22 глава.
Наступило долгожданное, но такое жаркое лето, а вместе с ним — моя первая сессия в университете. Я и представить не могла, что на первом курсе нас ждут такие сложные зачёты и экзамены. Подготовка отнимала всё свободное время, и, к сожалению, мне почти не удавалось видеться с Адамом.
А тут ещё родители пригласили в гости прокурора с семьёй. К огромному моему облегчению, Руслана с ними не было. Зато его мама буквально не отводила от меня глаз — разглядывала, будто диковинную вещицу, и засыпала бесконечными вопросами. Она так внимательно ловила каждое моё слово, что я едва сдерживалась, чтобы не сорваться и не нагрубить. Всё это невероятно раздражало, и мне отчаянно хотелось уйти в свою комнату. Но мама, конечно, не разрешила.
Папа вёл себя странно — я заметила, что он был напряжён и молчалив. Это показалось мне необычным. Ведь раньше он всегда искренне радовался визитам семьи прокурора, будь то в нашем доме или у них. Его нынешняя сдержанность была непонятна и вызывала лёгкую тревогу.
Мама тоже стала меня усиленно контролировать, словно опасалась, что я задумала нечто недозволенное. Я никак не могла понять причину такой перемены в её поведении. Теперь братья были обязаны отвозить меня до университета и строго следить за моим расписанием. Стоило мне выйти из учебного корпуса, как у входа уже дежурили либо Висита, либо Масхуд.
Я не могла высказать недовольство братьям, поэтому решила поговорить с мамой. Но она, словно предчувствуя это, искусственно держала дистанцию. Вдобавок ко всему, у нас поселилась её тётя — пожилая женщина, которая часто болела. Ей стало лучше, но требовалось ежедневно ездить на процедуры в больницу. Поскольку мы жили рядом, мама любезно предложила ей пожить у нас.
К счастью, в отличие от моей бабушки, эта женщина обладала тихим и приятным нравом, и я не возражала против её временного проживания. Однако из-за этого поймать маму для разговора стало практически невозможно.
За день до последнего экзамена устроили дополнительное занятие, но я решила его прогулять и встретиться с Адамом. Мы договорились, что, едва брат уедет, я покину университет. Погода стояла пасмурная, но без дождя — среди летнего зноя это был настоящий глоток свежего воздуха. Так и хотелось гулять, а не сидеть в душной аудитории.
Мы с Адамом позавтракали в кафе и неспешно побрели по улицам Назрани, болтая обо всём на свете. Говорили о предстоящей свадьбе Гапура и Румисы, а потом незаметно перешли к обсуждению нашего будущего. Мы и не заметили, как прошли центральные улицы и оказались в районе, соседнем с моим. На перекрёстке мы остановились, решив повернуть назад.
— Я здесь никогда не бывала, — проговорила я, с любопытством оглядывая незнакомое место.
— Ты слышала легенду про этот перекрёсток? — спросил Адам.
— Что-то припоминаю, — задумалась я, глядя на пересечение четырёх дорог. — Кажется, что-то вроде «Тропы боли».
— Если точнее — «Дорога слёз», — пояснил он. — Это местная городская легенда.
— Расскажешь? — заинтересовалась я.
Мы развернулись и пошли обратно, а Адам начал свой рассказ:
— Говорят, лет сто назад, когда по этим улицам ездили не машины, а повозки с лошадьми, жил один бедный парень. Женился на невероятно красивой девушке. Все мужчины заглядывались на неё, а досталась она простому трудяге. Ничего не напоминает?
Он подмигнул, и я рассмеялась:
— Может, это были наши предки?
— Вполне возможно, — улыбнулся Адам. — Но, надеюсь, наша история будет счастливее.
— А что с ними случилось?
— Сначала жили душа в душу, вместе наживали состояние. Девушка оказалась не только красивой, но и умной — направляла мужа, и он разбогател. Тогда-то его и начали замечать другие женщины.
— Ничего хорошего, — вздохнула я.
— Казалось, ничто не угрожает их любви, но детей у них не было. Все винили красавицу, намекая, что она больна. Сначала муж защищал жену, но потом начал поддаваться наветам. Постепенно отдалялся от неё, а она плакала от горя. Завистницы ликовали — её красота не давала им покоя.
— Ужас!
— Полностью согласен, — грустно сказал Адам. — В итоге женщина сама ушла от мужа, заболела от тоски и умерла. Мужчина женился на другой красотке. Но мать умершей пришла к ним, когда у молодой семьи родился ребёнок, и прокляла бывшего зятя : «Чтобы ни один из твоих детей не пережил тебя».
— Пусть Аллах убережёт! — воскликнула я.
— Амин, — кивнул Адам. — Потом родился второй, но ничего не происходило. Женщина, потерявшая дочь, совсем обезумела от горя, видя их счастье. Стала следить за ними. Однажды молодая мать оставила детей во дворе, ненадолго зайдя в дом. Та воспользовалась моментом и украла обоих. Как раз на этом перекрёстке, где мы только что были, её нагнал мужчина, перегонявший табун лошадей...
— Нет, только не это! — я закрыла лицо руками, будто страшная картина разворачивалась прямо перед нами.
— Лошади затоптали и её, и детей.
По моим щекам текли слёзы, словно я знала этих людей. Странная тяжесть сдавила грудь. Я присела на лавочку, которая к счастью оказалась рядом.
— Что было дальше? — спросила я приглушённым голосом.
— Извини, Самира, не стоило рассказывать, — виновато сказал Адам, садясь рядом.
— Хочешь воды? Схожу в магазин...
— Нет, продолжай.
— Новая жена тоже сошла с ума — постоянно прибегала на этот перекрёсток и звала детей.
— Несчастная... — шёпотом произнесла я, снова чувствуя, как вновь наворачиваются слёзы.
— Муж с ней развёлся. Счел её безумной.
— Что?!
— Да, он был мелкий человек, — вздохнул Адам. — Собирался жениться и в третий раз, но...
— Умер! — резко сказала я.
— Его убили. Ограбили из-за богатства.
— Не жалко. Получил по заслугам.
— Согласен, — не стал спорить Адам. — А та девушка ждала, когда на перекрёстке снова появится табун, и бросилась под копыта. Погибла.
— О Аллах...
— Говорят, с тех пор это место проклято, — тихо заключил Адам. — Аварии здесь случаются часто.
— Неужели правда проклято?
— Вряд ли. Скорее, из-за неудачного расположения. Хотя некоторые шепчутся, что тут джинны шалят.
— Бисмилляхир-рахманир-рахим, — прошептала я. — Они любят такие места.
— Не знаю, — пожал плечами Адам. — Но если здесь и вправду творилось такое... Всё может быть.
— Как же жестоко он поступил с первой женой. И со второй тоже.
— Это называется неблагодарность. Проще плыть по течению, чем защищать тех, кого любишь. Он предпочёл стать как все — и потерял всё.
— А ты бы так не поступил?
— Не люблю зарекаться, — честно ответил Адам. — Но я надеюсь, что Аллах убережёт меня от такой подлости. Боюсь стать таким.
— Это честный ответ, — я улыбнулась. — Я тоже на это надеюсь.
— Иншаллах, у нас с тобой всё будет хорошо.
— По милости Создателя, — посмотрела я в его глаза — самые любимые глаза в мире.
Мы встали и пошли дальше. Навстречу попадались редкие прохожие, а в воздухе витала тихая грусть — отзвук старой легенды и мыслей о том, как легко разрушить счастье и как трудно его сохранить.
— Кстати, — Адам внезапно остановился и повернулся ко мне. — Я на выходных отправлю людей к вам.
Он сказал это так же просто, как если бы предложил зайти за хлебом.
— Что?! — у меня перехватило дыхание.
— Ты всё слышала, — он усмехнулся, и в его глазах плескалась весёлая искорка. — Мои дяди приедут сватать тебя.
— Уже сейчас? — прошептала я, охваченная одновременно восторгом и ужасом. — Но мама… мама меня убьёт.
— Вряд ли, — он нервно провёл рукой по рыжим волосам. — А если твои родители откажут…
Я лишь ахнула, сердце колотилось где-то в горле.
— …мне придётся украсть их единственную дочь.
Я онемела, не в силах пошевелиться или вымолвить слово. Мир сузился до его упрямого взгляда.
— Если ты, конечно, согласна, — он пристально смотрел на меня, ища в моих глазах подтверждение. — Ты же не против?
— Не против, — прохрипела я, и он рассмеялся, звучно и радостно.
— Я думал, ты смелее. Не бойся, я не позволю никому тебя обидеть. Я сделаю всё, чтобы ты чувствовала себя защищённой рядом со мной.
— Хо-ро-шо, — выдавила я, и мой собственный голос прозвучал со стороны, слабый и заикающийся.
Мы уже дошли до университета. Наступила неловкая пауза. Мне нужно было бежать, но ноги не слушались. Предательские слёзы снова выступили на глазах.
— Эй, ты чего? — Адам побледнел.
— Я… я не хочу… — голос предательски дрогнул.
— Чего? — он напрягся, не понимая.
— Чтобы ты уходил, — это признание вырвалось с болью, самой искренней и обнажённой.
Он выдохнул с облегчением, и его лицо озарила тёплая улыбка.
— О, вот ты о чём. Я чувствую то же самое, глупышка. Но скоро нам не придётся расставаться.
Я лишь кивнула, смахивая слёзы и пытаясь хоть как-то улыбнуться. Мы попрощались, он сделал несколько шагов, затем резко развернулся и быстро вернулся.
— Я люблю тебя, Самира! — выпалил он, весь краснея, и, не дожидаясь ответа, стремительно зашагал прочь.
— А я тебя ещё больше, — прошептала я в пустоту, но мои слова унесло лёгким ветерком.
Этой ночью мне спалось очень плохо. Мне снился тревожный сон: я бежала в полной темноте, сжимая в руках двух младенцев. Они были неестественно маленькими, и хотя ноша не была тяжелой, двигалась я с невероятным трудом, еле волоча ноги. Тьма сгущалась, а за спиной я услышала, что кто-то меня настигает.
Это была моя бабушка, но вид у нее был пугающий: седые волосы распущены, а глаза горели, как два фонаря, полные ненависти.
—Ведьма! — кричала она мне вслед. — Дай мне детей! Они мои! От страха я почти онемела.Впереди, у дорожного столба, заметила яркий свет одинокой лампочки.
«Скорее туда!» — лихорадочно торопила я саму себя, чувствуя, что там — спасение.
К своему ужасу, я оказалась на знакомом перекрестке. Послышался нарастающий гул, словно приближалось что-то неотвратимое и страшное. Я еще не видела, но уже знала — это табун лошадей, несущийся с чудовищной силой. Я закричала и проснулась, еще минут пять не могла прийти в себя, тяжело дыша.
—Это сон, просто страшный сон, — убеждала я себя, прежде чем снова провалиться в беспокойный сон.
На следующее утро я чувствовала себя разбитой и с трудом сдала экзамен. К счастью, Румиса, видя мое состояние, помогла мне. После мы хотели встретиться с Адамом, но за мной неожиданно приехал Висита, и мне пришлось уехать. Румиса и Деши отправились на прогулку с Гапуром и Дошу, а Хава пошла на встречу к своему Ибрагиму. Я, слегка завидуя подругам, отправилась домой. Висита довез меня и сразу уехал по работе.
Дома я застала маму. Ее тетя спала в гостевой комнате.
—Ну, как экзамен? — спросила Марина.
—Нормально, — ответила я.
— Что у нас на обед?
—Манты и суп. Я разогрела себе суп и села за стол.Мама молча смотрела на меня.
—Что-то не так? — спросила я, уже понимая, что разговор предстоит серьезный.
—Ну… Помнишь сына прокурора?
—Забудешь такого недоумка, конечно, помню.
—Самира! — возмутилась мама.
— Не забывай, что их семья нас очень поддержала…
—Да-да, помню, — я закатила глаза. — И что там с этим милым и приятным парнем?
—В общем, ты Руслану очень нравишься. Я подавилась и чуть не выплюнула суп на стол.
—Можно аккуратнее, — поморщилась мама. Я откашлялась,на глазах выступили слезы.
—Мама, — я подошла к раковине и набрала воды. — Мне плевать на Руслана! На всю его семейку! На чувства этого… этого «замечательного» парня. Пусть держится от меня подальше!
—Самира, не будь такой вредной, — попыталась уговорить меня мама. — Присмотрись к нему, пообщайся… Не торопись с выводами. Ты видела их дом? В Назрани ни у кого нет таких…
—Конечно, нет, — фыркнула я. — У нас, ингушей, хороший вкус. Что там за дом? На зависть любому барону.
—В общем, — пропустила мои слова мимо ушей мама, — завтра ты идешь с Русланом на свидание.
Я в изумлении уставилась на нее.
—Мама, ты меня либо не поняла, либо не услышала, — жестко проговорила я. — Если хочешь, иди сама на свидание с этим Русланчиком. А у меня есть Адам! И никто другой мне не нужен!
—Твой отец никогда не разрешит тебе выйти замуж за этого таксиста, — с довольным видом сказала она. — А Руслан ему очень нравится.
—Время покажет! — выкрикнула я, выходя из комнаты и изо всех сил хлопнув дверью.
Кипя от гнева, я ушла подальше, чтобы не нагрубить маме.
Вечером позвонила Румиса.
—Подруга, ну как ты?
—Ужасно! — честно ответила я и рассказала все.
—Кошмар! — заволновалась она. — Я не думаю, что твой отец захочет, чтобы ты стала женой сына его друга. У нас же так не принято.
—Если, конечно, этот сын не сказочно богат, — с горечью добавила я. — Это же прокурор спас нашу семью от разорения. Вряд ли отец откажет ему. Плюс мама серьезно настроена выдать меня за Руслана.
—Кошмар!
—А у вас как прошло двойное свидание? — решила я перевести тему.
—Ой, замечательно, — оживилась подруга. — Пока я была на экзамене, к нам приходили тети Гапура. Они дали бабушке деньги на приданое. Та не хотела брать, но они настояли. Мне так неловко.
—Глупости! — успокоила я ее. — Привыкай! Воспринимай это как должное. Пусть Гапур знает, что он обязан о тебе заботиться. А ты — слабая девушка, которую он всегда будет защищать.
—Ну, ты как скажешь! — рассмеялась Румиса.
Мы проговорили с полчаса, как вдруг я услышала шум — это вернулись отец и братья. Попрощавшись, я спустилась вниз встретить их. Папа прошел в ванную, братья расположились в гостиной. Не успела я с ними поздороваться, как в дверь постучали.
Почувствовав странное волнение, я поспешила открыть. На пороге стояли две женщины и двое мужчин. Я видела их впервые, но рыжие волосы мужчин показались мне странно знакомыми.
—Добрый вечер! Отец дома?
—До-ма, — с трудом выдохнула я, ощутив, как перехватило дыхание.
Гости вошли, и к ним вышла мама. Я же поспешила обратно в свою комнату. В комнате на всю громкость звенел смартфон.Звонил Адам.
—Там… Там… — я не могла говорить.
—Самира, — взволнованно произнес он. — Они уже у вас? Мои дяди и тети.
—Да…
—Ну вот и настал тот момент, — усмехнулся парень.
—Если честно, — осторожно начала я, — мои родители, кажется, откажут.
—Не переживай, у нас есть план Б, — успокоил он. — Просто выйдешь на улицу, и всё.
—Очень меня это успокаивает, — фыркнула я.
От страха перед тем, что происходило внизу, я не могла усидеть на месте. Не прошло и десяти минут разговора, как по лестнице раздались громкие, тяжелые шаги. В дверь резко постучали. Я вздрогнула от испуга.
—Я потом перезвоню! — быстро бросила я и отключила телефон.
Бросилась открывать. На пороге стоял отец.
—Дай сюда телефон, — холодно приказал он. — Быстро!
—Хорошо, — на ватных ногах я подала ему смартфон.
—Из дома — ни шагу! — строго велел отец. — Запрещаю тебе звонить кому-либо и выходить на улицу. Ты меня поняла?
—Поняла, — тихо ответила я.
Отец развернулся и ушел. А я так и осталась стоять у двери в полном шоке, не в силах пошевелиться.