20 глава.
Подъезжая к дому Идриса Хамзатовича я уже заранее зная, что меня ожидает нечто впечатляющее. И всё же реальность превзошла ожидания. Передо мной возвышался особняк из дорогого мрамора, окружённый двухметровым забором с массивными воротами. Двор выстилала плитка такой стоимости, что даже резиденция главы города меркла в сравнении с этим воплощением роскоши. Идеальный изумрудный газон, ухоженные клумбы с яркими цветами и аккуратно подстриженные декоративные кустарники завершали картину.
Внутри царила тяжёлая, помпезная атмосфера. Мебель в стиле Людовика, щедро украшенная золотыми узорами, наполняла апартаменты. Всё кричало о баснословных деньгах, вложенных в убранство, но было лишено какого-либо намёка на вкус.
Вечер прошёл на удивление спокойно. Супруга прокурора, Макка, внешне напоминала ухоженную модель из глянца. Неестественная молодость её лица красноречиво намекала на мастерство пластических хирургов. Её настойчивый, изучающий взгляд заставлял меня внутренне съёживаться. И что она меня так рассматривает?
Руслан оказался старшим из четверых детей прокурора. Затем шли его две сестры, девушки моего возраста, ничем не примечательных, с суровыми чертами отца. Я невольно прикидывала, сколько придётся потратить их отцу, чтобы и дочерей превратить в таких же «кукольных» красавиц, как их мать. А самым младшим в семье - мальчик лет пятнадцати. Братья унаследовали материнскую внешность, но их холодные, как зимнее небо, глаза выдавали родство с отцом.
Гостей разместили в просторной гостиной, где компании разделились: женщины в одном углу, мужчины — в другом. Марина и Макка с головой ушли в обсуждение светской хроники: браки, разводы, курорты. С сёстрами Руслана мне говорить было не о чем, и я молча слушала их беседу, всё больше погружаясь в тревожные мысли о Румисе и ее ссоры с матерью Гапура. Возвращали меня к реальности, когда кто-то звал меня, чтобы спросить о разной ерунде.
Отец и Идрис Хамзатович, сидя рядом, оживлённо обсуждали рабочие моменты. Хозяин дома показывал какие-то бумаги, а папа что-то обстоятельно объяснял. Мне стало интересно: что может знать мой отец, что неизвестно главному прокурору Ингушетии?
Руслан с братьями беззаботно о чём-то смеялся. Это зрелище вызывало у меня раздражение. Неужели Висит и Масхуд не понимали, что именно он подставил нашу семью? О чём можно было так весело говорить с этим человеком?
Примерно через полчаса прибыли братья прокурора с жёнами и детьми. Глава города радушно обнял отца. Следом я заметила Ибрагима Мусаевича — его появление здесь, в качестве племянника хозяина, было закономерным. Стараясь избегать его взгляда, я сухо кивнула новоприбывшим.
— Самира, и ты здесь! — воскликнул Ибрашка, увидев меня. — Надеюсь, готовишься к экзамену по моему предмету? Времени осталось совсем немного.
—Конечно, Ибрагим Мусаевич! — ответила я как можно громче и слаще. — Вы же знаете, история даётся мне нелегко. Но мне повезло: моя подруга Хава прекрасно разбирается в вашем предмете... Мне даже репетитор не нужен. Она мне всё объяснит.
Масхуд подавился кашлем, а Висит сделал вид, что с внезапным интересом рассматривает огромный портрет какого-то сурового деда на стене. Они были в курсе отношений Хавы и Ибрагима и едва сдерживали смех. Руслан нахмурился, уловив намёк. Ибрагим же покраснел и поспешил ретироваться, переключившись на других гостей. Хотел уколоть — получил сдачи.
Вскоре нас пригласили в столовую, где был сервирован поистине царский ужин. Я мысленно дала себе слово не прикасаться к еде в доме «врагов», но это намерение мгновенно испарилось при виде изысканных блюд, искусно разложенных на огромном столе. Аромат специй, нежное мясо и диковинные закуски свели мою принципиальность на нет. Словно завороженная, я присоединилась к трапезе и, к собственному удивлению, ела с большим аппетитом.
Спустя два часа, наполненных притворной любезностью, мы наконец оказались дома. Было уже слишком поздно, чтобы звонить Румисе, — пришлось с сожалением отложить разговор до утра.
На следующий день, в субботу, у нас были специальные занятия в университете по подготовке к экзаменам. Мы с подружками приехали пораньше, чтобы обсудить проблему Румисы. Устроившись на нашей любимой лавочке в укромном уголке, подальше от посторонних ушей, мы приготовились слушать.
Бледная, словно привидение, Румиса с дрожью в голосе начала рассказ. Казалось, она сама не могла поверить в реальность происходящего.
— Я, дурочка, подумала, что Мальвина хочет со мной познакомиться, когда вызвала меня на улицу. Решила, наверное, приехала с подарками, раз я общаюсь с её сыном... — её голос прервался. — А она как давай кричать на всю улицу! Что я никто, нищебродка, что одурачила её сына, что у него таких как я — море. Что может жениться на самой видной девушке Ингушетии, а зачем такая как я ему?.. Ещё и наехала на мой хиджаб — что я одеваюсь не как настоящая ингушка, а какая-то арабка...
Румиса замолчала, с трудно сглатывая ком в горле.
— В общем, чего она только не сказала... И пригрозила, чтобы я держалась от её сына подальше, если не хочу проблем. Сказала, что может «поговорить» с моей бабушкой, если я не оставлю Гапура в покое. А в следующий раз, если продолжу с ним общаться, то к нам приедет её муж и «поговорит» уже со мной...
Она опустила голову, и по её щекам покатились беззвучные слёзы. Мы сидели в ошеломлённом молчании, пытаясь осознать всю жестокость и несправедливость произошедшего. Я поспешила обнять подругу, а Хава с другой стороны взяла её за руку. Деши стояла перед нами, поджав губы от возмущения.
— Вот бы её ударить лопатой по голове, ведьма! — покачала она головой. — Иш какая цаца царских кровей выискалась! Зря меня там не было!
— И меня! — одновременно выдохнули мы с Хавой.
— Да ладно вам, девочки, — вытерла слёзы Румиса. — Вы же не станете с ней драться?
— А почему бы и нет? — пожала я плечами. — Отыскать эту фурию и оттаскать за волосы по всей Ингушетии!
— Вот-вот! — поддержала Хава. — Нашла слабое звено и наехала! И ещё мужа своего приплела... Неужели отец Гапура такой же и будет бегать скандалить, как баба?
Не знаю, — тихо ответила Румиса. — Муж Жанны мне всегда казался хорошим человеком... Когда я у них работала, всегда такой вежливый... Жанна ещё говорила, что ее муж терпит Мальвину только из-за общих детей. Я думала, она так говорит из ревности. Ведь так бывает, когда жены одного мужчины считают, что их любят больше...
— Я верю, что Мальвину терпят из-за детей, — уверенно заявила Деши. — Что в ней такого? Характер ужасный...
— Кстати, — перебила её Хава, — она красивая?
— Ну... симпатичная, — задумалась Румиса. — Ухоженная, хорошо одевается, стройная. Даже красивее Жанны. Но... неприятная какая-то...
— Это мы уже поняли, — горько усмехнулась я. — Хоть и не видели её. Явно не та Мальвина из сказки про Буратино.
— Это точно! — вздохнула Хава. — Кстати, ты Гапуру рассказала?
— О чём?
— О его маме, конечно!
— Нет. И не собираюсь!
— Что?! — мы втроём уставились на Румису.
— Я решила прекратить общение с Гапуром.
— Ты что, дура? — не сдержалась я. — Из-за этой мымры?
— Она же его мама...
— И что? — возмутилась Деши. — Теперь ей можно оскорблять тебя и вести себя как последняя...
— Девочки! — воскликнула Румиса, перебивая её. — Вы не понимаете! Мне всю жизнь придётся сталкиваться с ней, если я выйду замуж за её сына. Она меня ненавидит, её муж, возможно, тоже... Они не хотят видеть меня в своей семье. Мы с ним абсолютно разные! Я не хочу вынуждать Гапура выбирать между мной и его семьёй, если до этого дойдёт. Как вы не понимаете? Эти скандалы мне не нужны!
Она замолчала, переводя дыхание.
— Да, я люблю Гапура. Он мне очень нравится, и мне больно от всей этой ситуации. Но я не могу... не могу пойти против его родителей и быть с ним. Поэтому лучше расстаться.
Наступила зловещая тишина. Мы в ужасе смотрели на подругу, не веря в то, что только что услышали.
— Извини, конечно, — начала я, глядя на Румису, — я всегда считала тебя умной, но сейчас ты говоришь глупости. Всегда найдётся человек, кто будет против тебя, кто будет плохо к тебе относиться. И что, теперь вообще не создавать семью?
— Ты должна обо всём рассказать Гапуру, — вступила Хава. — Объяснить ему, выслушать, что он скажет.
— Да! — подхватила Деши. — Ты даже не знаешь, его отец против тебя или нет. Вдруг это Мальвина всё врёт?
— Даже если он не против, это ничего не меняет, — попыталась объяснить нам Румиса. — Я в их семье буду как белая ворона. Мы живём намного скромнее, чем они. Семья Гапура — богатые люди, а я что?
— Ты самая прекрасная девушка из всех, кого я знаю, — искренне проговорила я, глядя на подругу. — Ценность человека не измеряется толщиной кошелька. Тебе пора научиться любить себя, а не слушать обиженных жизнью женщин.
Наверное, в другой ситуации мои слова подействовали бы на Румису. Но в этот раз она не обратила на них никакого внимания.
Её взгляд был твёрдым и отстранённым, будто она построила вокруг себя невидимую стену, сквозь которую не проникали ни доводы, ни уговоры. Она уже всё для себя решила, и наша поддержка, наше возмущение — всё это осталось где-то снаружи, не способное изменить её выбор.
— Как бы там ни было, — твёрдо начала Румиса, — это мой выбор. И я очень прошу вас не вмешиваться в эту ситуацию. Пообещайте, что ничего не скажете ни Гапуру, ни его друзьям. Почему я так поступаю — это моё дело.
Мы нахмурились, но она продолжала серьёзным тоном:
—Если вы скажете, я перестану с вами общаться. Клянусь вам! Я приняла решение расстаться с ним.
В её голосе звучала такая непоколебимая уверенность, что мы поняли — любые уговоры бесполезны. Оставалось только принять её решение, каким бы горьким оно ни было.
Из глаз Хавы полились слёзы.
— Как ты так можешь, Румиса? — с трудом проговорила она. — Вот ты можешь подумать о том, что мне нужно расстаться со моим Ибрагимом? Просто не могу представить, как бы я это сделала. Сама бы я никогда его не бросила! А как ты можешь так?!
Внутри меня что-то противно зашевелилось. Я вспомнила, как Ибрашка стоял на свидании с другой девушкой. Стыд перед подругой за то, что мы с Румисе до сих пор не рассказали ей о том, что видели, новой волной накатил на меня. От этой лжи, от этой несправедливости стало так тошно, что даже дышать было тяжело.
И ещё горечь — ведь сейчас, когда Румиса сама отказывалась от любви, мы молчали о предательстве, которое видели своими глазами.
Мы хранили неправду, которая вдруг показалась мне огромной, тёмной, удушающей.
Щеки у Румисы покрылись красными пятнами, и я поняла — ей так же, как и мне, мучительно стыдно перед Хавой.
— Вы обещаете мне никому не рассказывать, из-за чего я расстаюсь с Гапуром?
— Кому мы вообще можем рассказать? — закатила я глаза, стараясь скрыть смешанные чувства.
— Ну... самому Гапуру... Или его друзьям? — пристально посмотрела на меня Румиса.
— Обещаю, — с трудом выдохнула Хава.
Румиса перевела взгляд на Деши.
— Ладно, обещаю, — пробормотала та.
Я молчала.
— Ну? — уставилась на меня Румиса. — Ты обещаешь? Разве ты не моя подруга?
— Конечно, я твоя подруга! — возмутилась я. — При чём тут это?
— Тогда ты обещаешь?
— Обещаю не говорить ничего Гапуру и его друзьям, — с трудом вздохнула я.
К счастью, Румиса не заметила двойного смысла в моих словах. В то время как подруги переживали, в моей голове уже созрел чёткий план.
Моё убеждение было твёрдым: любовь не должна становиться жертвой предрассудков и чужого высокомерия.
Если Румиса слишком напугана, чтобы бороться, это не означало, что мы должны бездействовать. Я решила, что Гапур должен узнать правду — он имел право понять реальную причину разрыва. А дальнейшие решения пусть останутся за Гапуром.
После того как Румиса написала своему парню о расставании, он закидал её звонками. Но она упрямо игнорировала его. В университете, глядя на разрывающийся от уведомлений телефон подруги, мы упрекали её в несправедливости. В итоге Румиса обиделась, в слезах вызвала такси и уехала с занятий раньше времени.
Рада и Марта, заметив напряжённость в нашей компании, с нескрываемым любопытством наблюдали за нами.
— Вам что-то надо? — огрызнулась Хава, и девушки молча отвернулись.
Что же им такого сказал Адам, что они стали такими сдержанными?
Таиса хихикнула, сидя рядом с Мархой. Та, заметив мой взгляд, помахала мне рукой, и я машинально ответила тем же. Возможно, мы сроднимся с Мархой. Значит мне стоит поддерживать с ней тёплые отношения.
На последней паре нас собрали в большой аудитории, где обычно проходят важные мероприятия. Декан монотонно объяснял правила предстоящей сессии. Мы устроились на задних рядах и почти не слушали.
— Вот даёт! — тихо прошептала Деши, имея в виду Румису. — Почему она так категорична?
— Комплексы? Или гордость? — недоумевала Хава.
— Сама в шоке, — призналась я. — Слишком много всего: то семейные проблемы, то Руслан с его семейкой, то мама Гапура, то неверный парень подруги...
Я осеклась, поняв, что проговорилась. Внутри меня словно всё сжалось от напряжения.
— Что? — опешила Хава.
— Какой парень? — удивилась Деши.
— Я... Мы... Там моя соседка, — заикаясь, выпалила я.
— А что с ней? — заинтересовалась Хава.
И тут меня осенило. Это же хороший шанс! Как я раньше до этого сама не додумалась?!
— Короче, я не хотела говорить, но раз уж проговорилась... Но, запомните, это секрет! Дело в том, что я случайно увидела, как муж моей соседки гуляет с другой девушкой. Как думаете, стоит мне ей об этом рассказать?
— А вы что, дружите? Я думала, кроме нас, у тебя нет других подруг, — шутливо возмутилась Деши.
— Конечно, дружим! — уверенно солгала я. — Просто не считала нужным об этом говорить...
— Думаю, лучше не говорить, — задумалась Хава. — Она может не поверить или обидеться, будто ты виновата. Мало ли какие у неё тараканы в голове. Останешься крайней! Лучше не лезть в чужие дела.
— Вот и я так думаю, — поспешно согласилась я, стараясь не смотреть подругам в глаза. — Так и поступлю.
И постаралась как можно быстрее перевести разговор на другую тему.