8.
Глава 7. Тишина в два экрана
Прошла неделя. Потом ещё одна.
И Наташа в школу так и не вернулась.
Сначала Михаил думал, что это просто простуда. Зима ещё держалась изо всех сил, ветра были пронизывающими, а Самара по утрам тонула в сером свете и тонком льду на тротуарах. Но день за днём, урок за уроком он невольно ловил себя на том, что ищет взглядом её место. Пустое. Чистое. Без тетрадей, без стального оттенка волос, без запаха мятной жвачки, к которой он уже успел привыкнуть.
Он не спрашивал вслух.
Но слышал, как Локи и Гречка отмахивались от расспросов других:
— Заболела. Простыла сильно.
— Да нормально всё, ей просто нужно восстановиться.
Это выглядело слишком аккуратно. Как реплика, которую заранее отрепетировали.
Что-то в этом было неправильное.
---
В пятницу он сидел в кабинете после уроков. Уже давно стемнело. Школа пустела, только где-то внизу звякала мокрая швабра по кафельному полу. Тетрадь Наташи лежала у него на столе — она забыла её после прошлого урока, когда осталась договаривать про доклад.
Он пролистал страницы. В одном углу на полях было нарисовано сердечко. В другом — карандашный набросок кудрявого профиля. Похожего. Слишком.
Он закрыл тетрадь.
Долго смотрел на телефон.
Снова открыл.
Зашёл в чат.
Последнее сообщение — её, от середины февраля: "Мне легче, когда вы знаете."
Он не отвечал. Тогда. Потому что боялся. Потому что должен был сохранять дистанцию. Потому что он взрослый, учитель, должностное лицо — всё то, что не имеет права на эмоции, если они ведут к ученице.
Но сейчас... сейчас он просто волновался.
Он набрал короткое сообщение, несколько раз удалял, переписывал. Наконец остановился на:
> "Привет. Ты не появляешься уже две недели. Надеюсь, ничего серьёзного. Просто… если хочешь — напиши. Я волнуюсь."
Он нажал «отправить» — и тут же захотел всё отменить.
Поздно.
---
Ответ пришёл только спустя час.
Сначала — просто прочтено. Потом, спустя ещё двадцать минут, пришло:
> "Здравствуйте. У меня всё… не очень. Но вы не переживайте. Это не болезнь. Я просто не могу пока находиться там."
Он нахмурился.
Сердце кольнуло.
Снова напечатал и удалил несколько вариантов ответа.
Остановился на:
> "Если дело в школе, ты можешь поговорить со мной. Не как с учителем. Просто… с человеком."
Три точки.
Она печатала что-то долго. Потом пришло:
> "Я сломалась немного. Бывает. Это не из-за вас. Я просто поняла, что если продолжу ходить — не смогу сдерживать себя. А я не хочу вам мешать. Не хочу, чтобы вы чувствовали вину. Или ответственность. Я держусь, правда. Просто дайте мне ещё немного времени."
Он смотрел в экран. Долго. Очень долго.
Пальцы скользнули по клавиатуре. Он мог бы сейчас быть жёстким. Сказать, что это непрофессионально. Что она драматизирует. Что чувства — это подростковая путаница.
Но он знал. Всё совсем не так.
Он набрал:
> "Ты никогда не мешала. Просто возвращайся, когда сможешь. Твоё место здесь."
Пауза. Минутная. Двухминутная.
Потом ответ:
> "Спасибо, Михаил Андреевич. Правда. Я скучаю."
Он не ответил.
Просто сидел в тишине, ощущая, как его собственное «я» дрожит под грузом того, что он не должен чувствовать.
---
В ту ночь он не спал.
Ему снилось, что Наташа стоит у школьной доски — с этой своей упрямой полуулыбкой, с усталым взглядом старше своих лет, с голосом, в котором дрожит хрупкая решимость. А он стоит рядом. Ближе, чем позволено. И не может сказать ничего — потому что любое слово будет неверным. Любое слово всё разрушит.
Проснувшись, он понял: он не просто волновался.
Он скучал.
И это было опаснее всего.
______________________________________
тгк!!
