Мой дорогой, Ким

Меня окатили холодной водой.

Я повернула голову и увидела Ен Чжа рядом со своей кроватью. Она сидела на стуле возле меня и обмывала мое лицо тряпкой. Моя бывшая свекровь не смотрела мне в глаза. Она занималась делом. Поднесла тряпку к моему плечу и легким движением повела ее вниз по руке. Дойдя до кисти, приостановилась. Морщина перерезала ее лоб, и она испустила глубокий вздох. Мягкими пальцами взяла мою ладонь и стала разглядывать, поворачивая так и эдак, чтобы лучше видеть в неярком свете.

По комнате гулял сквозняк. Она поднесла влажную тряпку к костяшкам пальцев, а я огляделась. Я лежала на койке, в углу маленькой спальни. Единственная голая лампочка свисала с потолка. Мне была видна открытая дверца стенного шкафа. Внутри была только стопка одеял.

Из коридора донеслись тяжелые шаги. Они зазвучали громче, и я напряглась... пока они не прошли мимо двери.

– Ты очнулась? – Теперь она смотрела на меня.

Должно быть, я шевельнула рукой. Попыталась кивнуть, но было слишком больно. Чувствуя себя наполовину парализованной, я просипела:

– Что вы наделали?

Ен Чжа виновато опустила голову. Тряпка выпала из пальцев и шлепнулась на пол. Она чертыхнулась и нагнулась, чтобы поднять ее. Выпрямившись, положила на стол рядом с кроватью. Схватила ведерко, поднялась.

– Подожди. Я сейчас вернусь.

Я хотела попросить, чтобы она никому не говорила. Не говори им, что я очнулась! Не позволяй им снова делать мне больно! Но я не произнесла эти слова вслух, просто не смогла, поэтому лежала и ждала, чувствуя себя сплошной открытой раной.

Ен Чжа вернулась через пару минут, ногой захлопнув за собой дверь. Поставила ведро рядом со мной, вытащила новую тряпку и поднесла к моей щеке. Я затаила дыхание, ожидая холода, понимая, что это лишь усилит мои мучения, но ничего такого не произошло. Я ощутила прикосновение тепла и впервые после того, как меня похитили, испытала облегчение.

– Спасибо, – выдавила я наконец, хотя и сомневалась, стоит ли ее вообще за что-то благодарить. Мой собственный голос прозвучал глухо и незнакомо.

Ен Чжа  не ответила. Обмыла мне щеку, потом перешла к другой. Вытерла подбородок, поднесла тряпку ко лбу. Протерев все лицо, она откинулась назад, бросила тряпку в ведро, сгорбилась и опустила голову.

– Это я виновата, – тихо проговорила она. – Во всем.

У меня сдавило горло и, кажется, на этот раз не от физической боли. Я больше не могла говорить.

– Я была их глазами и ушами в том, что касалось тебя, – продолжала Ен Чжа . – Никто больше.

Она встретилась с моим взглядом, возможно впервые за все время. Печаль в ее глазах должна была растрогать меня, но этого не случилось. Я нисколько ей не сочувствовала.

– Дон Мин дал мне ключ от дома, и после его смерти меня попросили проверять тебя время от времени. Я не знала зачем. Думала, они беспокоятся о тебе, и это выглядело таким добрым жестом с их стороны.

Кто такие они? Чан?

Она провела влажной тряпкой вверх по моей руке. Я закрыла глаза, цепляясь за ее слова, силясь не обращать внимания на жжение.

– Мы не с ними заодно, – сказала она. – Бо Ген никогда не хотела, чтобы ее дети участвовали в семейном бизнесе. Она считала это глупостью. Единственный способ выйти – это горячая пуля, бывало, говорила она. Я узнала, что Бо Ген вела их бухгалтерию, только когда она умерла, и все получили свое наследство. Дон Мин получил самую большую долю. Старуха любила его больше всех. Есть еще одна часть, которая достанется тебе. – Она криво, вымученно улыбнулась. – Если, конечно, выйдешь из этой передряги живой.

Она положила ладонь мне на лоб и убрала волосы на сторону.

– Я вытащу тебя отсюда. Обещаю, Энни . Я сделаю это ради Дон Мина . – Голос ее дрогнул. – Я должна сделать так, чтобы мой сын гордился мной, потому что знаю, он меня стыдился. Наверняка. Я бы стыдилась. И стыжусь. – Глаза ее запылали. – Клянусь, я понятия не имела, зачем они хотели, чтобы я следила за тобой. Мне никто ничего не объяснил. Я просто должна была сообщить, если произойдет что-нибудь странное, и твой переезд в «Маурисио» был странным. Тогда-то я и узнала.

Что узнала? Я открыла рот, попыталась заговорить, но снова не смогла.

– Они думают, что у Дон Мина ... Нет, они знают, что у Дон Мина был клиент из Чан . Это было еще до того, как они поняли, что Дон Мин порвал с нами. После того все пошло наперекосяк. – Она снова встретилась со мной взглядом и, сглотнув, добавила: – Тогда шла война, и они не могли определить, на чьей стороне Дон Мин . Беды начались, когда вернулся Ким Тэхен . Некоторое время было мирно, но он убил четырех наших людей. С того все и пошло.

Я вспомнила, что сказал Коул: «Они прислали четверых... те умерли. Я остался жив... я вернулся и убил и других».

– Мы оказались втянутыми в войну, которой не хотели, по крайней мере, сначала. Мы были страшно злы. О, да. Они были просто в бешенстве. И погибло еще несколько наших. Тот Мин Юнги , он убил почти всех наших. Все думали, что он пришел за нами, как...

...как они пришли за семьей Тэхена . «Первым они убили моего отца... Следующей через неделю стала моя мама». Потом троих его братьев. Старшую сестру. Двух младших сестер, двойняшек. Одного за другим, неделя за неделей.

Я плакала, но не по Ен Чжа . Она обмывала мне шею. Слезы, которые текли по щекам и капали ей на руку, были слезами по Тэхену, мужчине, чью семью она помогла убить.

Во мне начало прорастать семя. Оно было маленьким, но очень сильным. Семя ненависти к семье, из которой вышел Дон Мин .

– Ну, в общем... – Ен Чжа прокашлялась. Рука ее застыла у моей ключицы, но я сомневаюсь, что она меня видела. – Теперь их беспокоит, что ты рассказала, поэтому мы и подали против тебя иск. Я не хотела. Мы знали, что Дон Мин купил тот дом на свою долю наследства. Мы не имели прав на те деньги. Бо Ген позаботилась об этом. Но им нужен был доступ к твоему банковскому счету. В этом заключалась основная причина, и у них есть свои компьютерные специалисты. Я этого не понимаю. Мне пытались объяснить, но все напрасно. Им просто нужны были выписки с твоего банковского счета, чтобы посмотреть, не платит ли тебе Ким, не потому ли ты живешь в его здании.

Кто они? Я хотела знать их имена. Хотела знать все.

– Они не смогли ничего найти, сказали, что не было никаких подозрительных трансакций.

Что? Нет, я не могла говорить. Не могла защититься. Только руки сжались в кулаки так, что ногти вонзились в кожу. Эта боль немного уменьшила другую.

– Я все время говорила им «нет», – почти с мольбой в голосе продолжала Ен Чжа, держа в руке тряпку, отчего на брюках у нее образовалось мокрое пятно. Она, похоже, этого не замечала. – Когда они не смогли обнаружить никаких сомнительных трансакций, то обыскали дом. Я пыталась сказать им, что там ничего нет. Я знала, что ты забрала все личные вещи с собой или перевезла к родителям.

Новый ужас обуял меня. Я открыла рот, попыталась спросить, не сказала ли она им об этом, но издала лишь сдавленный вскрик.

Она подняла голову и покачала головой:

– О, нет, я им этого не сказала. Только то, что ты отдала родителям собаку. Они хотели знать, но нет, ни за что. Я не подвергла бы твою мать такой опасности. Я сказала им, что ты убрала вещи куда-то на хранение, но я не знаю куда. Их они и искали. Хотели найти ключ или где все это хранится. Но не нашли ничего, как я им и говорила.

Ее потерянный взгляд ушел в пустоту.

– И когда они не смогли ничего найти, то сказали, что другого выхода не осталось. – Она снова посмотрела на меня. – Вот почему ты здесь. Они заставили меня подойти к тебе. Никто другой не мог, и я знала, что у меня есть только одна попытка. Ты шла к Киму. Он приставил к тебе охрану. Они присматривали за тобой, но всегда на расстоянии. Ты знала об этом? – Она кивнула себе самой. – Они смешались с гостями, но мы их вычислили. Так получилось, что в тот момент никого из них не было рядом. Я должна была действовать, иначе ничего бы не вышло. Думаю, может быть, лучше бы и не вышло. Надо было воткнуть иглу в саму себя, выдумать что-нибудь, сказать, что ты одолела меня, но я понимала, что это не поможет. Они бы просто убили тебя, если б я не помогла им тебя похитить.

Ён Чжа положила тряпку в ведро, и ее ладонь накрыла мою. Она наклонилась ближе.

– Я вытащу тебя отсюда. Я все исправлю, обещаю. Но, Энни, ты должна рассказать мне... что сказал тебе Дон Мин?

Я покачала головой.

– Он должен был что-то сказать. Почему ты переехала в «Маурисио»? Не куда-нибудь, а именно туда? Была ведь причина. Ты переехала туда с какой-то целью. Ты должна рассказать нам зачем. Дон Мин рассказывал тебе о Чан? Что-то, чего я не знаю?

У меня не было ответа. Даже если б мои голосовые связки работали, я бы все равно ничего ей не сказала. Сказать было нечего. Я приподняла плечи и попыталась снова покачать головой из стороны в сторону.

Ен Чжа откинулась назад.

– Ты должна что-то знать.

Я не знала.

– Энни... – Она вновь резко подалась вперед. – Ты должна рассказать мне. Ты расскажешь мне, я расскажу им, и мы обе останемся живы. Они мне это обещали. Он обещал. Если ты расскажешь, они вновь будут считать тебя семьей. Все будет хорошо. Они защитят нас. Ким никогда нас не найдет. Даже Мин Юнги , если он вновь стал членом того клана, не найдет нас. Мы будем в безопасности. Мы могли бы даже уехать вместе – ты, я и Хонки. Просто расскажи мне.

Но я не знаю! Если бы я могла говорить, я бы прокричала это. Я... не... знаю!

Она затихла, читая по моим глазам, а потом обмякла на стуле.

– Ты и правда не знаешь, да?

Наконец, до нее дошло, что мне действительно ничего не известно. Дон Мин никогда ничего не говорил. Это просто убило ее.

Ее ладонь лежала у меня на шее, но она смотрела рассеянно в пространство и теперь разговаривала сама с собой:

– Это плохо. Это очень плохо. Они убьют тебя. Они тебе не поверят. Но если ты ничего не знаешь, почему тогда переехала? Это не могло быть совпадением. Таких совпадений не бывает. – Ён Чжа вновь сосредоточила взгляд на мне. – Почему ты переехала в «Маурисио»?

Я подняла руку, изобразив, что пишу в воздухе.

– О! – Ен Чжа вскочила со стула. – Подожди. – Она ушла и вернулась уже с ноутбуком, который поставила мне на колени после того, как помогла сесть. Вай-фай не работал. Я не могла послать электронное сообщение.

– Ну, вот. – Она выставила пустой экран и пододвинула свой стул так, чтобы видеть, что я буду печатать. – Расскажи мне, как так вышло, что ты поселилась там.

Кто-то обратился к моей подруге, напечатала я.

– Как?

Ей дали номер телефона. Мы позвонили, чтобы посмотреть апартаменты, здание, и мне там понравилось. Я приостановилась, нахмурилась, потом добавила: Мне казалось, в доме живет призрак Дон Мина . Я больше просто не могла оставаться там.

– К кому обратились? К Ши Ен ? Это была она, да?

Я убрала руки от клавиатуры. Не собиралась отвечать.

– Энни, перестань.

Я покачала головой.

– Они захотят знать. Мы должны сказать им.

Я напечатала: Черта с два! Отвали, дрянь.

Ён Чжа отшатнулась.

– Тебе необязательно быть грубой.

Руки у меня саднили, но я показала ей средний палец. Один, потом второй. Когда она увидела, я помахала ими в воздухе. От меня она ничего не получит. Я уже собиралась напечатать, что не скажу, даже если меня убьют, но она пробормотала:

– Может, он узнает. Бьюсь об заклад, он сумеет узнать.

Дэ Джун.

От страха у меня внутри все сжалось. На какой-то миг меня словно парализовало, но потом я рванулась вперед, хотела написать еще, но Ён Чжа убрала ноутбук.

Она сунула его под мышку и, наклонившись ко мне, прижалась губами к моему лбу.

– Прости, Энни . Я знаю, ты любишь свою подругу, но он все равно узнает. Если это Ши Ен , он будет знать, и если нет, то тоже, не волнуйся. Ей не сделают ничего плохого. Я должна рассказать им.

Я попыталась ударить ее головой, но она быстро отодвинулась.

– Я заставлю их освободить тебя. Будь готова. Ты отправишься домой со мной и Хонки. Мы вместе исчезнем. Все будет хорошо.

Но ничего хорошего не было и не будет. Глупо даже надеяться. Все зашло настолько далеко, что назад пути нет. Она обманывается, и после того как расскажет все Дэ Джуну, они убьют Ши Ен . Потом он убьет меня и, возможно, саму Ен Чжа тоже.

Нет, ничего хорошего уже не будет.