Знакомые незнакомцы.
Девушка вглядывалась в окно, перед собой.
Сквозь тонировку был виден Маркус. Он, прощаясь с Бертой, как со своим питомцем или ребенком, которого он выращивал все эти десять лет, нежно поглаживал автомобиль ладонью, что-то сладко пришептывая.
Внутри что-то нестерпимо сжималось, бушующий вихрь эмоций не давал понять что именно. То была возможно жалость, возможно злость, а возможно полное отвращение. Было не ясно.
Герда опустила стекло.
- Герда, милая, ты так выросла, так похорошела! Я так скучал по тебе, - говорил Маркус, потянувшись ближе к девушке.
- Отойди, я не знаю тебя. Что с тобой стало? Ты пьёшь сам, спаиваешь детей, продаешь их ПОРОКу, будто они твоё дешёвое пойло, - говорила Герда, честно не признавая того Маркуса из ее детства.
Того доброжелательного, честного и искреннего друга своего отца.
Герда искренне считала его своим близким человеком. Долгие годы она мучилась, размышляя о том, что могло произойти с Маркусом, где мужчина мог бы находиться сейчас, но все эти глупые переживания были зря.
- Тяжёлое время все проходят по-разному, - утопала в мыслях Герда, разглядывая отвратительное лицо Маркуса перед собой, - возможно, человек сможет выстоять этот поток всего говна, но то, каким он вернётся... Уже никому не подвластно, зачастую, даже ему самому, - заключила она.
- Что же ты не вспоминала меня? - грустно выговаривал мужчина.
- Я вспоминала того, кто заботился обо мне в детстве. Того, кто оберегал меня, как родную дочь. Того, кого я помню и знаю, но ты.. тебя я не знаю и знать не хочу, - сказала Герда, сглатывая ком в горле, перемешанный со своим разочарованием.
Девушка потянулась к ручнику, у ее кресла, дабы закрыть это окно, не желая его открывать больше никогда, но Маркус ухватился за стекло, не дав ей этого сделать.
Мужчина схватил Герду за плечо, надавливая на ее хрупкое тело.
Герда громко взвизгнула, сморщившись от боли. Хватаясь ладонью за перевязку, она чувствовала, как стекают капли крови из ран по ее коже, а после, не торопливо впитываются в перевязку.
- Вам всё равно не выжить! - громко говорил Маркус, облизнув шершавым языком, напоминавшем отвратного слизняка, свои пересохшие, окровавленные губы, - ПОРОК обязательно вернёт этих тупиц туда, где им место! - продолжал вопить тот.
Мужчина не отводил взгляда ни на секунду, от глаз Герды. Он прочно вглядывался в них, будто пытался залезть в голову девушки и порыться там, засесть, словно в засаде.
Герда теряла силы. Веки глаз медленно, но верно давали слабину, постепенно смыкаясь между собой.
- Эй! - в машину заскочил Ньют, - Убери свои грязные руки, придурок! - парень замахнулся.
Его кулак влетел в лицо Маркуса. Тело жалко упало с грохотом, и Герда, нервно, дрожащими пальцами, закрыла окно.
Герда повернула голову, облегчённо выдыхая, чуть дрогнув внутри, словно ее внутренние органы разом ударились о пол, рухнув в самый низ.
По ту сторону окна столпились подростки, разглядывая тело мужчины. Его веки глаз были все ещё чуть приоткрыты, а зрачки направлены лишь на Герду.
Он ехидно ухмылялся, ничуть не обращая внимания на боль, которая, скорее всего, была невыносимой.
Над его телом нависал Хорхе, прожигая того яростным взглядом и явно замышляя что-то не доброе.
Герда раскрыла веки, обнаружив, как Ньют сидит напротив, разглядывая ее тело, дотрагиваясь руками и ощупывая ее.
Она вглядывалась в то, как его зрачки нервно бегают по телу девушки, будто сканируют на поиск возможных повреждений, нанесенных ублюдком Маркусом.
Ньют тяжело пытался выровнять дыхание, глубоко вдыхая раскрытыми розоватыми губами, покрытыми мелкими трещинками. Парень часто моргал, так, что его реснички то и дело подрагивали.
Было вполне непривычно видеть его брови не нахмуренными, а наоборот, вздёрнутыми от удивления вверх.
Его глаза, на долю секунды, напомнили Герде камень янтаря. То, как он поглощал в себя лучи света, отражая их, превращая в более яркие, ослепительные столбики света.
А его русые, светлые волосы небольшой волной спускались чуть вниз.
Девушка мимолётно поймала себя на желании запустить в локоны его волос свои пальцы, порыться в них, заплести прядки между собой.
Но она тут же тряхнула головой. Одумавшись, она подавила это желание.
- Ты как? Тебе не больно, Герда? - спрашивал Ньют, придерживая Герду за плечи.
Герда чуть вздрогнула. Ее взгляд прояснился, а понимая, что она очень долго и отчётливо разглядывала парня, стало не по себе.
- Всё хорошо, я в порядке, - сказала Герда и, сжавшись, скромно отвернулась от парня.
Девушка теперь вглядывалась в тело Маркуса, лежавшего теперь без сознания на бетонном полу.
Из носа текла струйка крови, лужицей скапливаясь рядом.
- Вряд ли он когда-либо теперь откроет глаза, - подумала Герда, лишь на долю секунды, а ее глаза тут же заслезились.
Но и от этой лишь секунды, стало максимально некомфортно и она постаралась отвезти взгляд от умирающего тела, думая о чем-либо другом.
***
Ветерок обдувал лицо и волосы Герды.
Будто пульсируя, он становился то лёгким дуновением, то мощным потоком, напоминающим вихрь.
Казалось, что это какой-то огромный великан набирал побольше воздуха в лёгкие и дул в лицо, заставляя прикрывать глаза, пока они не засохли и не треснули, будто хрупкий хрусталь, а ещё он заставлял чувствовать, как реснички оттопыриваются в разные стороны.
Герда представляла подобные картины, развивая своё воображение. Она разглядывала мощные скалы, далёко, на горизонте.
Мощными они были вблизи, какими их представляла девушка, но горизонт и даль, делали из мощных скал, лишь маленькие речные камушки, нечем не примечательные.
Ларгус двигался по длинной дороге, волнистой, будто бы тот великан распустил тонкую нить по жаровне.
Асфальт испытывало время, именно поэтому, на нем образовались огромные трещины и глубокие ямы.
Герда облокачивалась локтем об окно, уложив на него голову, иногда прищуриваясь, от ослепительных лучей яркого солнца и потоков ветра.
Солнце стояло высоко над землёй, освещая окружающую пустыню. Его лучи падали столбом в совершенно разные места, иногда отдаваясь бликами от неизвестных предметов. То могли быть никому не нужные автомобили или прочий металл и мусор.
Голубое ясное небо было пустым. Ни одно облачко не перекрывало его голубизну. Хотя Герда любила облака, они казались совершенно воздушными и лёгкими.
Девушка резко, почему-то, вспоминала о том, почему же тогда бросила друзей и кинулась практически в объятия ПОРОКа, почему же она тогда бежала по ангару, задыхаясь. Казалось, что это было совсем давно, аж несколько месяцев назад.
Что-то твёрдое упиралось в ногу Герды, недоверчиво выпирая из кармана. Она ощупала штанину.
Герда расстегнула молнию кармана, вытаскивая оттуда ту самую узорчатую фигурку.
Она повертела ее в руках, ощущая какая она лёгкая, практически невесомая, но значила для Томаса невозможно много.
В самом низу фигурки девушка разглядела буквы, криво выцарапанные чем-то острым.
«Чак»
- Кто такой этот «Чак»? - задавалась мысленно вопросом девушка, - Неужто возлюбленный главаря? - усмехнулась про себя она, - И почему он не здесь, с нами?
Герда настолько широко раскрыла веки, впадая в шок, что казалось, что ее глазные яблоки, вот-вот вывалятся из орбит.
Герда проклинала себя, она проклинала тот день, в который появилась на этот свет. Моментально ей захотелось возненавидеть себя и презирать.
Девушка, словно в мгновение ока, всё осознала.
Она глубоко вздохнула, собирая всю оставшуюся волю в кулак и набираясь силы.
- Эй, главарь, - подозвала она, почему-то шёпотом, - я должна тебе вернуть это, - Герда протянула ладонь.
Томас, сидящий на сиденье впереди нее, обернулся, уставившись в закрытую ладонь подруги.
Она раскрыла руку и Томасу показалась деревянная фигурка.
- И... Томас, мне очень жаль, что Чак погиб, - прошептала Герда очень-очень тихо, так, чтобы никто, кроме Томаса, не мог этого услышать.
- Как ты поняла это? - спросил в недоумении Томас.
- Не знаю.
Она не понимала, как объяснить ход своих мыслей. Ее просто неожиданно будто осенило.
Главарь разглядывал девушку, будто пытаясь все же выискать ответ, написанный на ее лице.
- А как он погиб? - запинаясь спросила Герда, надеясь, что тот просто не услышит ее вопроса.
Девушку чертовски интересовало прошлое уже знакомых незнакомцев, но она не желала наносить удары по незаживающим ранам своими расспросами.
Голос просто делал свое дело, в то время как мозг, уже после, додумывал всё остальное.
Кажется, Герду и саму начинало бесить ее дотошное любопытство.
- Чак спас мне жизнь, Герда,- ответил Томас, разглядывая фигурку на своей ладони, - Эта вещь очень много значит для меня. Ещё там, в Глейде, я обещал ему, что обязательно отдам это его родителям, лично в руки. Спасибо, - закончил парень и коротко кивнул. Последнее словно Томас произнес очень тихо, даже шёпотом.
Девушка облегчённо выдохнула, словно выполнила долг всей своей жизни. Уголки ее губ тронулись в еле заметной улыбке.
- Наверняка, этот Чак был славным парнем, раз спас твой зад без колебаний, - сказала Герда, коротко качнув головой вверх вниз.
Герда услышала мычание, сбоку от себя. Прежде посапывающий на сиденье Ньют, очнулся, протерев глаза.
Герда улыбнулась ещё шире. Парень напомнил ей только что проснувшегося младенца, после обеденного сна.
- Чего лыбишься, пулька? - спросил Ньют, глядя на подругу сверху вниз.
Он уложил свою голову на спинку сиденья.
Голос Ньюта тут же наполнился бодростью, будто тот вовсе не спал несколько часов дороги, а бежал марафон.
- Какая ещё «пулька»? - спросил недоумевая Минхо, оборачиваясь назад.
Азиат сидел по соседству с Томасом. Прежде он разглядывал жаровню за окном, но теперь, активно вливался в диалог друзей.
- Ну эта девчонка мелкая, резвая, так ещё и стреляет неплохо. Поэтому и пулька, - усмехнулся парень, окинув Герду мимолётным взглядом.
- Мне кажется, или Ньюту от жаровни башку напекло? - спросил Фрайпан, выглядывая меж узкого зазора сидений Герды и Ньюта.
- Нет, тебе не кажется, Фрай, - наконец прокомментировала ситуацию девушка,
- Ньют, я тебе что собака, чтоб давать такие клички? - взяв небольшой размах, дала парню подзатыльник.
Ньют тихонько айкнул, вжимая голову в плечи.
Минхо тихо хихикал на переднем сиденье. Тот, кажется, мысленно благодарил Герду за ее находчивость.
Девушка и сама приложила ладонь ко рту, сдерживая звонкий смех.
Ньют почесал затылок, слегка нахмурив брови.
Герда перестала посмеиваться, она выпрямилась, резко одумавшись.
- А ведь я так нечего и не узнала о них, - подумала она.