ᴀɴɢᴇʟ ᴅɪᴀʀɪᴇs

11 сентября.

Ты можешь называть меня сумасшедшей за то, что я притащила твой зад сюда (черт, я точно сумасшедшая, у блокнота ведь нет зада... Так ведь?), но для чего я тогда таскаю с собой мамин старый клатч, который уже давно вышел из какой-то там моды, которой она придерживается, если не для ношения чего-то важного?! Не спрашивай, как я умудрилась уговорить её отдать клатч серого цвета мне, а не мусорке, - это долгая история.

Я надеюсь, что никто не примет во внимание моё слишком долгое для припудривания носика отсутствие или другими словами - оставят меня в покое хотя бы ненадолго. Меня тошнит от того, какие все в зале напыщенные и фыркающие от каждого неверного шага работников обслуживания. Что я вобще здесь делаю? Может, лучше уйти домой и дело в шляпе? Ох, нет, я не могу. Мама до сих пор не вернула мне телефон, а если я уйду, то точно разозлю её, ведь Стиви посчитает меня маловоспитанной и вдруг он тогда бросит мою несчастную маму?!?! (дневник, ты же понимаешь мой сарказм?)

Больше чем от других людей в зале, меня тошнит от сам знаешь кого. Я не буду тратить зря пасту ручки и свой талант красиво писать в независимости от содержания текста, чтобы назвать его по имени. Он тот ещё мудак, а я та ещё слабачка, раз уж ничего не могу с этим поделать.

Решено! Сразу по приезде домой, я расскажу обо всём маме и если она мне не поверит, я выведу на чистую воду Б*зачеркнуто* его. Хотя... Я ведь даже не знаю как это сделать, м-да... Ладно, что-нибудь придумаю. Кажется сюда кто-то идет

***

Дверь открылась и в комнату вошла высокая стройная девушка с блестящими каштановыми волосами, которые держались в высоком и идеальном конском хвосте и в красном коктейльном платье с ремешком на поясе и минимумом косметики на коже. Сначала на её прекрасном лице не было ни одной эмоции, но заметив разодетую и накрашенную школьницу с прижатым к груди детским блокнотом, она скривилась, а затем ухмыльнулась.

— Не думала, что сюда пускают таких.

Смывая матовую красную помаду, пролепетала она, оперевшись одной рукой с красивым маникюром о раковину.

Русоволосая встала в ступор.

— В-в каком смысле?

— Детка, ты одета и накрашена, как самая дешевая прошмандовка этого города, - вот в каком смысле.

Договорив, она зло улыбнулась, нанося новый слой помады на губы. Внешность бывает обманчива.

Хлоя покраснела и открыла рот, не зная что сказать. А в начале эта девушка показалась ей такой милой... Сами по себе по щекам потекли чёрные от переизбытка косметики слезы.

— Т-ты в-ведь даже не знаешь меня... И что я н-не хотела выглядеть так... У-у меня ни-никогда н-не было выбора и м-меня всегда осуждают. Д-даже не з-ная, кто я...

Громко шмыгнув, она попыталась стереть слезы которые уже мешали смотреть на всё окружающее, но и это не вышло из-за дневника в одной руке и отсутствия рукавов.

Девушка захлопнула свою сумочку и подошла к новой знакомой. Красное и яркое платье было видно даже сквозь пелену солёной воды.

— Ну и к чему сопли пускать?

Ткнув русоволой что-то в руку, она отошла обратно к зеркалу.

— В твоей жизни всегда найдутся враги, и если ты хочешь стать врагом для них, - не ной. Не проявляй слабости, а сразу хватай их за яйца и пусть делают всё, что скажешь. Жизнь проста только для тех, кто в ней хоть что-то смыслит.

Хлоя только быстро кивала, смутившись от формулировки и стирала косметику со слезами с лица салфеткой, полученной от новой знакомой. Та сложа руки на груди стояла напротив и метнула взгляд на блокнот.

— Давай сюда.

Поманив рукой потребовала она и закатила глаза, когда русоволосая только крепче прижала его к себе.

— Да ничего я не сделаю, давай говорю.

Ослушаться Хлоя не решила и молча передала книгу своих мыслей, секретов и тайн незнакомой красотке в туалете элитного ресторана. Та сразу перелистнула на последнюю страницу и быстро начала что-то черкать.

— Скарлетт. Звони, если понадоблюсь.

Хлоя уже хотела выдавить "спасибо", но шатенки и след простыл. В воздухе ещё хранился лёгкий аромат лилий и апельсина, и русоволосая подошла к зеркалу, где духи чувствовались особенно хорошо. Лицо немного припухло и покраснело. Решив начать действовать, она уверено кивнула смотря на свое отражение и покинула дамскую комнату, громко стуча каблуками.

Ей не терпелось раскрыть всю правду, но тут перед ней горой вырос Брендон...

— Потерялась?

Девушка отрицательно кивнула головой и попыталась обойти назойливого парня, но тот схватил её за запястье и толкнул к стене.

— Ч-что ты делаешь?! Отпусти!

Блондин только сильнее вдавил хрупкое тело в вертикальную опору и сжал обе девичьи руки в одной своей.

— О-о, голосок прорезался? Боюсь, что поздновато, Хлоя.

Девушка же не сдавалась и продолжала свои попытки толкнуть его, но, как известно, она была слабой и парень точно этим пользовался.

— Твои сопротивления только сильнее заводят.

Шепотом оповестил он свою жертву только чтобы на мгновение наблюдать сладкий страх в её чёрных зрачках. Хлоя потеряла свои последние силы и закричала во всё горло.

— Мама!! Пожалуйста, помо...

В одно мгновение Брендон оказался непозволительно близко, заткнув русоволосую грубым поцелуем.

Девушка пыталась вырваться, но как маленький мотылёк, она застряла в паутине, из которой её мог вытащить только кто-то посторонний, что и случилось. Парня оттянули от опять заплаканной девушки за плечи. Хлоя даже не открыла глаз, чтобы посмотреть кто наконец прекратил всё это. Она до сих пор тряслась от страха и холода.

— Хлоя! Доченька, боже мой, как ты?!

Вовремя подоспевшая Ванесса обняла дочь и та начала постепенно успокаиваться, не сказав и слова после пережитого. Мама же продолжала шептать успокаивающие фразы и нежно гладить спину русоволосой.

Когда слезы более менее прошли и разум начал работать, она заметила перед собой стоящего спиной Стивена, который почти рыча тараторил своему сыну что-то на другом языке, а тот один раз буркнул что-то в ответ и, подняв голову, встретился с русоволосой взглядом.

— Думаешь, Шаламе не такой? Да он вьется вокруг тебя только чтобы трахнуть!

Упоминание нового друга больно кольнуло в области груди. Она с особой ненавистью проводила взглядом смазливого блондина, которого в спину подталкивал отец. Обернувшись, мужчина выдал одну фразу, адресованную непонятно кому.

— Прости за этот вечер.

О да, этот вечер ещё долго не будет выходить из снов русоволосой, как и слова вылетевшие изо рта младшего Рэдкинса...