9
Саундтрек: light? ateki - hopelessness. (яндекс музыка)
Егор нанял людей, чтобы те занялись похоронами. Приняли решение, что хоронить будут на местном кладбище, рядом с бабушкой и дедом. Пока другие люди занимались организацией, мама обзванивала всех возможных знакомых, кто хотел бы проститься. Даже позвонили родителям Егора и те пообещали, что приедут, чтоб поддержать.
Мама звонила людям со слезами на глазах. Я не знала и даже удивлялась, где она находила на все это силы. Я все это время сидела возле окна и смотрела в окно. Внутри было какое-то опустошение. Егор суетился по дому и готовил нам завтрак.
Ближе к обеду собака на улице вдруг начала лаять. Я не знала, кто это мог быть, но я даже не успела ничего подумать, как в дверь позвонили и мама отправилась открывать. Ее голос я услышала будто во сне.
- Ника...
Мы с Егором переглянулись. Он не успел среагировать, как я выбежала и зло посмотрела на сестру. Хотя, какая она мне сестра после всего этого?
- Сенька... Выглядишь ты, конечно, не очень, - на ее лице не было сожаления. Лишь... отвращение.
- Не очень? - зло спросила я и буквально подлетев к ней, влепила ей смачную пощечину.
Она даже опешила. Я была готова вырвать ей все волосы, но Егор быстро оказался рядом и подхватив меня, увел в сторону.
- Не такой, конечно, гостеприимности я ожидала, - сказала она.
Во мне проснулась новая волна ярости и я попыталась вырваться, но Егор слишком крепко меня держал.
- Кстати, привет, красавчик, - Ника улыбнулась ему, так, будто ничего не произошло.
- Заткнись, - грубо ответил он.
Я знала, что он злится. Но он не показывал этого, потому что если бы мы сейчас оба сорвались, то живой бы она отсюда не вышла.
- Фу, как грубо.
- Зачем ты пришла? - тихо спросила мама.
- Что? Я вообще-то твоя дочь. Если ты не забыла, конечно.
- У меня всего одна дочь, и это Есения.
Ника сделала вид, будто обиделась.
- Вот как. Ладно, я все равно пришла к вам по делу. Мне нужна помощь.
- Что ты сказал? - переспросила я.
Я была в бешенстве. Она пришла в такой момент, зная, что пережила я, и зная, какое горе переживаем сейчас все мы, и приходит... за помощью?
- У тебя вроде проблем со слухом нет.
- Ты вообще в курсе, что произошло? - я вырвалась из рук Егора и встала напротив сестры, - что меня держали в заложниках, из-за тебя! И что отец... - я не смогла договорить, в горел встал ком.
- Знаю. Мне правда очень жаль. Но если вы мне не поможете, то меня ждет такая же участь.
- Плевать. Лучше бы умерла ты, а не он.
Ника выпущила глаза.
- Что ты сказала?
- Что слышала. Я тебя ненавижу.
- Слушай, мелкая, не переходи рамки.
- А то что? Я уже испытала самое страшное.
- Поверь мне, ты еще не знаешь, как жизнь порой бывает непредсказуема.
- Никто не заставлял тебя связываться с наркотиками. Ты сама ушла из дома, сама в это ввязалась, ты сама во всем виновата!
- Ты понятия не имеешь...
- Я не хочу ничего знать! Я хочу, чтобы окончательно ушла из нашей жизни и больше никогда не появлялась!
- Ну уж нет, так просто вы от меня не отделаетесь.
- Пошла вон!
- Сначала помоги мне. Я знаю, что у тебя есть деньги. Отдай мне то, что я прошу и больше ты меня не увидишь.
Она издевалась надо мной. Зло и жестоко. Я еще никогда не видела в людях такой бесчеловечности. Особенно в некогда родном человеке.
- Уходи по-хорошему.
- Нет.
- Хорошо, тогда я заставлю тебя уйти.
Я метнулась на второй этаж и зашла в кладовку отца. Я знала его маленький(а может и немаленький секрет) и очень надеялась, что он еще лежал на преднем месте. Порывшись в самом углу шкафа, я нашла нужную коробку. И да, пистолет оказался на месте. Мама не знала, что он у нас был, отец никогда не позволял ей убираться тут. Однажды перед моим отъездом он сказал, что хочет мне что-то показать. Моему удивлению, конечно, тогда не было предела. Он сказал, что хранит его на всякий случай. И к сожалению, это был тот самый крайний случай.
Я быстро спустилась вниз.
- Проваливай отсюда, - и направила на нее пистолет.
И тогда я дейсвительно, за все это время увидела страх в ее глазах. Мама охнула и отпрянула. Егор с испугом посмотрел на меня.
- Есения... - начал он, но я посмотрела на него таким взглядом, что он не смог договорить.
- Ты же это несерьезно... - сказала Ника.
- Пошла вон отсюда.
- Сеня, я же знаю, что ты не выстрелишь. Заканчивай этот детский сад.
- Я не люблю повторять дважды.
- Опусти пистолет, поколечишься.
Я сняла пистолет с предохранителя.
- Ты сломала нам жизнь. Из-за тебя погиб отец. Что еще ты хочешь? Ты даже не испытываешь гребаного сожаления. Позволь спрошу: ты нашла своих биологических родителей?
Сестра посмотрела на меня таким злым взглядом, что я была уверена, что если бы не пистолет, она бы метнулась ко мне.
- Так значит, ты в курсе. Отлично, тогда я могу ничего не скрывать. Да, нашла. И вы не поверите, они приняли меня.
- И именно поэтому ты сейчас стоишь тут и просишь у нас помощи. Дай угадаю: они тоже подсадили тебя на эту дрянь? Поэтому ты устроилась на магазин, поэтому украла товар. Чтобы снабдить их, не так ли?
- Заткнись.
- Ты двуличная неблагодарная сука. Проваливай туда, откуда пришла. Иначе я натравлю на тебя тех самых, от кого ты так усердно прячешься.
- Ты не посмеешь...
- Я никогда не прощу тебе то, что ты сделала. И лучше тебе сейчас уйти по-хорошему. На похоронах тебя никто не ждёт.
Она разозлилась.
- Ты еще пожалеешь об этом.
И вышла из дома. Спустя пару секунд послышался рев мотора.
- Малыш... Отдай его мне, - Егор аккуратно забрал у меня пистолет и убрал куда-то в ящик.
Я обессилено упала на пол.
- Я могла убить ее.
- Не могла, - мама села рядом со мной, - моя дочь не убийца.
Но я уже, если честно, ни во что не верила. Я была так зла на Нику, что если честно, безумно хотела отомстить ей за всю ту боль, что она нам причинила.
Боже, я схожу с ума.
Похороны прошли через несколько дней. Все время я старалась держаться, но когда увидела отца в гробу, просто не смогла сдержать истерики. Он лежал там, весь такой спокойный, но холодный, что мое сердце вновь разбилось на тысячи осколков. Егор всячески пытался поддержать меня, но его объятий мне не хватало. Я хотела обнять отца. Хотела, чтобы он встал, сказал, что это все шутки. Мы бы посмеялись и поехали домой, где пожарили бы шашлыки и все стало как раньше.
Но этого не произошло. Он не вставал, не шутил. Он лежал там, в том гробу, и если честно, я хотела лечь с ним.
Жизнь разделилась на «до» и «после».
Егор дал мне какую-то таблетку, чтобы я успокоилась и теперь боль стала пустой. Как нож в сердце, который в спокойном состоянии особо не беспокоил, но стоит надавить, и становилось невыносимо больно.
Когда мы приехали на кладбище, начался дождь. Небо плакало и мы все вместе с ним. Народу собралось много, все любили моего отца.
- Прости, пап, - сказала я и поцеловала его в лоб, - я люблю тебя.
А после гроб закрыли и медленно опустили в яму. Я не могла смотреть на это, и просто отошла в сторону, не сдерживая слезы. Егор обнимал меня и что-то говорил, но я видела, как ему самому было тяжело.
Я уезжала с кладбища с тяжелым, но разбитым сердце. Меня чуть ли не затолкнули в машину. Потому что я была готова остаться рядом с ним. Готова была лечь вместо него.
Следующие часы прошли для меня как в тумане. Я не чувствовала ничего кроме горя и утраты. И даже не поняла, когда оказалась дома и без сил упала на кровать.
И впервые за эти пару дней уснула.