15 глава
Все дни до этого до меня не доходило осознание.
Утро седьмого дня. Настроение было наилучшим, ведь в голову вонзилось осознание-завтра домой! Не прийдётся вставать рано, делать зарядки, давиться отстойной кашей. И нам с Ромкой не прийдётся так запутанно прятаться. Мы сможем ходить к друг другу домой.
От подобной мысли в животе началась атака. Я невольно улыбнулся. Конечно, покидать лагерь грустно. Неимоверно. Может я даже всплакну на церемонии закрытия, ведь сентиментальность-черта, присущая мне.
Последняя зарядка в этом лагере. Было...какое-то странное опустошение. Делая упражнения, я думал ни о чём. Просто повторял за тренером. На автомате.
На завтраке я охотно ел. И не я один. Ромка и Бяша тоже съели эту кашу. Да и в принципе многие из отряда с азартом поедали эту давку. Удивительно, не так ли?
После завтрака у нас завязался разговор.
-может сгоняем на кружок, а?-спросил Ромка.
Я немного подумав ответил.
-а давайте. Я как раз на гитаре умею брянькать и немного на пианино.
-ого, Тох! Музыкант, на!-я улыбнулся.
-да какой из меня музыкант то? Не достоин я такого.
-твои достоинства говорят обратное-ехидно посмеялся Ромка.
Я бросил на него строгий взгляд, но взглянув в его глаза, в которых играл огонёк, засмущался и мысленно послал его. От своих же мыслей я рассмеялся. Друзья посмотрели на меня, после чего тоже рассмеялись. Казалось все проблемы исчезли. Я был в дымке какой-то эйфории...завтра домой. Никакой школы. Лето же. Экзамены лишь в следующем году. Это...как-то невероятно. Ощущение, как будто я нахожусь между пространством и временем.
Мы пошли на музыку. Но этот кружок был бесполезен. Государство предоставило лагерю всё, кроме инструментов. А оказывается тот паренёк, у которого мне Ромка обещал взять гитару, её не взял. Он оставил её дома.
-Тошик, ты не расстраивайся! Мы как в посёлок вернёмся, найдём тебе гитару!-я действительно не был расстроен, но зато был польщён поддержкой Ромы.
-спасибо-одними губами сказал я. Оглянулся по сторонам и поняв, что никто не смотрит, быстро чмокнул его в висок. Ромка отвернулся и уткнулся раскрасневшимся лицом в руку. Он мило смущался. Я в принципе заметил, что если брать какую-то инициативу на себя, то Рома теряется. Если это касается отношений, конечно. Он начинает краснеть как помидор. Это выглядит забавно.
Я улыбнулся. Уже какой раз за день меня выбивает из коллеи то, что это последний день на этой смене, в этом лагере. Да, это была всего неделя, зато какая...!
Было грустно осознавать, что завтра жизнь станет как раньше. Но в то же время я хотел домой. Очень! Я и по Оленьке соскучился.
После обеда, на тихом часу, мы наконец-то погуляли втроём. Обычно Бяша либо спит, либо проводит время с Викой. А мы с Ромкой вывозим команду Вольтрона на себе. Грустно, зато с толком.
-пошлите отойдём, покурим, на!
-я только за.
Я же как обычно промолчал. После того, как я решил покурить, об этом и думать перестал. Казалось, что задохнусь. Честно-честно. Я прям почувствовал вкус могилы и земли, которой меня закопают и напишут на надгробие «пытался покурить». Вот мама восторжествует со своим «я была права».
Мы отошли к забору.
Оба достали по пачке сигарет, зажгли и закурили. Молча. Я стоял и переваливался с носка на пятку. Увёл свой взгляд куда-то в сторону.
Краем уха услышал Ромкин смешок. В голове представлял, как он ехидно на меня посмотрел.
Вдруг он взял меня за обе щеки, повернул лицом к нему и выдохнул на меня пар сигарет. Да этого он явно сделал жёсткую тяжку. Я сразу поморщился, отвернулся и закашлялся. Тем временем рядом послышался смех.
-ну и гадость, Ром!-сказал я, когда почти прокашлялся.
-да ладно тебе Тошик! Разок то...
-помолчи, Ром, лучше просто молчи.-я положил руку ему на плечо. Он засмеялся, потушил сигарету. За ним повторил действия и Бяша. Мы пошли гулять дальше.
-вы видели, кста какой Денчик теперь шуганный, на!
-Фомин то? О да. Так приятно смотреть на этого щенка! Нехуй к Антошке лезть было!
-да да. Ублюдошный он. Зато вряд ли теперь подойдёт.
-да он ведёт себя как девчонка-фанатка, на!
-да уж, как девчонка это точно! Даже Семён так от нас не бегал, как Фомин за нами!
Бяша и Рома заржали.
-Тошик, ну ты чё! Я же вижу как ты покраснел от смеха!
-но это некультурно! Он умер!
-ой, опять эта песня! Антох, выпусти своего внутреннего демона!
Я закатил глаза и посмеялся. Всё-таки шутки про Семёна будут актуальны всегда, не так ли?
Мы проболтали весь тихий час. Тем для разговора было куча. Непонятно даже откуда. Так банально, но так...комфортно?
После полдника было много свободного времени. Чтобы собрать вещи. А судя по тому, что мой рюкзак пуст, а вещей в поле зрения нет-время нужно точно немало.
Мероприятие было сегодня в 9 вечера. Так как прощальный костёр-это то ещё ночное веселье. Или слезливое пение ангелов. Я ещё не решил.
Дискотека начнётся сразу после прощального костра и будет до 1 ночи. Но вероятность того, что её продлят-миллион к миллиону. Так всегда бывает. Продлят дискотеку минимум до 3х. А значит я смогу насладиться атмосферой лагеря напоследок. И это грело душу. Всё-таки не зря я поехал сюда. Совсем не зря. И теперь понятно, откуда было чувство, что эта поездка всё изменит.
Ромка первый умчал в душ. Бяша отправился на свидание с Викой. Это их последняя прогулка тут. Она в наш посёлок приезжает раз в месяц на неделю. Так что 3 недели в месяц, Бяша будет словно туча. А может и нет. Мы уж точно не позволим ему грустить.
Я начал потихоньку разбирать вещи. Собрал сумку. Выбрал в чём поеду. Убрал свой скетчбук, свои личные вещи. Я пошёл в душ, Рома к этому времени как раз вернулся оттуда.
По моему приходу, Ромка тоже уже собрал вещи. Мы решили прогуляться до речки.
Уже сидя на траве и смотря на ту самую речку, меня вдруг осенило. От подобных мыслей я погрустнел.
-мы её больше не увидим-с грустью сказал я.
-кого?-Рома озадачено уставился на меня.
-как это кого? Речку, Ром.-Ромкин немного обеспокоенный взгляд сменился мягким и умилённым.
-Тошка, у нас в посёлке покрасивее будет!
-но ведь у этой речки...ну...мы...-Ромка подобрался ближе и утянул меня в поцелуй. Отстранившись, его лицо было также близко. Он всматривался в мои глаза.
-это место мы не забудем. Обещаю, Тошик.-он ещё раз поцеловал меня, и положил свою голову мне на колени. От смущения я сгорал. В животе творился хаус. А лицо горело до ушей.
Это было чертовски приятно.
Интересно, когда я привыкну к тому, что я счастлив?
Я начал перебирать волосы Ромы и смотреть на небо.
-а кем ты хочешь стать? Ну...работать кем?
-я хочу быть полицейским-уверенно ответил Ромка.
-реально?
-ну да. Правда я состою на учёте, но...ведь если долго мучится, то всё получится, ведь так?
-у тебя получится, я в это верю.
Ромка повернулся к моему животу и уткнулся в мою футболку (у живота) носом.
-господь бог, что я такого сделал, что вы мне дали такой подарок, как Тошка?
-тот же вопрос-шёпотом прошептал я. Действительно. Что мы такого хорошего в жизни сделали, что достались друг другу?
Ромка тепло дышал мне в живот. Его дыхание проникало сквозь футболку и било прямо в кожу.
Это знатно так возбуждало.
Что могу сказать ещё: терпи, Антошка.
Единственный выход-продолжить разговор.
-когда ты понял, что я тебе нравлюсь?-вопрос вылетел из моих уст совершенно внезапно. Поняв, что ляпнул, я быстро продолжил: вроде Полинку недавно ревновал...
-да я не её ревновал, а тебя...ты мне ещё с 9 класса нравишься, Антон.
Я отвёл взгляд.
-принял этот факт я сам недавно. А начал догадываться примерно тогда же, когда и ты, Рома-он посмеялся мне в живот. Поднялся и опять поцеловал.
В тот день мы очень много целовались. Наслаждались каждым мгновением. Вели себя так, будто сами расстанемся с окончанием этого лагеря. Хотя оба знали, что вцепимся в друг друга как клещи, по приезду в город. Его губы стали для меня самым лучшим средством счастья. Моим витамином счастья. Моим дофамином.
* * *
Мы с отрядом направились на поляну. Она была близко к выходу из лагеря. Уже странно называть свой отряд-своим классом. Я их всех увижу 1 сентября. Но было...не знаю. Это ощущение опустошение, о которым я твержу сам себе весь день. Оно не даёт мне покоя. Неужели я так полюбил этот лагерь?
На поляну собрались все отряды. В том числе и наш.
Мы встали в огромный круг. Такой круг я видел только в городе, когда на площади в Новый год вышли все дети моего двора. Я стоял между Ромой и Бяшей. Рука Ромы ещё никогда не была такой тёплой.
Все вожатые и учителя, спонсирующие этот лагерь, собрались у костра. Вожатые почти с нами не работали, так что половины из них я не знаю. Они встали по кругу спиной к деревяшкам, которые должны были скоро стать костром. К нам лицом.
-дорогие наши дети! Вот и подходит к концу смена в нашем прекрасном лагере! Каждый из вас сиял на протяжении всех дней в этом месте. Каждый узнал что-то новое. Подружился с кем-то. Эта смена процвела только благодаря вам. И конечно же...
Тут начали представлять вожатых, учителей, директора лагеря...и много кого ещё. Люди с других отрядов потихоньку начинали распускаться. Вода брызнула из глаз многих на словах: «лагерь-ваш дом, ваша семья. Место, где вам рады! Мы будем всегда открыты вам! Прощай, мой милый лагерь! Мой милый друг!»
Все начали хлопать в ладоши. Взглянув на Ромку я понял, что тот в растерянности. Я его понимаю. Вроде плакать не из-за чего, но я почувствовал, как намокли мои ресницы.
Начали говорить вожатые. Каждый обращался к своему отряду. После них учителя, которые тоже были скажем так, вожатыми.
Напоследок слово дали директору лагеря.
-мои дорогие, на ваших глаз стоят слёзы! Горькие, мокрые слёзы! Сейчас плачут многие из вас. Я вижу, как вы любите это место. В эти моменты, я понимаю, что ваше поколение-не останется равнодушным к подобным местам. Как сказала Наталья Андреевна, лагерь-ваш дом. И тут, вам все рады. Эта смена пролетела очень быстро и возможно с кем-то из вас мы больше никогда не увидимся, но поверьте мне...мы будем вас помнить. А вы будете помнить нас. Каждый из вас сияет, так вот попрошу вас-не гаснуть!-я держался из последних сил. Хотелось зареветь. Это место стало таким дорогим. Таким родным. Да. Я никого не потеряю, уезжая отсюда, но...речка, концертный зал, церквушка и поле с полевыми цветами, корпуса...это всё я больше вероятно не увижу.
Я почувствовал, как чей-то нос уткнулся мне в висок. Все думают, что он мне просто что-то говорит, но это лишь скрытый способ прикоснуться друг к другу.
-не плачь, Тош. Прошу. А то зареву я. И все меня посчитают...
-Ром, я...не могу. Никто тебя никем не посчитает! Даже Денис ревёт.
Он посмеялся и незаметно быстро прикоснулся губами к моему виску и отстранился.
Мы опять похлопали речи директрисы. Она дала разрешение и вожатые подожгли огромный костёр. Все отряды тем же кругом уселись на рядом стоящие лавки.
В центр встал один из вожатых-Артемий. Ему около 35 на вид. Он подключил к оборудованию гитару. Сел на стул и начал знакомую всем мелодию песенки «Ассоль».
Вытирая очередную слезу, я, вместе с кучей детей лагеря, начал петь.
«У синего моря,
Где бушуют бураны,
Жила там девчонка
С именем странным.
И часто бывала,
Она на просторе
В мечтаах уплывала
За синее море...»
Самое интересное, что когда поёшь лагерные песни, в последний день смены, чувствуешь родственную связь со всеми детьми лагеря. Даже с теми, кого я считал мерзким, или терпеть не мог...все стали чем то связаны со мной.
Это было странно, но приятно. Слёзы не душили. Совсем не причиняли дискомфорт. Никто уже не рыдал взахлёб. У всех слёзы просто текли. И их никто не замечал. Совсем никто. Просто какая-то вода из глаз, совершенно не мешающая мне.
«Алые паруса, Алые паруса
Алые паруса паруса
Асоль + Грей
Алые паруса, Алые паруса
Алые паруса паруса
И там за морями,
За синей чертою,
Жил парень отважный
С открытой душою.
Мечтал он о море
О подвигах славных
Мечтал о походах
В дальние страны...»
-Прошу! Сыграй же что-то из «Арии»!-крикнул кто-то по окончанию песни.
Оу, группа Ария. Песни этой группы играют все, кто играет на гитаре. Они не были бы так популярны, если бы легко не игрались на инструменте. Я услышал знакомые аккорды самой популярной песни Арии «Потерянный рай»...
Все ребята положили руки друг друг на плечи и начали качаться влево-вправо. Вода текла из глаз. Это было приятно. Когда ветер дул в лицо становилось даже прохладно.
«От края до края небо в огне сгорает
И в нём исчезают все надежды и мечты,
Но ты засыпаешь, и ангел к тебе слетает,
Смахнёт твои слезы, и во сне смеёшься ты.
Засыпай на руках у меня, засыпай,
Засыпай под пенье дождя,
Далеко, там, где неба кончается край,
Ты найдёшь потерянный рай...»
Я осмотрел всю толпу людей. Вожатые с умилением оглядывали сидящих на скамьях детей, и пели песни, сами же дети проливали свои слёзы и также синхронно подпевали знакомую песню.
«...И жизнь разбивает все надежды и мечты.
Засыпай на руках у меня, засыпай,
Засыпай под пенье дождя,
Далеко, там, где неба кончается край,
Ты найдёшь потерянный рай»
Спев последний куплет этой песни, началась следующая. Потом ещё и ещё...никто не уставал петь песни. В последний день лагеря. Ау! Совсем! Последний!
Когда всё закончилось, я почувствовал тройное опустошение. Теперь точно почти. Почти конец истории.
Все помчали на дискотеку, а мы как обычно в корпус.
Ромка мне опять открылся. Рассказал пару историй из детства, связанных с отцом. После этого я опять его утешал объятиями. Прекрасно понимая, что объятия-самое лучшее лекарство от боли.
-Тош, я тебя очень люблю-утыкаясь мне в шею сказал Ромка. Я даже впал в недолгий шок. Он мне почти ни разу не говорил, что...любит. Говорил, что я лучший его подарок, что самое дорогое, что я ему нравлюсь, что он в меня влюблён...но слова «люблю»...
-я...я тоже. Я очень тебя люблю...Ром.
Мы сидели в объятиях около 20 минут. Просто думали о своём, но находились в комфорте.
Поговорили немного, пообнимались, поцеловались, долго целовались, снова обнимались...
А потом легли спать.
Но из головы долго не выходили его губы, целующие каждый сантиметр моего лица, его руки, трогающие мой живот, мою шею, мою талию, мои щёки, мои волосы...его глаза, смотрящие на меня с такой теплотой, его шея, в которую я часто утыкаюсь носом, так как рост на больше не позволяет. От него пахнет очень приятно. Я так привык к этому запаху...
Сигареты, дождь и яблоки.
2378 слов
Конец близок...
🥺