Не тот Гость

Прошло ещё несколько встреч-вечеров. Они были разными — как кусочки мозаики, из которых складывался новый, странный мир Маргарет. Мир, где она могла забыть, кто она такая и какой груз лежит на её плечах. Забыть о трудных моментах из прошлого, о бесконечных совещаниях, о вечном чувстве, что она должна быть сильной за всех и думать о всех. Погрузиться в момент, когда Маргарет была лишь женщиной — хрупкой, со своими мечтами, которые когда-то отложила в долгий ящик и забыла там.

Каждая встреча с Лео становилась маленьким приключением на вечер. Это словно глоток свежего воздуха в закрытом пространстве её жизни.

Ресторан с панорамными окнами и шикарным видом на ночной город, где метрдотель встречал её по имени с неизменной, отточенной улыбкой. Маргарет поймала себя на том, что не слышит посторонних звуков. Смех гостей, приглушённую музыку, звон бокалов за соседними столиками — всё это исчезло, стёрлось, растворилось. Она сидела, откинувшись на спинку стула, и слушала молодого парня напротив.

Лео рассказывал о том, как тётя Лю ловила кота, укравшего с кухни целую рыбину. Он жестикулировал, входя в роль. Показывал, как кот прокрался к разделочному столу, как замер, прижав уши, и как потом, пойманный с поличным, сидел под столом с виноватой мордой и торчащим из пасти хвостом. Возможно, он не испытывал искреннего раскаяния.

Маргарет смеялась. Она смеялась над нелепыми историями, которыми они обменивались весь вечер, совершенно забыв о том, что завтра у неё телеконференция с советом директоров. Вопрос подождёт. Совет подождёт. А этот смех — он был здесь и сейчас, и он был настоящий.

Пару раз были прогулки в парке вместо ресторана. Лео сказал просто, как о чём-то само собой разумеющемся:

— На улице сегодня прекрасная погода. Грех сидеть в четырёх стенах и смотреть на людей в вечерних нарядах. Хотите, покажу одно место? Там тихо и белки почти ручные.

Маргарет не раздумывала ни секунды. Она кивнула, и через полчаса они уже шли по аллее. Маргарет опиралась на его руку, и это было не неловко, а удобно — как будто так и должно быть. Шорох веток деревьев, запах земли и листьев, прохладный ветер, путающийся в волосах. Она слушала этот парк, вдыхала его, впитывала. Вспоминала, когда в последний раз вот так ходила с кем – то, не смотря на время.

Они останавливались у белок, которые нагло выпрашивали орехи, подбегая почти вплотную и вставая на задние лапки. Маргарет охотно бросала им вкусняшки, купленные у старушки у входа. Нагнуться и покормить с рук не позволяли колени — тело легко могло напомнить, что ей уже не восемнадцать. Но Маргарет не жалела об этом. Просто принимала как данность.

— В детстве, — начала она, глядя, как белка ловко разгрызает орех, — я тоже пыталась приручить такую. Недалеко от нашего дома их было много. Я сидела на скамейке с горстью орехов и терпеливо ждала. Однажды одна подошла, взяла орех с ладони... а потом укусила меня за палец. До крови. Я орала так, что моя мама прибежала быстро. Она сразу повезла меня в больницу — боялась, что я подцепила бешенство или ещё какую заразу, — она улыбнулась своим воспоминаниям. — Всё обошлось. А белку я потом ещё долго пыталась подкармливать, но уже осторожнее.

Она поймала себя на мысли, что сейчас не думает о сделках, об акциях, о Ричарде с его вечными претензиями. Она просто идёт. Дышит. Живёт.

Сейчас же, подъехав к её дому на своём «Харлее», Лео был встречен неожиданным зрелищем: Маргарет ждала его уже на крыльце. Удивительно, но одета она была не в строгий костюм или платье, а в простой, мягкий, неброский кардиган и удобные домашние брюки. В руках — трость, на лице — мягкая, почти домашняя улыбка. Без косметики, без доспехов. Просто женщина, которая кого-то ждёт.

Лео быстро поднялся по ступеням, держа в руках шлем.

— Добрый вечер. Вы сегодня... иначе выглядите. Очень уютно, — сказал он, и это прозвучало искренне, без намёка на заискивание.

— Спасибо, Лео. Добрый вечер, — она чуть склонила голову, принимая комплимент. — Сегодня без ресторанов и прогулок. Сегодня мы проведём время на моей кухне. В нашем меню — испечь кекс с джемом. Лимонным. Домашним, Стивенс варит по своему секретному рецепту.

Лео замер, не веря своим ушам. Шлем так и остался в руке.

— Простите, что? Вы не шутите? — он переспросил на всякий случай. За всё время работы в «Палладиуме» клиентки не просили его готовить. Были просьбы и поизощрённее, но, чтобы просто... печь кекс? Это было в новинку.

— Абсолютно серьезна, Лео. Сегодня вечер пройдёт за готовкой. Всё будет по рецепту, который я не открывала лет двадцать, — она помахала рукой, приглашая следовать за собой. — Вся кухня в нашем распоряжении. Идёмте. Чувствую, это будет очень хороший вечер.

Лео пожал плечами и направился следом. Как хорошо, что сегодня он оделся проще — не под ресторан или кафе. Идеально для готовки.

На кухне царила атмосфера благоговейного ужаса и предвкушения, ещё чувствовалось лёгкое волнение. Маргарет, несмотря на внешнее спокойствие, слегка нервничала — это выдавали пальцы, чуть крепче сжимавшие трость. Лео, облачённый в розовый фартук (Стивенс, видимо, обладал тонким чувством юмора, раз оставил именно этот), поверх чёрной майки, с закатанными рукавами, склонился над миской, смешивая муку и разрыхлитель. Его татуировки — замысловатые узоры — выглядывали из-под ткани, создавая странный, но почему-то органичный контраст с кухонной утварью и фартуком в цветочек.

Маргарет сидела на высоком стуле у островка, с бокалом белого вина в руке. Она дирижировала всем процессом, заглядывая в пожелтевшие страницы старой кулинарной книги. В её голове всплывали картинки прошлого, такие яркие и живые, что на мгновение ей показалось — она слышит детский смех за спиной.

— Три яйца комнатной температуры, — читала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я всегда забываю их достать заранее. Раньше, когда дети были маленькими, я пекла им каждую неделю что-то сладкое, в основном кексы. Шоколадный, лимонный, с изюмом или цукатами, — она замолчала, глядя куда-то сквозь время, и сделала глоток вина. — Кухня тогда пахла ванилью и корицей. Дети бегали вокруг, просили тесто, пачкались в муке... А однажды мой сын, совсем ещё мелкий, залез на стул, дотянулся до миски и опрокинул её на себя. Весь был в тесте, с ног до головы.

Она замолчала, и тишина заполнила пространство. Не пустая, а наполненная тем, что не высказано.

— А сейчас... — продолжила она тише, — сейчас им кексы делает кондитер в лучшей кофейне города или личный повар, если они соизволят заказать. Не думаю, что они частые гости на собственной кухне.

В её голосе не было злости. Только тихая, щемящая грусть — та, что приходит с осознанием, что время не повернуть вспять.

Лео, взбивая яйца с сахаром, слушал и кивал. Он не перебивал, давая пространству быть.

— Понимаю вас, — тихо ответил он, когда пауза затянулась. — Моя бабушка тоже любила печь. Иногда баловала кексами. Обычные, шоколадные. Без всяких глазурей и посыпок, только с начинкой внутри, много начинки, — он улыбнулся, вспоминая. — Она говорила, что главное — это сюрприз. Разрезаешь, а там — жидкий шоколад или конфи из вишни. Она больше любила булочки с маком, но кексы были для особых случаев. Парень размешивал массу, и движения его были почти медитативными. — Духовка у неё была старая, грела неравномерно, так что половина кексов всегда подгорала. Но вкус... вкус был таким, что никакой ресторан не повторит. Потому что там была не просто выпечка. Там была забота. И время, которое она на это тратила.

Маргарет смотрела на него, и в её глазах мелькнуло что-то тёплое. Кажется, она начинала понимать, почему этот парень так зацепил её с самого начала. Лео умел говорить о простых вещах так, что они становились глубокими и такими близкими.

— Ваша бабушка была хорошей женщиной, если верить вашим словам.

— Была, — коротко ответил Лео, возвращаясь к тесту. — Лучшая. И самая добрая. Добрее неё я никого не встречал. Даже когда злилась, всё равно пекла что-нибудь вкусное. Говорила: «Гнев гневом, а пироги по расписанию».

Маргарет улыбнулась, делая ещё глоток вина. Разговоры и ностальгия — это хорошо, но кекс сам себя не приготовит. Она открыла было рот, чтобы дать следующее указание, но в этот момент дверь кухни тихо отворилась, и на пороге возник Стивенс. Его лицо, обычно бесстрастное, как у статуи, выражало лёгкую обеспокоенность — для него это было равносильно крику о помощи.

— Миссис Колт, — тихо начал он, — к вам гость. Мистер Ричард. Я сказал, что вы не ждали в это время гостей, но он настаивал. Как всегда, — добавил он с едва уловимой усталостью в голосе. Очевидно, сын вёл себя так всегда — настаивал на своём, игнорируя любые границы. И даже не подумал позвонить матери перед визитом.

Прежде чем Маргарет успела ответить, в кухню уже вошёл Ричард. Он сиял. В руках — кейс, на губах — победная улыбка. Редкое зрелище. Его мать знала все ситуации, когда сын мог быть так рад, и все они касались либо денег, либо власти.

— Мама! Отличные новости! — начал он с порога, не здороваясь, не замечая никого вокруг. — Я только что подписал контракт с «Братьями Харпер». Это та сделка, которую мы готовили полгода! — он говорил громко, возбуждённо, и лишь через несколько секунд его взгляд, наконец, упал на Лео.

Картина, открывшаяся Ричарду, требовала осмысления. Парень стоял у стола, с венчиком в руках, в этом дурацком розовом фартуке, с татуировками, змеящимися по предплечьям, и с пирсингом в брови. На лице парня застыла вежливая, нейтральная полуулыбка. Он слегка помахал рукой, не выпуская венчика.

— Здравствуйте, — спокойно сказал Лео из вежливости и снова уткнулся в тесто, продолжая замешивать, добавляя ингредиенты. Он чувствовал себя на удивление расслабленно, словно сейчас ему тут и место.

Ричард застыл на месте, забыв о том, что говорил. Победная улыбка сползла с его лица, уступив место сложной гамме эмоций, в которой смешались недоумение, замешательство и нарастающее раздражение. Он переводил взгляд с матери на Лео и обратно. Контраст был вопиющим: его мама, леди Маргарет Колт, глава компании «Colt Holdings», женщина, чьё слово решало судьбы миллионов, сидит с бокалом вина на собственной кухне, пока какой-то уличный тип в кедах и с пирсингом месит тесто. Ему казалось, что мир сошёл с ума. Или его мать. Второй вариант был предпочтительнее, потому что легче поддавался контролю.

— Мам, кто это? — спросил Ричард, и в его голосе зазвенело напряжение, которое он даже не пытался скрыть.

— Мой друг — Лео. Мы сейчас печём кекс, как ты видишь, — ровно ответила Маргарет. Ответ был очевидным, но она произнесла его спокойно, как констатацию факта. Женщина не встала с места, не сделала попытки оправдаться или объяснить что-то сыну. Зачем?

— Хорошо, — выдавил из себя Ричард, стараясь взять себя в руки. — Мам, может, уделишь мне немного времени? Я ведь по делу прибыл, — продолжил он, пытаясь вернуть контроль над ситуацией. — Это ведь важно. Всего десять минут! - ему явно не нравилось, что мать игнорирует его просьбу и не горит желанием говорить.

— Ричард, я сейчас не настроена на дела, — мягко, но твёрдо сказала Маргарет. — Завтра я прибуду в офис и всё обсудим на совещании. Если хочешь провести со мной время, то можешь остаться на чай. Кекс будет готов через сорок минут. Помнишь, как в детстве вы ждали возле духовки кексик? — на её лице мелькнула слабая улыбка — тень надежды, что этот момент может стать поводом для простого, человеческого разговора.

— Посидеть... эм... — Ричард запнулся, снова бросив взгляд на Лео. Тот невозмутимо заливал тесто в форму, стараясь не пролить на пол или на себя. Сосредоточенный, погружённый в процесс. — Нам нужно поговорить наедине, мама. Это не по рабочему вопросу, обещаю.

Маргарет вздохнула. В душе она надеялась, что сын не врёт, и диалог будет не о контрактах. Она отставила бокал и, опираясь на трость, поднялась. Они вышли молча в холл, прикрыв за собой кухонную дверь.

Как только дверь закрылась, Ричард заговорил быстро, сбивчиво, стараясь не повышать голос, но это давалось ему с трудом. Его мать не любила, когда с ней говорят на повышенных тонах, и он это знал.

— Кто он такой, чёрт возьми? Откуда он взялся вообще? Ты понимаешь, как это выглядит со стороны? Посторонний мужчина, к тому же сомнительной внешности, на твоей кухне, в твоём доме! В час, когда к тебе могут прийти дети или другие гости!

— Я уже сказала, Ричард: он мой друг. Славный мальчик. Мне с ним интересно, — её голос был спокоен, как поверхность озера в безветренную погоду. — К тому же без предупреждения ко мне приходите только вы. Остальные гости заранее оповещают меня о визите.

— Интересно? С ним? — Ричард не поверил своим ушам. — Мама, у тебя внуки почти его возраста! Что за «интересно»? Чем он занимается? Откуда он? Я таких видел на улице, от них не жди ничего хорошего! — он пытался вразумить её, достучаться до здравого смысла.

— Это не твоё дело, Ричард. Он сейчас мой гость, и он останется здесь столько, сколько я захочу, — в её голосе появились стальные нотки. — Если у тебя ко мне дело, ты можешь прийти, когда его не будет. А предложение дождаться кекса и выпить чаю всё ещё в силе.

Ричард сжал челюсти так, что на скулах заходили желваки. Ему не понравился ответ матери. Внутри всё кипело, но спорить с ней в таком тоне было бесполезно — он знал это по опыту. Женщина отстоит своё мнение и ещё поставит сына на место, не повышая голоса. Просто глядя так, что хочется провалиться сквозь землю.

— Лео, значит, — процедил он, повторяя имя, которое Маргарет упомянула. — Я тогда приеду завтра. На обед. И мы нормально поговорим за горячим в спокойной обстановке. Можешь оставить кусочек кекса.

— Как хочешь, — пожала плечами Маргарет и, уже поворачиваясь, бросила на прощание. — Хорошо доехать, Ричард.

Мужчина закатил глаза и быстрым шагом направился к выходу, проклиная в душе этот вечер, эту кухню и этого внезапного «друга» с татуировками.

Вернувшись на кухню, Маргарет застала Лео за уборкой. Он уже поставил форму в духовку и теперь методично собирал рассыпанную муку, мыл миски, протирал столешницу. Она молча наблюдала за ним пару секунд, отмечая, что в его движениях нет суеты — только спокойная, размеренная тщательность.

— Не нужно было, — сказала она, подходя к своему стулу. — Стивенс бы убрал.

— Я не люблю оставлять бардак после себя.

Маргарет усмехнулась, садясь обратно.

— Чувствовалось напряжение, — заметил Лео, вытирая руки о полотенце и подходя к острову. — Всё хорошо?

— Да, всё прекрасно, — она снова взяла бокал, хотя вино уже выдохлось. — Дети. Вечно что-то от тебя хотят и вечно недовольны, когда ты не соответствуешь их картинке. Вот такие у меня дети, хотя сами себя зовут наследниками.

— Знаете, — Лео облокотился на столешницу, глядя на неё с той спокойной, немного отстранённой мудростью, которая иногда появлялась у людей, много переживших, — я в этом не специалист, конечно. Но, думаю, он вас по-своему любит. Просто его любовь измеряется в контрактах и показателях. По-другому он не умеет. Его так воспитали, наверное. Думаю, вы и сами это знаете.

Маргарет посмотрела на него долгим взглядом. В голове мелькнули какие-то мысли, но она решила оставить их при себе.

— Я знаю, — тихо сказала она. — Но иногда хочется, чтобы тебя любили иначе. Как просто маму. Без всего этого... бизнеса, без цифр, без «выгодно — не выгодно». Просто так.

— Понимаю, — кивнул Лео. — Мне как – то сказали: «В каждом человеке есть что-то хорошее. Иногда это что-то нужно просто откопать из-под кучи дерьма». Простите за выражение.

Маргарет рассмеялась. Коротко, искренне, чуть не пролив на себя вино. Смех вырвался неожиданно, разряжая то напряжение, которое скопилось за последние полчаса.

— Как точно подмечено.

— Успеется, — отмахнулся он. — Лучше скажите, как там наш кекс? Чувствуете запах? Кажется, начинает подрумяниваться.

Маргарет принюхалась. Действительно, по кухне уже плыл тёплый, сладкий аромат ванили и цитруса, смешиваясь с лёгкой ноткой карамели.

— Идеально, — выдохнула она.

Время пролетело незаметно. Они говорили ни о чём и обо всём сразу — о погоде, о книгах, о том, почему лимоны лучше апельсинов для выпечки. Когда таймер духовки прозвенел, Лео надел рукавицы и достал форму.

Кекс, выложенный на решётку, выглядел... ну, скажем так, фотогеничным его назвать было сложно. Серединка слегка просела, один край заметно подгорел, и вся конструкция напоминала скорее домашний эксперимент, чем кондитерский шедевр.

— Ну, — протянул Лео, критически осматривая результат, — с первым блином, как говорится...

— Прекрасно, — перебила его Маргарет и, не дожидаясь разрешения, отрезала себе щедрый кусок от подгоревшего края. Она отправила его в рот, прикрыла глаза и замерла.

Лео замер тоже, наблюдая.

— Вкус детства, — наконец выдохнула она. — Немного кривой, но настоящий. Я так скучала по этому, ты не представляешь, Лео, — женщина открыла глаза и посмотрела на него с той самой тёплой улыбкой, которая не нуждалась в словах. — Ой, давай перейдём на «ты», — выпалила она вдруг. — А то всё «вы» да «вы», как на приёме. Мы тут кекс вместе пекли, в конце концов. Какие уж тут церемонии.

Лео удивился, но кивнул. Этот переход на новую стадию общения случился так естественно, что он даже не нашёл, что возразить.

— Хорошо, Маргарет. На «ты» так на «ты».

Она отрезала кусок, протянула ему.

— Пробуй. Оцени.

Он взял, откусил. Мякиш был влажноватым, в середине чувствовалась лёгкая сыроватость, но вкус... вкус был тёплым, домашним, настоящим.

— Неплохо для первого раза, — признал он. — Это так.

— Скромный какой, — усмехнулась Маргарет. — Ладно, договоримся так: в следующий раз печём по твоему бабушкиному рецепту. Посмотрим, чей лучше.

— Вызов принимаю, — улыбнулся Лео.

Лео уехал поздно. Маргарет не провожала его — это сделал Стивенс. Уход парня сопровождался рёвом железного коня, который на секунду нарушил вековую тишину Уиндзор-Хиллз, а потом стих, растворившись в ночи.

Маргарет осталась на кухне одна, с тарелкой уже остывшего кекса. Вокруг снова царила тишина огромного дома. Но в этой тишине теперь не было пустоты. Был запах ванили и цитруса, прилипший к шторам и осевший на стенах. А ещё чувство, что даже самые дорогие кексы из лучших кофеен не стоят и ломтя этого — несовершенного, но живого десерта.

Она сидела, глядя на остывающую выпечку, и не замечала, как летит время. Мысли текли медленно, как густой мёд. О детях. О внуках. О Роберте. О том, как быстро всё меняется и как мало остаётся по-настоящему важного.

— Вы хотите продолжить сидеть на кухне, миссис Колт? — тихо появился Стивенс рядом. Он умел появляться бесшумно, как призрак, но сейчас его присутствие было даже приятным.

Маргарет вздрогнула, выныривая из раздумий.

— Ох, я задумалась. Пожалуй, надо идти к себе. Завтра много дел. Поездки в офис всегда меня выматывают.

Она усмехнулась своим словам и начала медленно подниматься со стула, опираясь на трость. Стивенс привычно подал руку, помогая удержать равновесие.

— Убери, пожалуйста, кекс, а то он высохнет. Не думаю, что Ричард вспомнит про него, — сказала она, кивая на остатки выпечки.

— Ваш сын ушёл в плохом расположении духа, — мягко заметил Стивенс, убирая тарелку.

— Да, я прекрасно всё видела, — Маргарет вздохнула. — Скоро будет ещё один повод для споров с детьми. Они не любят ничего, что не могут контролировать. А Лео... Лео они контролировать не смогут. И это их бесит.

Стивенс молчал, но в его глазах читалось понимание. Он служил этой семье больше тридцати лет и видел всё: взлёты, падения, скандалы, тихие семейные вечера. Он знал детей Маргарет лучше, чем они сами себя знали.

— Знаете, Стивенс, — продолжила Маргарет, глядя куда-то в сторону тёмного окна, — иногда мне кажется, что единственный человек в этом доме, кто видит во мне просто женщину, а не председателя совета директоров и не кошелёк на ножках — это вы. И, как ни странно, этот мальчик с татуировками.

Стивенс чуть склонил голову.

— Я всего лишь выполняю свою работу, миссис Колт.

— Нет, — мягко возразила она. — Вы делаете гораздо больше. Вы создаёте... тишину. Такую, в которой можно быть собой. Это дорогого стоит. Поверьте мне.

Они стояли в полумраке кухни, разделённые десятками лет и пропастью социального положения, но в этот момент между ними было что-то, что не нуждалось в словах. Простое человеческое понимание.

— Доброй ночи, Стивенс, — сказала Маргарет, направляясь к выходу.

— Доброй ночи, миссис Колт. Хороших снов.

***

В баре, куда Ричард решил заехать после визита к матери, царил полумрак. Тяжёлые кожаные кресла, приглушённый свет бра, барная стойка из тёмного дерева, за которой лениво перетирал бокалы бармен в белоснежной рубашке. Здесь пахло дорогим виски, сигарами и деньгами. Место для тех, кто хотел побыть наедине со своими мыслями, но в окружении себе подобных.

Ричард сидел в углу, в кресле, которое выбрал почти машинально — так, чтобы видеть вход и одновременно оставаться в тени. Перед ним стоял стакан с виски, почти нетронутый. Лёд давно растаял, разбавив напиток, но он не замечал этого.

Мысли шумно роились в голове, жаля одна другой ядовитее. Картина, увиденная на кухне матери, никак не желала отпускать. Непонятный незнакомец в розовом фартуке. Татуировки, змеящиеся по смуглым рукам. Пирсинг в брови. Кеды. На кухне его матери. Его матери, леди Маргарет Колт, чьё имя значило больше, чем имена половины присутствующих в этом баре.

Друг? Какой, к чёрту, друг?

Ричард сделал глоток, поморщился от водянистого вкуса и отставил стакан. Он пытался анализировать холодно, как привык делать в бизнесе. Кто этот парень? Откуда он взялся? Как долго он уже крутится рядом с матерью? И главное — чего он добивается?

Мотивы могли быть разными. Самый очевидный — деньги. Мать была одной из богатейших женщин в городе. Но этот вариант казался слишком простым. Такие типы обычно действуют тоньше, обрабатывают жертву постепенно, втираются в доверие. А этот... этот вёл себя на кухне так, будто имел на это полное право. Будто он здесь свой.

«Славный мальчик», — повторил он про себя слова матери, и они вызвали новый приступ раздражения. Мать не бывает в таких местах, где может обитать этот! Она вращалась в совершенно других кругах. Балы, приёмы, закрытые клубы. Откуда? Где они могли пересечься?

Он достал телефон из кармана пиджака. Экран осветил его лицо, подчёркивая тени под глазами и жёсткие складки у рта. Пролистал контакты, нашёл сестру. Короткое сообщение, без сантиментов, как и всегда в их семье:

«Был сегодня у матери. У неё появился какой-то друг. Странный тип, молодой. Она называет его «славным мальчиком». Ты должна на это посмотреть. Приезжай, как сможешь. Надо выяснить, что это за личность и что ему нужно. Кажется, мать теряет рассудок».

Отправив сообщение, он отхлебнул наконец приличный глоток разбавленного виски и уставился в тёмное окно, за которым проплывали редкие огни проезжающих машин. В его мире всё имело цену. И он собирался выяснить, сколько стоит этот внезапный «друг» его матери. Без сестры тут не обойтись — Элис всегда лучше чувствовала социальные нюансы и могла вытянуть информацию там, где он, Ричард, только наломает дров.

Он допил виски и жестом подозвал официанта, чтобы заказать ещё один. Ночь только начиналась, и спать он явно не собирался.

***

Лео оставил мотоцикл на заднем дворе, как и всегда. Прошёл через чёрный вход на склад тёти Лю. Оттуда доносился её громкий голос — она говорила по телефону с кем-то, судя по интонациям, решала очередной вопрос, который не терпит отлагательств. В воздухе витал запах еды, смешанный с резковатым ароматом моющего средства. Ресторан работал до позднего часа, закрывала она его всегда сама. Судя по времени — закрытие произошло примерно час назад, а тётя Лю ещё не закончила приводить в порядок рабочее место.

Лео постучал по косяку двери. Женщина выглянула из-за угла и махнула ему рукой, продолжая что-то быстро говорить в трубку на своём языке. Закончив разговор, она убрала телефон в карман фартука и засеменила к нему, чтобы поприветствовать.

— Мальчик мой, ты сегодня поздно, — сказала она, вытирая руки об фартук. — Обычно приходишь, когда я ещё не закрыта, — она приблизилась и принюхалась. — Чувствую, пахнет ванилью, — промурлыкала женщина, хитро глядя на парня снизу вверх.

— Сегодня запозднился, — Лео улыбнулся её проницательности. — Да, я вам принёс кое-что. Это не ваши вкусные булочки, но тоже вкусно, надеюсь.

Он протянул крафтовый пакет, из которого действительно исходил сладкий, тёплый аромат выпечки.

— Ещё какая-то кондитерская работает в такой час? — удивилась тётя Лю, заглядывая в пакет.

— Обижаете сейчас меня, тётя Лю, — Лео притворно нахмурился. — Я вообще-то сам это пёк.

— Я что, сплю? — недоверчиво произнесла женщина, переводя взгляд с пакета на его лицо и обратно. — Ты? Пёк?

— Ой, да ладно вам, — отмахнулся Лео, но в голосе проскользнула нотка гордости. — Я в готовке не совсем плох, что же вы так. Увидите горелые кусочки и поймёте, что это не кондитерская и не кофейня. Всё по-честному, домашнее.

— Хорошо, перед сном с чаем попробую, — тётя Лю поставила пакет на стол с личными вещами, чтобы не забыть. — Жди критику. Я буду строгая, как учительница.

— Договорились. Как ваш муж? — спросил Лео, меняя тему.

— Ох, как не позвоню, всё грозится уйти самостоятельно из больницы, — женщина махнула рукой с выражением безнадёжности на лице. — Говорит, что врачи его держат зря, что он здоров, как бык. Старый дурак! Упёртый козёл, только не говори ему это, а то обидится.

Лео рассмеялся. Эта женщина была единственной, кто мог его рассмешить после тяжёлого вечера.

— Ладно, иди отдыхай, — скомандовала тётя Лю, легонько подталкивая его к лестнице наверх. — Вижу, что скоро уснёшь прямо тут. Я не потащу тебя наверх, ты тяжёлый.

— Спокойной ночи, тётя Лю, — улыбнулся Лео, поднимаясь по скрипучим ступенькам. — Спасибо за заботу.

— Иди уже, иди, — донеслось снизу. — Спокойной ночи.

Квартира встретила парня тишиной и прохладой. Кто-то забыл закрыть окно — сквозняк гулял по комнате, шевеля занавески. Воров он не боялся. Красть здесь было нечего — старый ноутбук, гитара, несколько книг и пара смен одежды. Какой дебил полезет сюда?

Мяу!

Этот звук заставил его замереть на пороге. Звук повторился, настойчивее.

Возле окна, на кресле, которое он считал своим, развалилось пушистое белое существо. Кот или кошка — неясно. Животное потягивалось, выгибая спину и выпуская когти, а потом село и широко зевнуло, демонстрируя розовый язык и острые клыки.

Лео включил светильник. Кошка (точно кошка, теперь он разглядел изящные черты мордочки) не убегала. Она смотрела на него большими голубыми глазами, в которых читалось не страх, а скорее лёгкое любопытство и полное отсутствие намерения покидать насиженное место.

— А ты кто? — спросил Лео, медленно приближаясь. — Я не ждал гостей.

Он протянул руку. Кошка обнюхала её, потом лизнула шершавым языком и снова уставилась на него. Уходить она явно не собиралась.

— Заблудилась подруга? — кошка махнула пушистым хвостом и снова улеглась на кресло поудобнее, поджав под себя лапы и прикрыв глаза. — Хорошо, я понял, — усмехнулся Лео. — Кот тёти Лю тебя обошёл стороной? Ладно, вижу, не настроена на разговор.

Он присел на корточки перед новой знакомой. Кошка открыла один глаз, посмотрела на него с выражением «ну чего тебе?» и снова закрыла.

— Значит, так, пушистая, — сказал Лео. — Правила такие: на кровать не прыгать, еду не воровать, тогда можешь временами захаживать ко мне. Если не согласна — дверь открыта, в твоём случае это окно.

Кошка никак не отреагировала, только продолжила лежать.

От увлекательного диалога с новым другом его отвлекла вибрация телефона в кармане. Забыл включить звук — всегда отключает, когда «работает», чтобы не мешало. Парень достал телефон и посмотрел на экран. Уведомление от Эв. Адрес, пара уточняющих деталей, время.

Работа? Он не рассчитывал на это сегодня, но и отказываться не спешил. Силы ещё были на одну поездку. Но сначала нужно помыться и переодеться. Он взглянул на кошку, которая уже спала, свернувшись клубком. Кошка не отреагировала, только уши дёрнулись во сне. Лео улыбнулся и пошёл в душ.

Ночь только начиналась.