Глава 13.
Приехав с Даной на территорию закрытого аэродрома, я отпустила её к Эдуарду, а сама ушла в мини-раздевалку, чтобы снять худи и большие штаны.
Выйдя, я подбежала к подруге с организатором и начала с ними легкий разговор:
— Обидишь её — я шлемом тебе голову разобью, — пригрозила я, с весельем глядя на Эдуарда.
— Клянусь, что она будет в безопасности и с ней не произойдёт ничего плохого. Обещаю защищать её ценой своей жизни!
— Издевается ещё!
— Вам обоим уже пора! — вмешалась подруга.
Обняв Дану, я оседлала байк и подъехала к старту. Сегодняшним противником будет один из друзей Антона. Он единственный из них дошёл до финиша. И спустя минуту к старту подъехал этот самый парень.
Со мной он не говорил. Вероятнее всего, знал, что я победила на каждом заезде и могу победить и его. И я тоже одержу победу. В себе и байке я была уверена, как никогда.
Девушка в коротком топике и коротких шортиках резко опустила флажки и мы одновременно сорвались с места. Сначала он лидировал, и я на расстоянии слышала, как он ехидно смеётся, но я сдаваться не собиралась.
Его я помнила плохо. Бывало, что он приезжал к нам домой на своём самом первом байке. А отец им всегда гордился. Как и Антоном.
— Никогда не расслабляйся, когда катаешься с противником, — как-то сказал мне отец, когда мне было лет двенадцать. — Всегда будь готова входить в резкие повороты и проигрывай в голове каждый шаг противника. Это легко, просто нужно знать язык тела…
Я никогда не забуду эти уроки. Матвей был силён, но не настолько, чтобы обогнать меня. И я почувствовала, как мотоцикл начал дрожать, когда я вошла в резкий поворот, перехватывая управление в свои руки на грани возможности. Матвей попытался обогнать меня, но я прокрутила ручку газа на максимум и опередила его.
Он может думать, что хорошо меня знает, но я больше не тот ребёнок, которого отец учил только как сидеть на байке. И это была его самая большая ошибка — думать, что знает какие у меня способности в езде…
Я чувствую, как по венам разливается адреналин. Сколько бы не пыталась отнекиваться, гонки, — единственное, благодаря чему я могу выпустить пар и успокоиться. И это единственное место, где я чувствую себя по-настоящему на своём месте.
Финиш близко. Мы почти рядом, ездим с той же скоростью. И он вдруг протягивает ногу и бьёт мне по лодыжке. От неожиданности я чуть не теряю управление, но прокрутив ручку газа ещё больше, вырываюсь вперёд и останавливаюсь, когда уже к нам бежит Эдуард.
— Он меня чуть не сбил! — я совсем забываю о том, что выиграла два с половиной миллиона рублей. И когда Эдуард начинает меня обнимать и поздравлять, только тогда вспоминаю об этом.
Сердце начинает биться с огромной скоростью, а я не знаю, что делать с этими деньгами. Если мама увидит, то не оставит это без внимания.
— Не волнуйся об этом. Его дисквалифицируют. Поздравляю! Я так и знал, что ты будешь первой!
— МАЛЕНЬКАЯ СТЕРВА! ДА ТЫ ЗНАЕШЬ, ЧТО Я С ТОБОЙ…
Матвею не дают договорить. Его уводит охрана, чтобы он не сломал никому лицо. Особенно мне.
Не дождавшись меня, Дана подбегает и обнимает так крепко, что мне кажется, сломает мне позвоночник. Она начинает поздравлять меня и мне кажется, что только я волнуюсь о том, что делать с этими деньгами.
Всё так же не разговаривая, мы втроём идём к выходу. А дальше я оставляю их одних и ухожу в раздевалку, чтобы переодеться. Сердце всё ещё стучит очень громко. Слов не хватает, чтобы описать страх. Что скажет мама, если увидит у меня такие большие деньги? Да она меня просто убьёт…
Надевая худи, я вдруг слышу, как дверь раздевалки резко открывается и поворачиваюсь, чтобы узнать кто этот нахал.
Будь у меня пистолета, я бы сейчас выстрелила себе в голову. Мы стоим друг напротив друга и молчим, пока я слышу биение собственного сердца. Я. Попала.
— Что? Какого чёрта ты тут дел…
Он вдруг замолчал, прислушался, подошёл ко мне и закрыл рот рукой, прижав к стене. Я не понимала ничего, но уже хотела начать реветь. Что происходит вообще? Что мне делать? И что говорить?..
Я смотрела на Диму глазами полные удивления и страха. А он смотрел так, будто сейчас убьёт меня и спрячет моё мёртвое тело где-то в лесу.
Через пару секунд он отпустил меня, но смотреть продолжил также, как пару секунд назад. Я не отводила взгляда, смотрела, вверх поднятой головой прямо в его голубые бездны.
— Что происходит? — прошипел он, смотря на меня сверху вниз.
— Я…
— Тебе было весело? Притворяться другим человеком и издеваться надо мной. Это ты так решила наказать меня за то, что я сделал два года назад? — Дима был зол. Просто в ярости.
И я решила рассказать ему всё:
— Нет, я не…
— Не отрицай явного. Если ты сейчас же не скажешь, что происходит и какого черта ты носишь линзы — тебе конец, Романова.
— Я всё объясню, но только не здесь.
— Стоп, это значит… Как же я мог забыть?! Чёртовы спасатели…
Меня вдруг бросило в жар. Он вспомнил. Он всё вспомнил. То, что я бы хотела забыть и стереть из памяти. Всех, его, своей.
— Рассказывай всё сейчас же! Иначе тебе не поздоровиться.
И мне пришлось ему всё рассказать. От начала и до конца. Начиная с событий, произошедших десять лет назад, до событий наших дней.
— Глаза. Почему носишь линзы? — спросил грубо он, а я застыла. Не хотелось говорить об этом.
— Не хочу говорить. Это точно не связано с тобой.
— Лучше бы я не знал, осталась ли ты жива или умерла. Ненавижу всё также, или ещё больше, — его слова были ядом, вонзившиеся в меня острой болью. Мы наконец-то перестали так сильно ненавидеть друг друга, но всё вернулось к тому, с чего мы начинали.
— Я не нарочно пришла тогда туда. И ты сам мне всё рассказал.
— Скажешь хоть одной живой душе — превращу твою жизнь в ад. Усекла?
— Я не осуждаю тебя за твои увлечения. Мне наоборот, в радость, что…
— ПРОСТО ЗАТКНИСЬ! — заорал он, прижав меня обратно к стене. Было больно, но я молчала.
— До этого времени я пытался собраться и извиниться перед тобой, но сейчас я ни за что так не сделаю. Ты просто двуличная.
— Что ты ещё можешь сказать?! — вышла я из себя. Я орала на него, не желая смириться с этими словами о себе.
— Ещё? Так слушай…
— А теперь заткнись ты! Ты даже представить себе не можешь, что я пережила и переживаю сейчас. Я не говорила и не собираюсь говорить тебе то, почему я носила всегда эти чёртовы линзы! И с каждым днем, после той ночи, я пытаюсь понять тебя. Простить. Но нет, ты не изменишься. Ты просто козёл, которому насрать на всех кроме себя!
Ударив его между ног, я молниеносно забираю рюкзак со шлемом и убегаю из раздевалки, чувствуя, как сердце чуть ли не выпрыгивает из груди. Я зла. Так, что дышать нечем от этого чувства. Будто марафон пробежала…
Идя к подруге, я вдруг замечаю, как она стоит с Эдуардом и целует его. И он её. Так нежно, чтобы не напугать. Они выглядят вместе просто прекрасно. И я вижу, что Дана счастлива. Рядом с любимым человеком.
И смотря на это, я вдруг ощущаю желание быть любимой. Встречаться с парнями, целоваться и нежиться…
И вскоре, когда они отстают друг от друга, я быстро иду к подруге, прощаюсь с Эдуардом и уезжаю с территории аэродрома на полной скорости…
***
Дима чуть ли не упал на месте, когда почувствовал ужасную боль от удара Элайзы. Он бы ни за что не притронулся к ней, но запугать должен был. Просто ужас как он был зол.
Чёрт, каким же он тупым себя считает сейчас. Просто придурок, раз не смог понять, что за маской равнодушной гонщицы скрывается та, о которой он думал добрых десять лет. Он боялся, что его бывшая подруга умерла. Ведь после того дня он не видел её больше никогда. Она уехала куда-то, а следом деревню покинул и он…
Дима вдруг вспомнил их разговоры у реки. Интересно, ей и в правду было смешно с него? Наверняка рассказывала об этом своей подружке и обе в голос смеялись. Как же он ненавидит её! Так бы и забыл о её существовании, но таких таблеток нет.
Но он понимал и чётко осознавал, что ему становилось легче каждый раз, когда делился с ней тем, что у него на душе. Дима ни с кем и никогда не разговаривал по душам. И даже Настя знала о нём лишь то, что он иногда может хорошо петь.
И только Элайза поддерживала его. Говорила тёплые слова и шутила с ним искренне. Или не искренне? Он это не знал. Может, она смеялась после этих разговоров, поедая попкорн с подругой…
Проверив окрестность на наличие недоброжелателей, он тихо вылез из раздевалки и быстро побежал к своему байку. Оседлав его, он поехал туда, куда ездит всегда. Когда ссорится с отцом или у него просто ужасное настроение…
— Чёрта с два! — заорал от злости он и прокрутил ручку газа на максимум.
Он будто парил над землёй, так быстро ехал. И не боялся ведь, что может умереть. И не волновался, что все будут вспоминать. Кто? Лживые друзья? Эгоистичные родители?
Доехав, он снял шлем, слез с байка и медленно подошёл к берегу. Ему стало спокойнее, когда он выпустил все эмоции на ветру.
Дима вдруг вспомнил первую встречу с «Молли» на этом месте. Он следил за ней минут пять до того как подошёл и заговорил с ней. Она запела детскую песенку, а ему стало смешно с неё. Он подумал, что она весёлый и жизнерадостный человек, который не боится трудностей. А преодолевает их, смело смотря вперёд. Может, он все-таки ошибался в том, что она жалкая?
— Так, стоп. — Он сам остановил свой поток мыслей об однокласснице. Не хватило ещё ему о ней думать.
Он уже решил, что извинится перед ней завтра, но всё желание было сорвано именно ею. Не стоило им встречаться сегодня. И он узнал её тайну. Теперь они квиты. Он знает её тайны, она — его.
И, может быть, между ними всё не так ужасно, как казалось Диме? Может, всё ещё может исправиться?..
***
Доехав до дома, я захожу в квартиру и иду прямиком в комнату. Дана следом за мной. Она молчит, не понимая что со мной. Но даже не пытается разузнать. Всё равно не сказала бы.
— Успокойся, всё будет хорошо, — подруга села рядом со мной на не заправленную кровать и обняла меня. А я закрыла лицо руками и заревела.
— Он всё узнал… — прошептала я, тихо всхлипывая.
— Кто узнал? Кого? — она не понимала. Просто сидела и обнимала меня. Иногда объятья помогают лучше слов…
— Дима. Он был там! Он… он забежал в раздевалку и увидел меня… Что делать? Я не знаю как быть.
Дана от удивления резко отстранилась от меня. Но потом обняла ещё крепче и погладила по голове.
— Всё будет хорошо. Просто поговори с ним и выясни что к чему. Он же вспомнил и детство. Значит, точно простит и вы помиритесь.
— Он простым русским языком сказал, что ненавидит меня!
— Успокойся. Вы же и раньше не особо дружили. С чего бы сейчас об этом так беспокоится?
— Сейчас он всё знает и может рассказать об этом кому угодно!
Встав с кровати, я вытирая лицо от слёз и подхожу к окну. Там уже потемнело и звёзды светили в ночном небе, словно огоньки во время салютов.
Может ли случится так, чтобы и в правду все было хорошо? Я не понимаю ничего. Но точно знаю, что виновата сама. Не нужно было давать ему рассказывать свои тайны мне. Хоть я и не стала бы говорить что-то ужасное об этом, всё равно не стоило…
— Хватит думать. Лучше ложись спать и отдохни. Утро вечера мудренее, не так ли?
Спать не хотелось от слова совсем. За чьи ужасные грехи мне приходится расплачиваться таким способом?!
— А ну сядь на кровать, — Дана потянула меня за собой и усадила на кровать. — Я останусь с тобой сегодня. Маме позвоню и скажу. Пойду сделаю нам чай и потом ты ляжешь спать.
Она так и поступила. И уже через пятнадцать минут мы сидели на кухне и в тишине пили чай. К слову, мама вернётся ещё не скоро. У неё командировка какая-то в Питере…
— Успокоилась? — с надеждой в глазах спросила Дана.
Я кивнула, продолжая пить горячий напиток.
Хотя не совсем. Я всё ещё думала о том, что будет завтра? Золотов на этот раз точно не оставит это без внимания. Он точно наговорит мне всего, чего никогда не говорят мужчины при женщине.
— Всё, хватит думать. Идём спать. Поспишь, отдохнёшь и всё решим на свежую голову, — Дана встала со своего места, убрала кружки в раковину и взяв меня за плечи, подтолкнула в комнату.
Я легла справа, а она рядом со мной. Мы не говорили ни о чём. Нам было комфортно вместе даже молчать. Поэтому подруга быстро уснула, а я всё ещё думала обо всём.
На миг вспомнила нашу первую встречу с Димой у реки. Он появился совсем неожиданно. И говорил так взросло… И вёл себя также.
Спустя двадцать минут мне наконец-то удалось заснуть. Только ужасные сны снова настигли меня…
Мы опять в старом доме с Димой. Мы играем весело в догонялки, но потом, когда ничего не замечаем, языки пламени начинают сжигать всё на своём пути. Никто из нас не знал, откуда он появился. Я не знала что делать, куда бежать. Просто стояла на месте и ревела. А Дима меня успокаивал, хотя сам был на грани срыва.
Я ничего не слышала, только треск дерева и быстрое биение собственного сердца. Я думала, что это конец. Мы умрём и заживо сгорим. Но нас спасли за миг до того, как дом полностью загорелся и пламя сожгло абсолютно всё. Я боялась вдруг умереть, потому что первым достали Диму, а когда я оказалась на воле — то друга больше не видела. Никогда…
Я резко просыпаюсь. Грудь бешено вздымается, а сердце быстро колотится. Вокруг тихо и темно, но воспоминания из сна будто висят в воздухе, словно дым с пожара. Я сжимаю ладони, чувствуя влагу между пальцами — то ли от пота, то ли слёзы…
Повернувшись, вижу как Дана сладко посапывает, поэтому не решаюсь делать резкие движения. Медленно ложусь на спину и закрываю глаза, стараясь успокоиться от кошмарного сна.
И через некоторое время мне удаётся успокоиться. И я погружаюсь в сон, совсем забыв обо всём на свете. Лишь я, кровать и спокойствие…