Глава 3
Вот так просто они просидели на кухне практически до самого утра. Время словно остановилось: приглушённый свет лампы, тихий гул холодильника, запах остывшего кофе и — главное — ощущение того, что рядом есть кто‑то, кто понимает без слов.
Андреа (или Энн, как называл её Джеймс, когда хотел подчеркнуть, что она для него — младшая сестра) сначала пыталась держаться бодрой, кивала, отвечала на шутки Джеймса, даже сама выдавила пару смешков. Но усталость брала своё: девушка начала зевать всё чаще, её веки тяжелели, а плечи невольно опускались.
В какой‑то момент она просто не заметила, как склонилась к плечу друга и уснула — тихо, безмятежно, будто впервые за долгое время смогла отпустить напряжение, сковывавшее её изнутри.
Джеймс замер, боясь пошевелиться. Он осторожно повернул голову, посмотрел на её лицо — спокойное, расслабленное, с едва заметными тенями под глазами, выдававшими бессонные ночи. В груди защемило. Он знал, что причиняет ей боль, пусть и косвенно, пусть и ради какой‑то высшей цели, которую пока не мог ей открыть.
Очень бережно, стараясь не разбудить, Джеймс поднял девушку на руки. Она что‑то пробормотала во сне, прижалась щекой к его плечу, и он на мгновение закрыл глаза, борясь с чувством вины.
Он отнёс её в комнату, аккуратно уложил на кровать и заботливо укрыл мягким одеялом, подоткнув края, как когда‑то делал для младшей сестры в детстве. Постоял несколько секунд, глядя на неё, и, прежде чем уйти, нежно поцеловал в лоб.
— Спи, сестрёнка, — прошептал он почти беззвучно. — Всё будет хорошо. Я обещаю.
Выйдя в коридор, Джеймс глубоко вздохнул и постарался взять себя в руки. Он вернулся на кухню — нужно было привести всё в порядок. Механически вымыл чашки, поставил их на сушку. Собрал разбросанные листы с заметками — некоторые были исписаны почерком Энн, другие — его собственными каракулями. Аккуратно сложил их стопкой рядом с ноутбуком, закрыл крышку и отодвинул в сторону.
Оглядевшись, он заметил, что на столе остались крошки от печенья и пара использованных салфеток. Убрав и это, Джеймс почувствовал, как наваливается усталость — не только физическая, но и эмоциональная. Всё внутри будто натянулось до предела.
Он вышел на балкон и устало опустился в кресло — одно из трёх, стоявших здесь. Когда‑то они проводили тут вечера втроём: пили чай, спорили о фильмах, строили планы. Балкон был большим, с панорамными окнами, за которыми открывался чудесный вид на улицы города — огни, движущиеся точки машин, далёкие силуэты зданий. Сейчас всё это казалось чужим и далёким.
Достав пачку сигарет, Джеймс закурил. Дым медленно растворялся в прохладном утреннем воздухе. Он посмотрел на часы — почти четыре. Рассвет уже начинал подкрадываться к горизонту, окрашивая небо в бледно‑розовые тона.
Достав мобильник, он набрал номер. На том конце провода сразу же взяли трубку. Несколько секунд они молчали — каждый слышал дыхание другого, и в этой тишине было больше смысла, чем в любых словах.
Наконец Джеймс заговорил, и голос его прозвучал хрипло, почти надломленно:
— Я больше не могу её обманывать, пойми. Она не заслужила всего этого. Каждый день видеть её глаза, полные боли, знать, что я мог бы облегчить её страдания одним словом… Это убивает меня изнутри. Пойми, Оливер.
На другом конце провода раздался тяжёлый вздох. Джеймс закрыл глаза, ожидая ответа. Он знал, что Оливер поймёт — они прошли слишком многое вместе, чтобы не чувствовать друг друга на расстоянии.
— Я знаю, Джей, — донёсся до него приглушённый голос друга. — И мне тоже нелегко. Но ты помнишь, почему мы так решили? Если она узнает сейчас — всё пойдёт прахом. Мы не можем рисковать.
Джеймс сжал телефон в руке, глядя на просыпающийся город. Где‑то внизу уже начали появляться первые пешеходы, машины всё чаще мелькали на дорогах. Жизнь шла своим чередом — а он застрял в этой лжи, как в ловушке.
— Но сколько ещё? — тихо спросил он. — Сколько ещё она должна страдать из‑за нашей «безопасности»?
Ответа не последовало сразу. Молчание длилось долго, и Джеймс уже начал думать, что связь прервалась. Но потом Оливер произнёс — тихо, но твёрдо:
— Ещё немного. Обещаю, скоро мы всё ей расскажем. Но не сейчас. Доверься мне.
Джеймс выдохнул дым, глядя, как он растворяется в воздухе — так же, как и его решимость.
— Ладно, — наконец сказал он. — Но если я увижу, что ей становится хуже… Я не стану молчать.
— Понимаю, — отозвался Оливер. — И ценю твою поддержку. Спасибо, брат.
Они попрощались, и Джеймс остался один — на балконе, в кресле, с потухшей сигаретой в руке. Солнце уже поднималось над городом, заливая улицы тёплым светом. Но в душе Джеймса по‑прежнему было темно. Он знал, что должен быть сильным — ради Энн, ради Оливера, ради их дружбы. Но как быть сильным, когда каждый день — это борьба с самим собой?
Он ещё немного посидел, вдыхая утренний воздух, а затем поднялся, потушил окурок и вернулся в квартиру. Впереди был новый день — и новая порция лжи, которую нужно будет произнести с улыбкой, чтобы защитить тех, кого он
После того как они поговорили с другом, Джеймс ещё полчаса просидел на балконе. Он выкурил ещё несколько сигарет, глядя, как город окончательно просыпается: по улицам спешат люди, открываются магазины, а в кафе напротив уже выносят столики на улицу. Дым таял в воздухе, унося с собой часть тревоги, но не всю — груз вины по‑прежнему давил на плечи.
Наконец он поднялся, затушил окурок в пепельнице и вернулся в квартиру. Зевнув, опустился на диван — тот самый, на котором они с Энн недавно сидели за работой. Как только его голова коснулась подушки, он сразу же уснул — усталость последних дней навалилась разом, и сознание мгновенно отключилось.
Разбудил его голос Энн. Она стояла рядом, чуть улыбалась, глядя на него, и в её глазах читалась смесь заботы и лёгкой насмешки.
— Джеймс, — тихо позвала она. — Просыпайся, соня. Уже обед.
Он резко открыл глаза, моргнул несколько раз, пытаясь собраться с мыслями.
— Сколько времени? — хрипло спросил он.
— Почти два часа дня, — ответила она, и на её лице мелькнула тень улыбки. — Ты так устал, что даже не слышал, как я тебя звала минут пять.
Джеймс устало зевнул, потянулся и сел.
— Да, ночка выдалась непростой, — пробормотал он, потирая лицо ладонями.
Быстро пообедав остатками вчерашнего ужина, Джеймс попрощался с девушкой.
— Будь осторожна сегодня, ладно? — сказал он, задержав руку на её плече. — И позвони, если что.
— Конечно, — кивнула Энн, и её улыбка стала теплее. — Спасибо, что был рядом.
Джеймс отправился на работу. Последние два года он работал администратором в компьютерном клубе неподалёку. Место было шумным, полным подростков и любителей киберспорта, но ему нравилось: здесь можно было отвлечься от тяжёлых мыслей, погрузиться в рутину и на время забыть о том, что происходит за пределами этих стен.
А Энн, проводив Джеймса, привела себя в порядок: приняла душ, надела своё любимое серое платье и собрала волосы в небрежный пучок. В зеркале она увидела отражение девушки с усталыми, но решительными глазами — той, что готова сделать шаг вперёд, несмотря на боль в сердце.
Она отправилась на встречу с Ксандером. Они договорились встретиться в уютном кафе в центре города — с большими окнами, деревянными столиками и запахом свежесваренного кофе.
Ксандер уже ждал её за столиком у окна. Высокий, подтянутый, с холодным взглядом и безупречной причёской, он производил впечатление человека, привыкшего контролировать всё вокруг. Они обменялись короткими приветствиями, и вскоре разговор перешёл к делу.
Обсуждая проект, который она разрабатывала вместе с Оливером, они взвешивали риски, оценивали перспективы, спорили о деталях. Ксандер оказался не таким уж бесчувственным — он внимательно слушал, задавал уместные вопросы и даже предложил пару полезных идей. В итоге они пришли к выводу: проекту будет дан шанс. Инвестиции выделят, команду соберут, а Андреа получит возможность воплотить то, что когда‑то задумывалось втроём.
Было почти шесть вечера, когда они наконец стали прощаться. Ксандер поднялся из‑за стола, слегка поклонился и неожиданно предложил:
— Позвольте вас проводить? До остановки или до дома — как вам удобнее.
Энн на мгновение замялась, но потом кивнула:
— Хорошо, спасибо. До остановки будет достаточно.
Они вышли из кафе и пошли по оживлённой улице. Вечерний город мерцал огнями, люди спешили по своим делам, а в воздухе витал запах приближающейся осени.
На полпути они встретили Джеймса. Он как раз вышел из метро и направлялся к ним. Их взгляды встретились — и в груди Джеймса что‑то сжалось. Он сразу узнал Ксандера.
Злость вспыхнула мгновенно — горячая, почти обжигающая. Именно этот человек, точнее его отец, был замешан в истории с поддельной смертью Оливера. Джеймс знал это наверняка: он видел документы, слышал разговоры, чувствовал, как за всем этим стоит чья‑то могущественная рука. Но сейчас перед ним был не отец, а сын — и всё же Джеймс не мог избавиться от ненависти.
Он постарался не выдать своих эмоций, но голос всё равно прозвучал жёстче, чем обычно:
— О, какие люди, — процедил он, остановившись напротив них. — Ксандер Вашингтон собственной персоной. Что, решили прогуляться с моей младшей сестрёнкой?
Ксандер слегка приподнял бровь, но остался невозмутимым.
— Просто провожаю мисс Рейвенвуд до остановки, — спокойно ответил он. — Мы обсуждали бизнес‑проект.
— О, бизнес, — Джеймс не упустил момента добавить колкость. — Конечно. Надеюсь, ты не пытаешься продать ей воздух вместо инвестиций?
Энн почувствовала, как напряжение между ними нарастает, и поспешила вмешаться:
— Джеймс, хватит. Мы просто шли…
— Да‑да, шли, — перебил он, беря её за руку. — А теперь я её провожу. Так будет надёжнее.
Он мягко, но настойчиво увёл Энн в сторону, бросив напоследок на Ксандера взгляд, полный неприкрытой неприязни. Тот лишь пожал плечами и остался стоять на месте, глядя им вслед.
— Что это было? — тихо спросила Энн, когда они отошли подальше.
— Ничего, — буркнул Джеймс. — Просто не доверяю этому типу. И тебе стоит быть осторожнее.
Она хотела что‑то возразить, но увидела в его глазах искреннюю тревогу и промолчала. В конце концов, она знала: Джеймс никогда не желал ей зла. Он просто пытался защитить её — так, как умел.