Глава 22.
Вернувшись домой утром, я сразу плюхнулась в свою постель, желая поспать и забыть весь вчерашний день. Ночью я не спала. Сколько бы я не отказывалась, подруга всё равно выпроводила Эдуарда и осталась со мной. Мы сидели, болтали обо всём, пили чай, ели печенья или просто молчали. Говорить вообще не хотелось. Даже с самой собой.
Даже когда Дана решила для нас обеих, что нужно поспать, я всё равно не спала. Почему-то болело в районе сердца. И думалось только о словах Насти. Это ведь не может быть правдой. Ну, или если бы была, то какая мне разница? Если мы так близки теперь, это не значит, что стали парой. Чего я бы хотела, как бы сильно не пыталась опровергать это.
- Почему всё так?.. - тихо спросила саму себя я, ворочаясь в кровати.
Но если подумать, то Настя сама позвала меня взглянуть на это самой и удостовериться в том, что он и в правду туда пришёл. По собственному желанию. В чём я, конечно, немного сомневалась. Но что угодно может быть. И я, думаю, могу пойти туда. Раз не пара, то мы были раньше лучшими друзьями, и этого хватает, чтобы он хотя бы рассказал мне, куда хочет пойти. И к кому.
Но, прежде чем поехать туда, нужно кое-куда пойти. И узнать время. Я же не могу весь день там торчать.
Поэтому я перезвонила Насте. Уверена, она обрадуется моему звонку. А я ещё больше неё...
- Когда он приедет? - спросила я вместо приветствия. Если она будет говорить со мной без уважения, то и я тоже.
- Я не сомневалась, что ты перезвонишь, - даже не видя её лица, я могла с уверенностью сказать, что она сейчас ухмыляется своей самой злобной улыбкой.
От ненависти к ней и её самомнении я даже не сдержалась и закатила глаза. Что с ней вообще такое?
- Молодец. И когда, всё-таки, он будет там?
- Где-то в двенадцать тридцать утра. Я буду ждать тебя, Зелёнка... - она даже не выслушала мой будущий хороший ответ. Бросила трубку.
Поэтому я хмыкнула и встала с кровати. Мама уже давно на работе, поэтому придётся завтрак готовить мне. Пройдя в кухню, я приятно удивилась, увидев записку от мамы, прикреплённую на холодильнике.
«Завтрак в холодильнике, разогрей. От мамы, её крале»
От мамы, её крале... Как мило...
Достав из холодильника кастрюлю с куриным супом, я разогрела еду и села за стол завтракать. Суп оказался на вкус просто чудесным. Как раньше, посыпанная любовью и чуточку объятий.
Доев, я быстро собралась, переоделась и выехала на встречу с тем, кто мне точно скажет всю правду. Ну, или не точно. Я не уверена, но попытаться нужно.
***
Дима с самого утра не мог собраться, чтобы поехать к бывшей девушке. Он был на грани того, чтобы позвонить ей и послать куда подальше. Да только её отец и то, как сильно он её любит, несмотря на то, что она его чуть не убила, мешали его планам. И из-за бабушки, которая грозилась рассказать всё полиции, её и пришлось запереть в психбольнице. Дима всё это прекрасно знал, только потому, что помнил все рассказы Насти о её семье. Матери, отце, бабушки...
Освежившись пол прохладными струями воды, парень быстро оделся и высушил короткие блондинистые волосы феном. Ему так было легче. Съев один бутерброд с ветчиной и сыром, Дима посмотрел на часы и вышел из дома. Он сначала хотел встретиться с Элайзой, и только потом, ближе к двенадцати, поехать к бывшей. Он знал, что она сдержит своё слово, если он не пойдёт...
Только вот с Элайзой Дима встретился раньше. Их разговор вышел слишком сумбурным. Хоть они и договорились, как должна будет проходить их следующая встреча, но Диме всё равно казалось, что с ней что-то не так. Она была слишком тихой на этот раз. Не спорила с ним. Даже не подкалывала, как делала частенько раньше. Даже линзы почему-то надела. Но ведь незачем ей это, да? Или ей нужно было потом куда-то ещё? Он понятия не имел, но старался не задавать лишние вопросы. Если бы нужно было, она бы сама всё ему рассказала.
Добравшись до нужного места, он потёр пальцами переносицу и осторожно открыл двери психиатрической больницы. Внутри всё было стерильно, но очень тихо. Пахло старым линолеумом и дезинфицирующими средствами. Высокие и плохо освещенные коридоры тянулись вдоль стен.
Внутри царила мёртвая тишина, которая прерывалась эхом шагов и звуком редко открывающихся и закрывающихся дверей. По коридору ходили врачи и медсестры, на лицах которых была строгость. Будто они были готовы к любой выходке или чему хуже.
Дима медленно подошёл к стойке регистрации, за которым сидела женщина средних лет. Немного пухлая, с короткими черными волосами и голубыми глазами. Она посмотрела на парня, но ничего говорить не стала. Ждала, пока он заговорит первый.
- Здравствуйте, я... пришёл проведать одну девушку, - он почувствовал, как сердце колотится быстрее. - Её зовут Анастасия Абрамова.
- Ага. Знаю, вы есть в списке, вроде бы. Проходите, по коридору налево, четвёртый кабинет, - кивнула женщина и снова вернулась к своей скучной работе, перебирать и проверять бумаги.
Поблагодарив её, Дима прошёл туда, куда сказала ему медсестра у регистрации. Идя по коридору, он чувствовал, как по телу ползут мурашки. Окон практически не было. Лишь мелкие форточки. Поэтому идти было труднее. Было темно и неуютно. Будто стены давят на него. А коридор, из-за темноты, казался бесконечным. И он не секунду задумался, не ночной ли это кошмар? Но, как только Дима остановился у нужного кабинета, то сразу отбросил эти мысли куда подальше. И тихо постучал.
- Ты пришёл... - тихо протянула Настя, натянуто улыбаясь парню. Она бросилась обнимать его, но взаимности не последовало. Поэтому девушка неловко поправила выбившуюся прядь волос за ухо, и отошла от него.
- Да. И принёс апельсинов. Как ты и хотела, - он протянул ей чёрный пакет, который все время держал под курткой. Она улыбнулась снова и взяла из его рук фрукты.
- Ты же мой сладкий... Я так тебя люблю! Заходи, не стесняйся. У меня тут всё есть. Папа помог все обустроить. Проходи, милый.
Настя прошла внутрь, радостно подпрыгивая. А Дима неуверенно пошёл за ней. С самого начала он заметил, что её зрачки до неприличия расширены. Если бы он не знал, что у неё голубые глаза, то подумал бы, что чёрные были с самого рождения. И он вдруг подумал, может, чем-то запрещённым её пичкают? Но Дима сам остановил поток этих мыслей. Незачем ей ведь давать такое.
- Ну что, садишься? - её голос был тихим, почти шёпотом, но в нём чувствовалась привычная нотка требования.
Дима нехотя сел на белого цвета стул около деревянного стола. Ему было некомфортно здесь, в этом месте. Белые стены одновременно казались и давящими, и бесконечными. Но ещё более некомфортно ему было рядом с бывшей девушкой. Она заставила его прийти сюда - как и всегда, она умела давить на слабые места людей, заставляя их делать то, что хочет она.
- Ты мог бы хотя бы сделать вид, будто рад видеть меня.
Он посмотрел на неё и скривил губы в лёгкой усмешке. Ему было интересно, что она ещё задумала.
- Ты прекрасно знаешь, что я здесь не по своей воле. Ты опять, как и всегда, добилась своего - заставила меня поступить так, как хочется только тебе, - в голосе Димы не было ни жалости, ни сочувствия.
Настя сделала шаг назад и опустила глаза. На секунду в её взгляде промелькнула боль, но она быстро спрятала её за маской безразличия.
- Значит, ты так и будешь говорить со мной таким тоном? Не боишься, что кое-кто в этот момент может встретиться с твоей Зелёнкой? Мне стоит только позвонить...
Дима замолчал, сжимая кулаки в карманах. Нужно быть глупцом, чтобы верить ей. Она всегда играет по своим правилам. Даже здесь, в этих давящих стенах, где всё кажется мёртвым.
- Что ты ещё хочешь? Я ведь выполнил свою часто сделки.
- Не всё... - Настя медленно подошла к парню и наклонилась к нему так близко, будто собиралась поцеловать.
Дима сразу понял, чего она хочет, поэтому отвернулся от неё. Но она схватила двумя пальцами его за подбородок и снова повернула к себе лицом.
- Я хочу, чтобы ты поцеловал меня... - томно прошептала она, бегая глазами по недовольному лицу парня. - Один раз.
- Нет. - Уверенно сказал Дима, убирая её руки со своего лица. - Всё, что угодно. Только не это. Никогда.
Улыбка спала с лица Насти сразу. Она вдруг почувствовала, что игру ведёт не она, а он. Ей захотелось во что бы то не стало поцеловать его. И доказать той стерве, что он встречается с ней!
Дима уже хотел вставать, как услышал стук туфель за дверью. И спустя пару секунд в комнату зашла... Элайза. Одетая в чёрное платье до голени и с прорезом до бёдер. А волосы были собраны в идеальный пучок. Парень задержал на ней взгляд, но не сразу понял, что нужно оттолкнуть бывшую и встать.
Она посмотрела сначала на Диму, сидящего на стуле, а потом перевела взгляд на Настю, которая всё ещё была непозволительно близко к бывшему.
Девушка злобно ухмыльнулась, всё ещё не отстраняясь от Димы. Её забавляла реакция Элайзы. Она стояла и чуть не плакала. Уже была готова. Да только держалась. Смешно сжимала руки в кулаки и прожигала взглядом обоих.
- Элайза, это... - начал Дима, но девушка его остановила:
- А я... Ты ведь сказал, что... Извините, что помешала вам, продолжайте, думайте, что я ничего не видела.
С этими словами она резко хлопнула дверью и убежала. Это стало понятно по стуку туфель о кафель. Дима уже собирался открывать дверь, но крик Насти заставил его обернуться.
Она держала в руках фруктовый нож, острый конец которого был направлен на свой живот. Девушка тяжело дышала, а её руки дрожали. Но нож она держала с удивительной уверенностью.
- Если ты уйдёшь, я зарежу себя! И поверь мне, в этом обвинят тебя! А если нет, то попрощайся со своей Зелёнкой!
- Тут есть камеры. - Констатировал Дима, нервно посматривая то на дверь, то на бывшую девушку. Он знал, что она способна на такое. Или в крайнем случае зарежет его.
Сердце колотилось в груди с бешеной скоростью. Ещё чуть-чуть и точно выпрыгнет. Он понятия не имел как быть. Ему хотелось броситься за Элайзой и всё объяснить, но если уйдёт, то либо сядет в тюрьму за то, чего не делал, или её очень хорошие друзья покалечат Элайзу. А этого он никак не мог допустить. От одной маленькой мысли о том, что ей будет больно, - ему самому становилось плохо. В груди резко болело, а воображение бросало разные картинки. Где Элайзе делают больно. Или что ещё хуже - трогают её без её разрешения.
- Они не работают, мои друзья постарались, - тяжело дыша сказала Настя и резко засмеялась. Громко, будто это было весело. Будто всё, что сейчас происходит, - очередная игра, которую можно закончить в любой момент.
- Нет... - тихо сказал парень, будто самому себе. И признаваясь в своём поражении.
- Да... - шепнула девушка, проводя кончиком ножа по рукам, а потом по лицу, оставляя кровавые следы. Кажется, ей даже больно не было.
- Я должен уйти! - крикнул Дима от безысходности. Сердце разрывалось на кусочки, когда он вспоминал наполненные слезами глаза Элайзы.
- Давай, убегай. У-бег-ай, - по слогам сказала она, подходя к бывшему. - Только вот запомни, что скоро я могу выйти отсюда... - угрожающе и в то же время весело добавила Настя, смотря на парня с верху вниз.
Дима не стал думать ни о чём. Открыв дверь, он побежал, всю дорогу молясь, чтобы Элайза не успела далеко убежать. Чтобы он добежал до неё и объяснил всё, как есть.
А Настя громко засмеялась, бросила нож на пол и улеглась на белой койке. Взяла в руки телефон и набрала номер одноклассницы. Она думала, что Элайза не возьмёт трубку, но, к её удивлению, она ответила ей.
- Удостоверилась? - единственное спросила она, играясь с прядью блондинистых волос.
Девушка ничего не отвечала. Только всхлипывала временами и тяжело дышала. И Настя лишь улыбалась от этого. Пусть страдает. Если она украла сердце её Димы, то Настя украдёт у неё счастье. Навсегда. Пускай страдает.
- Он пришёл ко мне. Даже апельсины принёс. И поцеловал, когда уходил... Только ты не досмотрела представление до конца, обидно, - девушка состроила грустную гримасу, а в следующую секунду громко засмеялась.
- Пошла ты в задницу, сумасшедшая стерва! - заорала вдруг Элайза.
Бросив телефон к ногам, она взяла со столика апельсин и начала очищать, наслаждаясь ароматом прекрасного цитруса. Настя и в правду обожала апельсины. Всё детство мама покупала каждый день этот фрукт. А после того, как она бросила её, девушка перестала их есть. Потому что они напоминали её о матери. А потом, когда все отлегло, Настя и дня не могла жить без них. Она ела и вспоминала улыбку мамы. Как они играли вместе, как папа приносил каждый раз игрушку и говорил, что Зайчик сам попросился к ним домой. А Настя верила ему. И каждый вечер разговорила с игрушками, рассказывала как прошёл день и что нового произошло.
Съедая апельсин, она вспоминала всё это и плакала. И слёзы попадали в рот вместе с цитрусом, делая их солёными. Но девушку это не тревожило. Она лишь думала о матери. Почему она с ней так поступила?..
***
С Димой я всё-таки поговорила. Он догнал меня прямо у магазина за углом психиатрической больницы. А когда вернулась домой, уставшая плюхнулась на диван и включила телевизор. Двигаться не хотелось. Но и просто так лежать не очень. Поэтому я листала каналы, останавливаясь на интересных. Где-то показывали чемпионат мира по хоккею, где-то по футболу. А где-то по баскетболу, в котором я немного разбиралась. Вот темнокожий мужчина под номером «30» бросает идеальный трёх очковый и все трибуны разгораются криками и аплодисментами. Карри - фамилия этого игрока. И заметно, что у некоторых фанатов похожая футболка с его номером или фамилией.
Встав наконец с дивана, я прошла в ванную комнату и закрылась там. Раздевшись, я залезла под холодные струи воды. Холодный душ чуть освежил меня, но из головы не выходили события, произошедшие в последние два часа. Встреча с Димой, встреча с Настей, разговор с ней же...
- Умереть бы! - шикнула я на себя, расчёсывая свои непослушные волосы. А после этого на расческе всегда оставались мои тёмно-русые, почти коричневые волосы.
Может ли быть, чтобы хотя бы иногда я была счастливой? Или хотя бы в моей жизни не происходило так часто дерьмо!..