была черна, как уголь и жаждала крови.

Когда мой чемодан был почти собран, Джульетта вышла из своей комнаты и слегка растерялась, увидев меня. Она не понимала, что происходит, так как предположила, что я настолько зол на своего отца, что не удостою его своим визитом. Она ошиблась. Я зол на него намного больше, чем вообще кто-нибудь мог себе представить, и поэтому я испорчу его последние дни жизни, как только смогу.

- Ты уезжаешь?

- Да. Я должен ехать, - «Чтобы расквитаться с умирающим врагом!» - проскользнуло у меня в голове.

- Но ты не можешь так просто взять и сорваться с места, бросив всё. А как же работа? Пациенты? Я, в конце концов?!

- Не беспокойся. Я всех предупрежу о моей поездке.

- Ладно, меня ты уже предупредил, но меня это не устраивает.

- Что тебя не устраивает? Я слетаю в Детройт и вернусь домой. Ты даже соскучиться не успеешь, как я уже буду здесь.

- Как ты себе это представляешь? Я толком не знаю где тут что, а ты хочешь оставить меня больную с температурой здесь совсем одну без присмотра? А если...

На секунду во мне поселились сомнения, но жажда мести была сильнее. Я вновь отклонил её протест.

- Джул, ты играешь не по правилам. Прости, но я не останусь здесь. Я должен ехать, - я отвернулся от неё и продолжил упаковывать вещи, чтобы она не смогла повлиять на меня.

Джул потеряла все надежды и использовала свой последний аргумент, чтобы удержать меня рядом.

- Но ты же обещал, что не оставишь меня одну! – чуть ли ни через слёзы прошептала она и затихла.

Её слова прозвучали для меня, как мольба, стерев все ужасные мысли и коварные планы. Мой разум резко прояснился. Я взглянул на себя со стороны и понял, что поступаю, как эгоист. Ради ужасной цели, которую я себе поставил, я был готов оставить самое дорогое, что у меня было. Нет! Мой отец этого не достоин. Джул – это самая высокая цена, которую мне требовалось заплатить за сладкую месть. Да гори оно всё синим пламенем: мой отец и иже с ним! Я лучше ещё сотни раз вытерплю всё то, из-за чего моя душа выла и пылала, как в огне, но не нарушу своего обещания, чтобы потом не жалеть всю оставшуюся жизнь, что так поступил с девушкой, которая привнесла в моё существование столько радости, счастья и любви.

Я повернулся к Джульетте и уже был готов вымаливать прощенье, стоя на коленях, но её радостный взгляд не позволил мне испортить ей прекрасное настроение, от того, что она смогла меня остановить. Я отменил все свои планы насчёт мести, но выстроить новый, подходящий нам обоим, у меня не вышло. Тогда я решил прислушаться к мнению Джул.

- Ладно, что ты предлагаешь? – сказал я настолько мягко, насколько это было в моих силах.

- Позволь мне поехать с тобой, - от радости Джул стала тараторить и запинаться, но я смог разобрать её доводы. - Я клянусь, что не буду встревать во взрослые разговоры, буду вести себя примерно и не буду тебе обузой! Хотя, я и так уже обуза. Но...

Я не дал ей договорить. Меня снова переполняла злость. Я злился на самого себя за то, что дал ей повод усомниться в моих чувствах к ней. Видимо я вёл себя ужасно, если она сделала вывод, что мешает мне и считает себя не нужной. Нет! Это же совершенно не так! Мне даже трудно представить мир, в котором я был бы более счастлив, чем тот в котором я сейчас. Она давала мне всё, чего я желал, так почему же Джул могла быть для меня обузой?

Я должен изменится. Ради неё я должен создать свой образ заново. Мне нужно отбросить весь свой эгоизм и стереть все видимые преграды, чтобы она поняла, что мне можно доверять, и я не выкину её из своей жизни, как это делали многие до меня. Я никогда не откажусь от неё, чего бы мне это не стоило. За Джул я смело заплачу самую большую цену, которую мне предъявят, даже если эта цена будет стоить мне жизни (потом я сильно пожалею об этой мысли).

Я положил руки ей на плечи и посмотрел в глубокие, как Тихий океан глаза, полные надежды. Мне нужно вернуть её доверие. Я должен сказать то, во что она поверит без сомнения. Если за неё надо бороться, то я приложу сил, даже больше, чем потребуется, но отстою своё.

- Замолчи, слышишь? Замолчи! Ты никогда не была для меня обузой или помехой. Поверь, ты очень много значишь для меня. Если ты хочешь со мной поехать? Пожалуйста! Я не запрещаю. Веди себя, как тебе захочется. Мне это совсем не важно. Но учти, поездка будет долгой и не очень приятной.

- Тогда, - сказала она, будто бы задумавшись. - я с тобой, но... есть одна загвоздка. Я боюсь летать, - прошептала она, словно это тайна.

- Ничего страшного в этом нет, - это даже слишком просто для неё. Мне казалось, что она не такая трусиха, как я.

- Очень боюсь летать...

- Ладно, тогда мы что-нибудь придумаем.

Джул чуть ли не прыгала от счастья, что едет со мной, но виду старалась не подавать. И хотя её переполнял страх от полётов, она всё равно хотела поехать со мной. Ей удалось перебороть свой страх. Вот за это я её уважаю, хотя это умение прятать эмоции от окружающих меня слегка раздражало. Нет, от меня, конечно, ей не удавалось ничего скрыть, один взгляд в её голубые глаза и она вся, как на ладони, но то, что постоянно приходилось разгадывать загадки, что бы прочесть ладонь беспрепятственно, меня слегка напрягало. Джул грациозной походкой порхнула, через гостиную и стала собирать свой чемодан. Пока она возилась со своим скудным гардеробом, я заказал нам два билета на ближайший рейс до Детройта и такси. Мне не хотелось оставлять мою красотку Порше на какое-нибудь парковке возле аэропорта на неопределённый срок, поэтому такси лучший вариант. Когда Джул полностью собралась, мы с ней закрыли квартиру, спустились вниз на лифте, сели в такси и поехали к аэропорту.

Пока мы ехали, всё было нормально, но когда мы вошли в здание аэропорта и сели в самолёт, я стал замечать за Джул волнение и странное поведение. Она вцепилась ногтями в ручки сидения, зажмурила глаза и что-то шептала сама себе, хотя самолёт ещё даже не начал двигался. Я даже хотел усмехнуться, но потом подавил в себе это желание, понимая, что это подло с моей стороны.

- Самоконтроль это хорошо, - учтиво произнёс я.

- Что? Прости, я не услышала.

- Ты пытаешься контролировать свой страх. Это похвально, но у тебя плохо выходит.

- Я же говорила, что боюсь летать, - она выдавила, что-то отдалённо напоминающее улыбку.

- Мы же ещё не лепим?! – сказал я, снова подавляя смех.

- Ну, я же говорила, что очень боюсь летать, - она снова нервно улыбнулась.

Тут я не выдержал и хохотнул, надеясь, что меня никто не заметит. Зря я на это надеялся. Джул услышала мой смешок, прищурила глаза и, наморщив нос, посмотрела на меня, испепеляя взглядом. Это прелестное детское личико сделало меня совершенно безвольным. Я засмеялся на весь салон самолёта. Мне стало до того смешно от той мордашки, которую она скорчила, что я не выдержал. Я обвил руками свой живот и нагнулся вперёд, чтобы подавить смех, но ничего не вышло. Люди стали посматривать на меня с опаской. Что за сумасшедший летит с ними на одном самолёте? Ненормальный!

Волей не волей, а мне пришлось угомониться, чтобы стюардесса не пришла и не выставила меня из салона, за весьма нестандартное поведение и нарушение дисциплины. Когда я пришёл в себя, то посмотрел на Джул. Я ожидал чего угодно: слёз, истерики, может даже драки, но никак не то, что получил. Она отвернулась от меня и смотрела иллюминатор. Я понимал, что обидел её, но не знал, как правильнее извиниться.

- Джул... Посмотри на меня, - я положил руку ей на плечо, но она скинула её. – Прости... Я не должен был так поступать, но...

Я замолчал. Мои оправдания сейчас только бы подлили масла в огонь. Я чувствовал себя отвратительно и не знал, как всё исправить. Пока я размышлял, одна старушка, сидевшая через проход, постоянно пялилась на меня, опасаясь за моё психическое здоровье. Я посмотрел на неё, но она не отвела взгляд, продолжая мысленно издеваться надо мной.

- Что? – резко спросил я.

В ответ мне последовало гордое молчание. Пожилая женщина покачала головой и отвернулась, обвиняя меня в чём-то. Я вновь посмотрел на Джул. Она по-прежнему обижалась и не слушала меня. Тогда я резко встал и побрёл по салону самолёта, думая, что моё присутствие ничего не исправит, а лишь усложнит её стрессовое состояние. Люди всё ещё поглядывали на меня, но быстро отворачивались, когда встречались взглядом с моими чёрными глазами.

Я шёл и шёл, не оглядываясь. Вдруг я увидел, как мальчик, лет пяти посмотрел на меня и протянул своего плюшевого мишку. Я остановился и присел перед малышом, ожидая его действий. Мальчик улыбнулся и дал мне в руки забавную игрушку. Я взял почти нового, на вид, медведя. Ребёнок залился звонким смехом, от чего проснулась его мама, которая задремала ещё до взлёта.

- Извините, я просто проходил мимо. Не хотел вас беспокоить.

Я отдал игрушку мальчику и собрался уходить, но малыш не собирался меня так просто отпускать. Странно, детям я всегда нравился и притягивал их внимание, как магнит, в то время как меня они совершенно не интересовали, а скорее раздражали. Но этот ребёнок не вызывал у меня тех чувств, которые я обычно испытываю, находясь в компании детей. Он схватил меня за рукав рубашки и вновь протянул медвежонка, переводя взгляд с меня на свою мать и обратно. Я посмотрел на его маму. Она явно не была против того, чтобы я взял игрушку.

- Берите. Он постоянно раздаёт всем такие подарки. Те, кому он подарил свою игрушку, говорили, что это принесло им счастье.

Счастье – это то, что нужно. Надеюсь, к счастью в придачу везение дается? Просто без удачи мне не вымолить прощения у Джул. Одной рукой я взял медвежонка, а другой полез в карман за бумажником. Когда я достал деньги, мамаша сразу запротестовала.

- Что вы? Уберите деньги. Это ни к чему.

- Но вы ведь купили ему этого медвежонка, почему я должен принять его бесплатно?

- Это подарок. А за подарки не платят.

Действительно, это ведь подарок. Чушь. В жизни за всё нужно платить – это простая истина двадцать первого века и не только. Когда женщина на что-то отвлеклась, я засунул стодолларовую купюру в её сумочку и подмигнул малютке, который уставился на меня.

Поблагодарив этих двоих, я стал возвращаться к своему месту. Джул опять вцепилась руками в подлокотник и что-что бормотала. Когда я пришёл, она сразу же отвернулась, сделав вид, что не заметила, как я сел в кресло рядом с ней. Опять молчание. Тишина.

Я решил включить фантазию и сымпровизировать. Немного глупостей сейчас, как раз кстати. Говоря сам с собой, я иногда поглядывал на Джул и понимал, что привлекаю её внимание.

- Да Вини, ты прав, я самая настоящая сволочь, - обратился я к плюшевому медведю. – Что? Извиниться? Идея хорошая, но она меня не слушает, - Джул слегка поёрзала на кресле, но в мою сторону так и не посмотрела. – Да, уже пытался. Нет, она не хочет меня видеть. Я как всегда всё испортил, - грустно пробормотал я, а Джул еле удержалась, чтобы не повернуться и не начать меня утешать. – Я знаю, что она меня простит. Но когда? У меня же сил нет, ждать. Не могу усидеть на месте, когда Джул плохо. Это невыносимо...

- Ты что совсем рехнулся? – Джул не выдержала и повернулась ко мне.

- Не мешай мне заниматься самобичеванием, - гордо сказал я, не отрывая глаз от медведя.

- Значит, я мешаю, а медведь не мешает?

- Вини, хороший. Он меня хотя бы слушает, не то, что некоторые.

- Вини? – переспросила она.

- Мне, кажется, не плохое имя. Или лучше Баллу?

- Ты что мультиков пересмотрел? Похоже, тебе пора отключить кабельное, - злорадно пошутила Джул.

- Думаю, не поможет, - тоже отшутился я.

- Да, мне тоже так кажется. Ты ведь уже сошёл с ума. Разговариваешь с плюшевым медведем. С Вини.

- А тебе какая разница? С кем хочу, с тем и говорю. Ты ведь меня этой чести не удостоишь?

- Нет, конечно. Мы ведь с тобой сейчас совершенно ничего не говорили друг другу, – сарказм.

Мы оба слегка усмехнулись. Я был рад, что такой глупый план сработал, как нельзя лучше. Джул мне улыбнулась, и я протянул ей руку с игрушкой.

- Мир?

- Мир, - сказала она, слегка подумав, и забрала медвежонка. – Как это ты пожертвовал мне своего горячего собеседника?

- С трудом. Надеюсь, ты его не обидишь?

- Надейся, - с ехидством поддёрнула она меня и прижала плюшевого зверя к своей груди.

Я обрадовался, что медведь ей понравился. Видимо та мамаша была права, и эта игрушка принесёт мне счастье. Буду надеяться, что она не одноразовая и её положительное действие на мою жизнь не закончилось. Пока я размышлял над этим, самолёт сдвинулся с места и стал взлетать. Джул прижалась ко мне и закрыла глаза, опять бормоча что-то себе под нос. Я пригладил её волосы и поцеловал в макушку, что видимо, вселило в неё уверенность.

После удачного взлёта Джул слегка расслабилась, продолжая мять в своих руках небольшую игрушку. Я непрерывно смотрел на неё, пытаясь понять, что шептали её губы, но так ничего и не разобрал. Я сдался и осмотрел салон самолёта. Мой взгляд остановился на той старушке, которая неодобрительно покачала головой в начале нашего пути. Сейчас в ней не было ни капли той недоброжелательности, что раньше. Она многозначно посмотрела на Джул, которая держала мою руку и положила голову мне на плечо, а потом на меня, опустив голову в знак одобрения. Я тоже кивнул ей в ответ, а затем опять пытался разобрать, что бормочет девушка, сидевшая рядом со мной, поглаживая её по волосам.

От лица Джульетты

Полёт прошёл с осложнениями. Наш самолёт несколько раз попадал в зону турбулентности. Его трясло и качало в разные стороны, что меня, мягко скажем, не радовало.

Во время первой тряски, у меня душа ушла глубоко в пятки, а сердце будто перестало биться на несколько мгновений. Я крепко вцепилась в руку доктора сидевшего рядом и чуть не расцарапала её до крови от сильного напряжения. Майкл ничего не сказал, принимая это, как должное. Да, подумаешь, сниму с него кожу немножко. Беднее он от этого точно не станет.

Второй раз был более сильный, я чуть не закричала от ужаса. Но врач по-прежнему меня никак не подкалывал и даже не улыбался, хотя моё лицо было точно раз в сто смешнее, чем тогда. Видимо он быстро учится на своих ошибках.

Слава Богу, этот полёт закончился быстрее, чем я думала, и у выхода из аэропорта нас встречала Либби. Она обрадовалась, увидев меня, но слишком тёплого приветствия не оказала. Наверное, она была мне благодарна за то, что ей не придётся жить следующие несколько дней в особняке с Майклом в одиночку.

Я была сильно измотана полётом, поэтому мы не стали тратить время на различные почести и пожелания и сразу отправились в дом, где Майкл провёл своё детство. Мы поехали на маленьком серебристом Форде, который принадлежал Либби.