Глава 10. "Том осознаёт"
После того, как Симона и Йост закончили разговор с Томом и успокоили Билла, они приняли решение. Они не стали устраивать скандал, не кричали, но решили наказать Тома иначе — игнорированием. Это был их способ показать ему, что такое настоящее наказание.
В следующие несколько дней Том чувствовал себя как будто был вычеркнут из их жизни. Симона, которая обычно всегда была внимательной и заботливой, даже не взглянула на него. Она говорила только с Биллом, искренне интересуясь его состоянием, его мыслями, его день за днём. Она с ним играла, смотрела фильмы, приглашала его на прогулки.
Йост тоже стал совершенно безразличен к Тому. На ужинах он сидел напротив сына, но его взгляд был холодным, почти пустым. Все разговоры были исключительно с Биллом, а Том сидел молча, чувствуя, как его мир постепенно рушится.
Каждый раз, когда он пытался что-то сказать, Симона просто избегала его глаз, а Йост продолжал отвечать на вопросы Тома с сдержанным тоном, как будто его вовсе не касались. Это раздражало Тома всё больше и больше, но парадокс заключался в том, что именно эта тишина, этот игнор, был для него настоящим наказанием.
Он пытался снова и снова привлечь внимание, но каждый раз получал только молчание и холод. Даже маленькие жесты, которые он считал обычными — рука Симоны, поглаживающая Билла по голове, или улыбка Йоста, когда тот говорил с ним, — теперь были полностью направлены на Билла.
Том начал чувствовать себя одиноким и заброшенным. Всё больше и больше ему становилось некомфортно. Его мысли крутились вокруг одного вопроса: Как всё это исправить?
В конце концов, когда их молчание стало почти невыносимым, Том не выдержал. Он вернулся домой раньше обычного, зашел в свою комнату, закрыл дверь и с тяжёлым вздохом упал на кровать. В голове вертелись слова, мысли, но ему не хватало смелости их произнести. Он не знал, с чего начать. Он знал только, что это его вина, и теперь он должен найти способ вернуть отношения с Биллом, а также с Симоной и Йостом.
На следующий день, когда он по привычке пришел на кухню и увидел, как Симона и Йост общаются с Биллом, сидя на диване и смеясь, его злость как будто ушла. Он почувствовал в себе что-то другое — угрызения совести, сожаление. Он знал, что если не заговорит сейчас, то может потерять всё. С каждым взглядом на их улыбки, с каждым смехом, он чувствовал, как его сердце сжимается.
Сконфуженно подходя к Симоне, Том, наконец, выдохнул:
— Мам, мне... мне нужно с тобой поговорить. Прости меня, пожалуйста.
Симона подняла взгляд, но не сказала ни слова. Она просто молча взглянула на него, и её взгляд был полон того самого холодного, безразличного взгляда, который Том так ненавидел. Она ждала, пока он сам всё осознает.
Том почувствовал, как его нервы начинают сдавать. Он не мог терпеть эту тишину больше. Он не знал, как вернуть то, что он потерял, но он был готов попробовать.
— Я... я не знаю, что со мной было, — сказал он, сжимающимся голосом. — Я был... я был глупым. Я не хотел обидеть Билла. Мне просто... сложно. Я не могу привыкнуть, что у меня теперь есть брат.
Симона молча кивнула, но она не сняла своего взгляда с Билла, как будто не видела Тома. Это ранило Тома ещё больше, но он продолжал:
— Я знаю, что он не виноват. Я не должен был так с ним обращаться. Прости меня, пожалуйста.
Йост, который сидел рядом с Симоной, наконец-то взглянул на Тома и сказал:
— Ты понимаешь, что это было несправедливо, Том? Мы все старались, чтобы ты не чувствовал себя одиноко, а ты разрушил всё. Ты должен это исправить, если хочешь, чтобы я тебе снова доверял.
Том замолчал, его горло сжалось от стыда. Он чувствовал, как тяжело ему осознавать свою ошибку. Но что было хуже всего, так это то, что он не знал, как исправить то, что он сделал с Биллом.
Он уже собирался уйти, чтобы спрятаться в своей комнате, но Симона, наконец, повернулась к нему и сказала:
— Том, нам нужно поговорить. Ты будешь с нами или нет? Мы не можем больше терять время, не принося извинений друг другу.
Это было первое слово, которое Том услышал от неё за последние несколько дней, и оно было как маленький лучик надежды. Он понял, что хотя бы для неё он всё ещё важен, и он готов был попробовать.