9.
Понедельник начался с серого неба и легкой мороси.
Школьный двор утопал в лужах, а ученики спешили в здание, пряча лица под капюшонами. В коридорах пахло сыростью и старой краской, полы были мокрые от шагов.
Локи сидела у окна, не отрывая взгляда от входной двери.
Гречка — рядом, молча жевала жвачку, нервно стуча ногтем по партам. Они ждали.
И вот — в дверях появилась она.
Наташа.
Длинное пальто, капюшон, сползший на плечи, промокшие волосы, тёмные тени под глазами. Она шла медленно, будто каждое движение давалось с усилием. Синяки под глазами выдавали бессонные ночи. Лицо было бледным, губы — обветренными.
Она не улыбалась. Только посмотрела на подруг — и глаза дрогнули.
— Привет, — хрипло.
Локи вскочила первой, обняла крепко. Без слов.
Гречка подалась следом, просто тронула плечо и сказала тихо:
— Всё, что надо, мы сделаем. За тебя.
Наташа кивнула, медленно, как в замедленной съёмке. Они втроём прошли по коридору. Все оглядывались — кто-то шептался, кто-то смотрел в спину. Наташа всё это игнорировала.
Она вошла в класс. Села на своё место.
Не обратила внимания на Нугзара, который дернулся было к ней, но замер, увидев её лицо. Он что-то хотел сказать, но передумал.
Урок начался.
И именно в этот момент в класс зашёл он — Михаил Андреевич.
Он начал, как всегда: журнал, перекличка, небольшое вступление к новой теме. И только на третьей минуте его взгляд скользнул по классу и наткнулся на неё.
На Наташу.
Он замер на долю секунды.
Брови чуть дрогнули. Во взгляде промелькнуло облегчение. И тревога. Настоящая. Острая.
Она сидела ровно. Писала, как всегда. Но он сразу заметил: плечи — опущены. Лицо — бледнее обычного. Глаза не сияют, как прежде. В них — только усталость.
Он продолжал урок. Пытался не подать виду. Но каждую минуту ловил себя на том, что смотрит в её сторону чуть дольше, чем положено.
Каждое движение Наташи казалось ему замедленным. Рука, ведущая ручку по тетради, дрожала. Однажды она чуть не уронила её.
Локи подала — быстро, молча.
К концу урока Михаил всё-таки не выдержал.
— Лазарева, останься на минуту, — сказал он ровно.
Локи напряглась. Гречка тоже. Но ни одна не вмешалась.
Все вышли. Осталась она. Наташа.
Михаил стоял у окна. Не смотрел на неё.
— Рад, что ты вернулась, — сказал он тихо. — Но… ты в порядке?
Она опустила глаза.
— Да.
— Ты не выглядишь так.
Молчание. Потом Наташа всё-таки подняла голову и встретилась с ним взглядом. Он увидел там всё сразу: бессонные ночи, слёзы, боль, сдерживаемую ярость и обиду. Не на него. На мир.
— Я просто… была занята. Дом. Проблемы. Такое. — голос у неё дрогнул, но она быстро взяла себя в руки.
— Родители знают, что ты вернулась?
Она криво усмехнулась.
— Они знают, что я вообще жива. Уже неплохо, правда?
Он сжал пальцы на подоконнике.
Хотел спросить больше. Вытащить. Понять.
Но не имел права. Учитель. Лишь учитель.
— Если тебе будет нужно… поговорить — я здесь. Это не как преподаватель. Это как человек.
Она кивнула. Но улыбка, мелькнувшая на её лице, была горькой.
— Спасибо. Но лучше не надо. Это между мной и… моим адом.
Он хотел что-то ответить. Но она уже встала.
— До следующего урока, Михаил Андреевич.
Она вышла.
---
Позже, в учительской, он снова открыл её тетрадь. Смотрел на записи. На почерк. На мелкие пометки на полях. Там появилась одна, новая, небрежно выведенная строчка сбоку:
"Некоторые битвы мы проигрываем ещё до того, как на нас напали."
Он сидел долго, не двигаясь.
Он не знал, что у неё творится дома. Но чувствовал: там не просто скандалы. Не просто строгие родители. Там — что-то тёмное. Глубокое. И она тащит это в себе одна.
Он закрыл тетрадь. Взял её аккуратно. Убрал в шкаф.
Она вернулась.
И теперь он должен сделать всё, чтобы она не исчезла снова.
______________________________________
тгк!!
