Ярмарка Перемирия
Осень раскрасила горы в золотые и багряные тона. В долине, где сходились земли двух аулов, развернулась общая ярмарка — первый праздник после заключения перемирия. Пахло дымом костров, свежеиспечённым хлебом, мёдом и яблоками.
Люди из обоих сёл впервые за много лет свободно общались:
* дети бегали между прилавками, угощаясь сладостями;
* женщины обменивались рецептами и семенами;
* старики сидели в тени деревьев, обсуждая погоду и урожай;
* юноши и девушки украдкой бросали взгляды друг на друга.
Марьям стояла у прилавка с целебными травами, которые собирали женщины её аула. Она выглядела спокойной, но пальцы невольно сжимались, когда она замечала знакомые лица из аула Салиха. Рядом с ней хлопотала Медина, раскладывая пучки сушёных растений.
— Сестра, посмотри, — тихо сказала Медина, кивая в сторону. — Он здесь.
Салих действительно появился на площади в сопровождении Саида. Он был в простой одежде, без оружия, с корзиной фруктов в руках. Их взгляды встретились — на мгновение оба замерли, затем Марьям отвернулась, делая вид, что занята разговором с покупательницей.
Но Салих направился прямо к её прилавку.
— Добрый день, Марьям, — произнёс он спокойно. — Прекрасный урожай трав. Ваши женщины знают толк в целебных растениях.
Она подняла глаза, сдержанно кивнула:
— Салих. Да, травы удались в этом году.
Он поставил корзину на прилавок:
— Это яблоки с наших деревьев. Поздний сорт — самые сладкие. Прими как знак уважения.
Марьям хотела отказаться, но заметила, как внимательно наблюдают за ними люди — и из её аула, и из его. Отказ мог быть воспринят как разрыв перемирия.
— Спасибо, — коротко сказала она. — Передай благодарность своим людям.
Саид, чтобы сгладить неловкость, обратился к Медине:
— Говорят, ваши женщины придумали новый способ сушки груш? Делятся секретом?
— Конечно, — улыбнулась Медина. — И даже угостим вас парой мешочков.
Пока они разговаривали, Салих и Марьям остались почти наедине.
— Я рад, что перемирие держится, — тихо сказал Салих. — Наши люди начинают доверять друг другу.
— Доверие — хрупкая вещь, — ответила Марьям. — Оно не строится за один день.
— Знаю, — кивнул он. — Но мы движемся вперёд. В прошлом месяце твои охотницы показали моим юношам лучшие места для капканов. Это уже что‑то.
Она помолчала, затем призналась:
— Мои люди до сих пор вспоминают, как твои воины прикрыли наш фланг в последнем бою.
— А мои — как твои лучницы спасли их от засады в ущелье, — улыбнулся Салих. — Мы дополняем друг друга, Марьям. Может, пришло время перестать считать старые обиды и начать считать общие победы?
Постепенно напряжение между ними ослабло. Салих помог перенести тяжёлые корзины с овощами, а Марьям показала ему редкие горные травы, которые ценились у целителей.
К полудню праздник набрал силу:
* музыканты заиграли на свирелях и бубнах;
* дети устроили гонки с мешками;
* юноши из обоих аулов устроили состязание по борьбе;
* женщины начали готовить общий обед на больших кострах.
Старейшины объявили начало общей трапезы. Когда все расселись на расстеленных коврах, Хасан, старейшина аула Салиха, поднялся:
— Сегодня мы едим за одним столом — впервые за много лет. Пусть этот день станет началом новой традиции. Пусть наши дети вырастут, не зная вражды.
Все одобрительно загудели. К Салиху и Марьям подошли подростки с большими блюдами дымящегося мяса и лепёшками.
— Попробуйте наш плов, — улыбнулась девушка из аула Марьям. — Мы готовили его вместе с женщинами вашего села.
— С удовольствием, — искренне ответил Салих. Он взял кусок лепёшки и протянул его Марьям: — Попробуй. Они добавили горный тимьян — получилось особенно ароматно.
На мгновение их пальцы соприкоснулись. Марьям взяла лепёшку, слегка кивнула:
— Да, вкусно.
В этот момент к ним подбежал мальчишка лет десяти — из аула Марьям — и протянул Салиху маленький деревянный меч:
— Дядя Салих, научи меня так же ловко владеть оружием, как ты!
Салих рассмеялся, взял меч:
— Сначала научись бегать так же быстро, как ты носишься по ярмарке!
— Он уже быстрее многих взрослых, — неожиданно добавила Марьям. — У него талант к бегу по скалам.
Салих удивлённо посмотрел на неё, затем серьёзно ответил мальчику:
— Приходи завтра на тренировочную площадку. Посмотрим, что можно сделать.
Мальчик радостно убежал, а Салих повернулся к Марьям:
— Спасибо.
— За что? — удивилась она.
— За то, что позволила ему прийти. За то, что видишь в нём ученика, а не врага.
Марьям помолчала, потом впервые за долгое время улыбнулась — не холодно, а почти тепло:
— Он хочет учиться. А знания не должны делить людей.
К вечеру, когда солнце начало клониться к закату, ярмарка пошла на убыль. Люди расходились, обмениваясь обещаниями встретиться снова — уже не на празднике, а по делу или просто в гостях.
Салих подошёл к Марьям в последний раз:
— Спасибо, что позволила этому дню случиться. Что позволила мне говорить с тобой.
— Это был общий праздник, — ответила она. — Не мой и не твой. Наш.
Он кивнул, понимая, что это больше, чем просто слова:
— Тогда до следующего общего праздника?
— До следующего, — согласилась Марьям.
Когда Салих отошёл, Медина тихо спросила:
— Сестра… ты правда готова?
Марьям посмотрела вслед уходящему Салиху, на людей, мирно расходящихся по домам, на горы, окрасившиеся в розовые закатные тона:
— Не то чтобы готова. Но я начинаю верить, что это возможно. Что мы можем быть не врагами, а соседями. А может, когда‑нибудь… друзьями.
Она вздохнула, и в этом вздохе было что‑то лёгкое, почти свободное от боли прошлого.
— Пойдём, — сказала она Медине. — Поможем убрать посуду. И подумаем, какие ещё общие дела мы могли бы начать.
Медина улыбнулась, беря сестру за руку:
— Например, устроить зимние соревнования по стрельбе из лука? С призами от обоих аулов?
— Хорошая идея, — кивнула Марьям. — Очень хорошая.
Они пошли к кострам, где женщины уже собирали посуду, а дети доедали последние сладости. В воздухе витал аромат осени, дыма и чего‑то нового — того, что раньше было невозможно представить: надежды на мир.