8
Мама не сорвала: они смогли договориться с врачом и меня выписали на следующий день. Перед тем, как покинуть палату, я все же решила посмотреть на себя в зеркало. До этого момента у меня не хватало на это смелости, и я поняла, что не зря. Лицо было опухшее, с кровоподтеками и синяками, губа была и вовсе разбита. Удивительно, как нос остался цел. Я знала, что это все пройдёт. Но несмотря на это, тело все равно останется изувеченным и растерзанным. И я сейчас имела ввиду далеко синяки. На самом деле, я даже легко отделалась, что ничего не сломала и все остальные органы были в порядке. Но несмотря на это, чувствовала я себя просто отвратительно. Настолько, что не могла смотреть на себя в зеркало.
- Ты все также прекрасна, - сказал мне Егор, как будто прочитав мои мысли.
Я ничего не ответила. Довольно быстро он отвез меня домой и на этот раз, мы поехали в дом родителей. Я не могла сейчас оставить маму одну. Даже несмотря на то, что сама еле держалась.
Мы доехали довольно быстро. Егор молча гнал по дороге, и мне невольно стало не по себе. В конце концов, он тоже дружил с моим отцом. И ему тоже было тяжело.
Мама выглядела уставшей. Лицо ее было заплаканное, из нее буквально выжили все силы. Еще бы. Сначала похитили дочь, а потом... а потом это.
Уже будучи дома, я ощутила боль утраты еще сильнее. Собака сидела в будке и даже не обратила на нас внимание. Машина отца стояла не тронутая. А в доме витал тот самый запах, который он так любил.
Как только я оказался внутри, я сразу прошла в гараж. Там лежали все его снасти, и все те штуки для рыбалки, названия которых я не знала. Тут был все тот же творческий беспорядок.
Я упала на колени, беря в руки удочку.
- Как же так... Пап, как же так...
Слезы ручьем полились из моих глазах. Егор присел рядом со мной, заключая в свои объятия. Он тоже плакал.
Моя истерика была долгой. Я не могла смириться, не могла поверить. Не могла это принять. Только недавно я звонила и рассказывала ему о концерте, которые планирую сделать, а сейчас... теперь я его больше никогда не увижу.
Это был удар ниже пояса.
Я плакала долго. Спустя какое-то время к нам пришла мама и села рядом с нами. Я даже не могла представить, какого ей. Они знали друг друга всю жизнь. А теперь... теперь она осталась одна.
Не знаю, когда мы вернулись в дом. На улице уже стояла глубокая ночь. Мама сразу ушла в свою комнату и я была уверена, что сейчас она плакала. Сильно и горько.
Мы с Егором остались в гостевой комнате. Я не знала, когда теперь смогу отсюда уехать. Мне не хотелось покидать родительский дом.
Я все время стояла напротив зеркала. Мой взгляд был прикован к синякам. Я не могла узнать себя. Как же паршиво я выглядела. А чувствовала себя еще хуже.
- Малыш... - Егор аккуратно взял меня за плечи.
- Я пойму, если ты захочешь уйти, - вдруг сказала я.
- Что ты такое говоришь?
- Посмотри на меня, - я повернулась к нему, - этот урод сломал меня. Сломал мою семью.
- Это не значит, что я брошу тебя.
- Этот ублюдок насиловал меня. Несколько раз. Он сломал меня. Он изуродовал меня.
- Малыш, ты всегда и при любых обстоятельствах будешь для меня самой прекрасной.
- Я уже никогда не буду такой, как раньше, понимаешь? Я не знаю, сколько мне нужно времени, чтобы пережить... все это.
- Видишь это, - он указал на кольцо, - я твой муж. И я пообещал, что какое бы дерьмо не случилось, я останусь с тобой. Особенно сейчас.
- Егор...
- Даже не надейся. Я знаю, как тебя тяжело. И сейчас я тем более не намерен уходить. Я люблю тебя, - он крепко обнял меня.
- Я тоже люблю тебя.
Слезы вновь полились из моих глаз. Сколько я уже их выплакала? Литров 100?
- Я любил твоего отца. Мне очень жаль, что так вышло, - сказал он.
Я не нашлась, что на это ответить.
Я не спала практически всю ночь. Когда Егор заснул, я спустилась вниз и выйдя на улицу, уселась на крыльцо. Небо было темным, но безоблачным. Гулял легкий ветерок. Собака вышла и уселась напротив меня. Она на удивление была тихой. В ее глазах было столько грусти, что у меня сжалось сердце.
- Знаю. Он больше не придет.
Собака заскулила. Боже, как же это все тяжело!
Дверь открылась и из дома вышла мама.
- Почему не спишь, милая? - спросил она, усаживаясь рядом со мной.
- Не спится. А ты?
- Мне тоже не спится.
Она укрыла меня одеялом, которое принесла с собой.
- Хочу рассказать тебе кое о чем, - начала вдруг она, - Ника ушла из дома не просто так.
- Что произошло?
- Однажды, когда нас с отцом не было дома, она стала рыться в наших документах. Не знаю, намеренно, или просто искала что-то, но нашла она совершенно другое. Ника приемная.
- Что?
- Мы удочерили ее, когда ей был всего год. Я долго не могла забеременеть, поэтому мы с папой приняли такое решение. Растили ее как свою собственную. В доме малютки нас предупредили, что она родилась в семье каких-то наркоманов, но мы не предали этому значения. Думали, что если вырастим достойно, то никакие гены не победят. Но в какой-то момент я узнала, что беременна. Это была такая радость для нас. Родилась ты. Не сказать, что мы стали уделять Нике меньше внимания, мы любили вас одинаково. Но когда Ника подросла, то стала понимать, что внешне почему-то не похожа на нас. Мы все отрицали, хотели сказать позже. Но она сама все узнала. И после этого даже не стала нас слушать, возненавидела всех. И ушла. Может быть, она пыталась найти своих биологических родителей. А может, просто решила связать свою жизнь с этим. Не знаю. И если честно, мне все равно. Я люблю ее. Но не могу простить ей того, что она сделала с нашей семьей. Мы ведь могли помочь, если бы она попросила, не стали бы осуждать. Но она выбрала другой путь. И из-за этого...
- Мам, не вини себя. Ты ничего не знала.
- Мы могли догадаться. Но... просто не стали этого делать.
- Ты ни в чем не виновата.
Я знала, что мои слова были для нее сейчас как пустое место. Но я верила, что однажды она сможет простить себя.
Мне было плевать, приемной или нет была Ника. Она уже давно перестала быть для меня сестрой после всего, что она сделала. И теперь мне было безразлично, как сложится ее жизнь. Я лишь хотела, чтобы она никогда больше не появлялась.
Мы еще немного поговорили с мамой, прежде чем она ушла в дом. Не знаю, сколько я сидела в крыльце, прежде чем тоже отправилась спать.