Мой дорогой, Ким

Я услышала голоса. Мужской и женский. Женщина была очень сильно не в духе. Я не могла разобрать слова, не могла даже определить, где они находятся, но они определенно находились где-то близко.

– Я сказала – нет! – прокричала женщина и бросилась прочь.

Я ощутила ее шаги под собой как вибрацию пола, потом дверь хлопнула, и головная боль стала вторым фактором реальности, вторгшимся в мое сознание после того, как я начала приходить в себя. Боль пульсировала внутри черепной коробки так, словно меня били.

Я попробовала открыть глаза, но тут же закрыла их. От света стало еще хуже.

Что со мной произошло? Я попыталась пошевелить руками, но не смогла. Они были связаны сзади, и я сидела на стуле. Холодным сквозняком обдувало лицо и ноги. Я подвигала ступнями и нащупала одеяло. Рукам сзади было теплее. Их что-то грело.

Я была в «Гала», у Ши Ен.

Там был Тэхен.

... и Ен Чжа. Я отправилась на поиски Тэхена, когда увидела мать Дон Мина, а потом почувствовала укол в шею.

Эта дрянь вколола мне какую-то гадость.

– Очухалась? – спросил издалека мужской голос, отразившись легким эхом.

Я услышала шарканье шагов и второй голос:

– Не. Просто дернулась во сне.

– Уверен?

– Уверен, уверен. Еще какое-то время будет в отключке.

– Босс сказал, тут дело первостепенной важности. Лажануться нельзя.

– Да все будет тип-топ, не суетись. Твоя очередь. – Костяшки пальцев забарабанили по столу. Застучали фишки. – Что будешь объявлять?

– Да хрен его знает, – проворчал первый голос. Скрипнул стул, потом ножки царапнули пол. – Говорю тебе, она очнулась.

– Она не шевелилась.

Третий голос. Сколько же их тут? Женщина, которая ушла, тот мужчина, с которым она спорила, и эти трое. Их голоса доносились с другой стороны комнаты.

И, бог мой, как же стучит в голове. Я поморщилась и тут же торопливо расслабила мышцы лица. Ничего другого делать нельзя. Ни звуков. Ни движений. Только дышать. Я должна дышать нормально, как будто сплю.

Стул вдруг вылетел из-под меня, и я вместе с ним полетела на пол.

– Ай! – вскрикнула я, не сумев сдержаться. Глаза раскрылись сами собой, и я обнаружила, что лежу на боку, глядя на стол, за которым играли в покер четверо парней. Пара военных ботинок возникла передо мной, и мужской голос, тот, что спорил, заметил:

– Очухалась.

Я попыталась взглянуть вверх, но его лицо было в тени. Свет над ним ослеплял меня, и я услышала, как он сказал:

– Поспи еще, принцесса.

Ботинок поднялся, и – вот же дерьмо! – мир снова потемнел.

– Вот так. – С моего лица сорвали что-то, и яркий свет ударил в глаза. – Давай, просыпайся.

Я закричала. Боль в голове была такой невыносимой, что я крепко зажмурилась и даже захныкала. Казалось, в голову врезались крошечные ножички. В основании черепа включился пульс.

– Заткнись.

Кто-то снова дернул мой стул. Меня усадили и развернули в другую сторону. Покерный стол оказался за спиной, но за ним уже никого не было, во всяком случае, мне так показалось. Все промелькнуло так быстро... но теперь я видела перед собой троих.

Какой-то тип, высокий и сухопарый, прислонился к стене, скрестив руки на груди. Как на воскресном, чтоб ему тошно стало, чаепитии. Сменив позу, он склонил голову набок. Я не могла разглядеть его лицо в полутьме. Второй стоял передо мной – тот, что развернул мой стул. С ног до головы во всем черном. Лицо закрывала лыжная маска, а его голос меняло какое-то автоматическое устройство.

Как то, что используют похитители. От этой мысли кровь у меня застыла в жилах.

– Чего вы хотите? – Еще один человек, женщина... может, та, которую я слышала раньше? Лица ее я не видела. Она сидела в маленьком алькове и, как все остальные, была в черном, черные брюки и свитер, но без лыжной маски. По крайней мере, мне так показалось. Что-то белое сверкнуло у нее на шее. Руки она держала на коленях. Без перчаток. Я задержала взгляд на голубом кольце у нее на пальце – Ен Чжа.

– Дрянь, ты меня отравила, – прорычала я.

Оба мужчины усмехнулись.

Она рывком убрала руки и спрятала их за спину, но ничего не сказала.

– Ну, довольно любезностей. – Похититель склонился надо мной, уставившись прямо в глаза. Я попыталась узнать его по глазам – единственному, что было видно. Может, я его знаю? Может... искра надежды вспыхнула в душе. Если они скрывают лица, не означает ли это, что они собираются оставить меня в живых? Он протянул руку и положил ладонь мне на плечо, то самое, которое я пыталась не замечать, потому что оно адски болело. То, на которое я упала. Большой палец чуть надавил.

Острая боль в голове была пустяком в сравнении с той, что пронзила руку. А с его прикосновением она утроилась. Казалось, плечо опалило пламя. Всхлип вырвался у меня прежде, чем я успела сдержаться.

Медленная, довольная улыбка прокралась в его глаза, и они потемнели.

– Вот и хорошо. Теперь, когда ты знаешь, что тебе больно, начнем. Да?

– Пошел ты, – прошипела я.

– Ну, это вряд ли. – Незнакомец снова пнул мой стул, сдвигая его до тех пор, пока я не оказалась прямо перед светом. – Выключите остальной свет, – бросил он за спину.

Комната погрузилась в темноту. Теперь только лампа светила мне в глаза. Он встал спиной к свету, снял маску, скомкал ее в руках.

– Значит, так, все очень просто: отвечаешь на мои вопросы и остаешься в живых. Не отвечаешь – не остаешься. Ясно? – Но моего ответа он ждать не стал. Холодное лезвие ткнулось мне в шею. – Чувствуешь? – Он усилил нажим, едва не проткнув кожу.

Я вскрикнула, но тут же заглушила вскрик. Сволочь. Мразь. Чудовище. Черта с два они увидят страх на моем лице.

Он тихо рассмеялся:

– О, да ты забияка, а?

– Пошел ты. – Лезвие вдавилось сильнее. Я почувствовала, как оно разрезало кожу, совсем чуть-чуть, и меня окатила волна боли. На ум пришло еще несколько пожеланий, но я стиснула зубы. Эта мразь... ему не жить. Так или иначе.

Снова этот чертов смешок. Он действовал мне на нервы. Кто-то убрал нож, и его заменила веревка. Голову потянуло назад, и веревка вдавилась сильнее. Когда я уже больше не могла пошевелить головой, мужчина присел на корточки рядом со мной. Я по-прежнему не видела его лица и только улавливала размытые движения краешками глаз. Ладонь легла мне на плечо рядом с горящей огнем рукой. Боже. Было так больно, но я задержала дыхание. Я знала, что он собирается сделать.

– Итак. – Большой палец коснулся того места, где было больнее всего. Даже такое легкое прикосновение отозвалось болью, словно в меня ткнули раскаленной кочергой. Я проглотила очередной вскрик, закусив губу.

– Давай приступим. – Он придвинулся еще ближе. Я чувствовала его горячее дыхание на своей коже. – Если собираешься играть в молчанку, я все тебе растолкую. Чуть больше года назад у твоего мужа был некий клиент от нашей семьи, и мы совершенно уверены, что этот клиент поделился информацией. Информацией, которой не должен был делиться.

– Что?

– Твой муж.

– Дон Мин ?

– Он самый, твой благоверный. У него был клиент, который кое-что ему рассказал. Мы понимаем, что все это должно быть конфиденциально. Консультант и клиент, верно? Но мы полагаем, что в данном случае тайна не была сохранена, и не важно, что твой муженек тоже был одним из наших.

Его большой палец все еще лежал на моей руке. Жжение нарастало, руку начало дергать. Я заморгала, пытаясь прояснить мысли. Надо бы слушать и понимать, что он говорит, но, бог мой, как же больно. И Дон Мин ... почему он говорит о Дон Мине ? Не потому ли Ен Чжа  сделала это со мной?

– Ен Чжа ? – позвала я и едва узнала собственный хриплый голос. – Ен Чжа , что происходит? Это имеет отношение к вашему сыну?

– Не надо. – Она начала всхлипывать.

Тот, что был рядом со мной, рявкнул:

– Уберите ее отсюда!

– Нет! Нет. Я ничего не скажу. – Она с кем-то боролась. – Нет!

Потом дверь открылась и захлопнулась, заглушив всхлипывания.

– Я ничего не скажу, обещаю.

– Заткните ее! Быстро!

Дверь вновь открылась и захлопнулась так, что я ощутила грохот через пол. Ен Чжа закричала, а потом все стихло. Наступила жуткая тишина.

– Не волнуйся. Твою свекровь не прикончили, просто заткнули. А теперь ты расскажешь мне, что твой муженек поведал тебе тогда.

– Что?

– Ты все слышала. Что он тебе сказал?

Я почувствовала, как большой палец прижимается к руке все крепче и крепче. Я ломала голову, силясь вспомнить что-нибудь, что говорил Дон Мин , но ничего не вспомнила.

– Он не... он не говорил о своих клиентах.

– Мне трудно в это поверить. – Еще один сантиметр. Палец заскользил туда-сюда.

Из моего горла вырвался хриплый крик. Я ничего не могла поделать с собой. Руки свело судорогой, все тело непроизвольно изогнулось. Боль просто раздавила меня.

– Все, что тебе нужно... – продолжал мой мучитель спокойным, тошнотворно спокойным голосом, – это рассказать мне, что сказал тебе Дон Мин . Перед самой своей смертью.

Перед смертью... Я прикусила язык. Бессмыслица какая-то. Все это – сплошная бессмыслица. Голова отяжелела, мысли едва шевелились. Шея ослабела так, что я уже не могла держать голову прямо. Я напрягала глаза, пытаясь разглядеть, понять, кто этот незнакомец, но не могла. Он оставался в тени.

– Энни, – пробормотал он. – Расскажи мне, что Дон Мин сказал тебе.

– Я не... – Мой голос звучал, как чужой. Я почувствовала вкус собственной крови. – Я не знаю. Клянусь. Он никогда не говорил о своих клиентах.

– Перестань, Энн.

Рука мужчины убралась с моего плеча, но сам он придвинулся еще ближе. Я почувствовала, как он прижался к моей руке. Слезы потекли по щекам. Теперь он говорил мягко, будто успокаивал:

– Я знаю, что он поделился с тобой. Ты можешь просто рассказать нам, и мы тебя отпустим. – Ладонь его прошлась вверх по моей руке, вызвав новую волну мучительной боли. – Но чтобы сделать это, нам необходимо знать, что твой муж тебе рассказал, потому что, видишь ли, мы следили за тобой. Целый год и три месяца мы наблюдали, с кем ты разговариваешь, с кем переписываешься, кому звонишь, с кем видишься – все-все. Когда ты думала, что была одна? – Его ладонь скользнула вниз по руке, и я содрогнулась. – Мы все время были рядом. Все те ночные кошмары? Мы гадали, что их вызвало. И они прекратились, не так ли? Когда ты переехала, то, что мучило тебя, исчезло, ведь так?

– Кто вы, черт возьми? Вы шпионили за мной?

Он рассмеялся. Его дыхание опутывало меня, душило.

– Ты так убивалась, когда он умер. Так грустно было наблюдать за тобой на месте преступления. Ты не могла пошевелиться. Ты стояла на углу улицы, твой пес безумствовал, а ты все смотрела на него, смотрела. – Его голос звучал почти обольстительно. – Должно быть, ты по-настоящему любила его. Его смерть здорово подкосила тебя, верно? Ты отправила из дома все его вещи, даже собаку. Избавилась от всего, что напоминало тебе о нем, не так ли?

Я судорожно вздохнула, почувствовав горячие слезы на своем лице. Они попали на ссадины, и я поморщилась. Вот только остановить не могла.

Дон Мин ...

– Да. – Он убрал ладонь и провел по моей руке ножом. Вверх и вниз, как будто пытался успокоить меня. – Но ты должна поставить себя на наше место, Энн. Видишь ли, мы ничего не имели против того, чтобы ты жила. Ты ничего не сделала. Я имею в виду, нам вовсе не нужна еще и твоя смерть. И Ен Чжа , она сражалась за тебя как львица. Правда, правда. Мы собирались взять тебя в семью, сделать настоящей Чан, но она была непреклонна. Сказала, что Дон Мин этого не хотел. Ты должна была остаться в стороне, но представь наше удивление, когда ты переехала в «Маурисио». Ты оказалась в самом сердце вражеской территории, и внезапно твои кошмары прекратились. Это навело меня на мысль, что ты, возможно, облегчила душу. Быть может, было что-то у тебя на сердце, от чего ты хотела избавиться? Это произошло, да? Ты рассказала Ким Тэхену то, чего не должна была рассказывать?

– Я... что?

Рука с ножом замерла, потом он поднес нож к моему горлу и сильно надавил – не острой стороной, а тупой. Я не могла дышать, потому что он сдавил трахею.

Тэхен...

– Прекрати прикидываться, – зашипел он. – Отвечай! Ты рассказала Ким Тэхену то, что твой муж сказал тебе?

– Нет...

Нож врезался еще глубже в горло, окончательно перекрывая доступ воздуха. Он заорал мне в лицо, обрызгав слюной щеку:

– Рассказала?

Я закашлялась, и все кашляла и кашляла. Он давил так сильно, что я уже не могла вымолвить ни звука. Я задыхалась.

В фильмах часто показывают, что перед смертью время как будто замедляется и вся жизнь проносится у тебя перед глазами. Возможно, предполагается, что эти воспоминания должны тебя утешить. Возможно, это мозг посылает свои последние импульсы, не знаю. Я слышала эти научные теории, но это не то, что происходило со мной.

Я не могла дышать, вот и все. Я... просто... не могла... дышать. Глаза мои закатились, тело задергалось. Руки метались во все стороны. Несмотря на боль, я вырвалась из пут. Спина выгнулась дугой, но голова по-прежнему была пригвождена к месту... а потом я стала падать...

Я с грохотом ударилась об пол. И уже ничего не могла делать. Меня трясло. Сознание ускользало. Воздуха по-прежнему не хватало. Перед глазами все поплыло, и голоса как будто отдалились. Я словно слышала их сквозь туман.

Свет... такой невыносимо яркий... он прожигал меня насквозь. Потом его загородили лица. Торопливые шаги приближались. Я чувствовала, как они сотрясают пол. Пронзительно закричала женщина. Послышались крики, звуки борьбы, кто-то упал.

А потом Ен Чжа оказалась рядом со мной на полу. В глазах ее стоял ужас, лицо было бледным. Я бы рассмеялась, если б могла. Она напугана, а я умираю. Какое-то движение в дверях. Чьи-то руки трогали меня, усаживали снова на стул, загораживая бьющий в лицо свет. Дверь в коридор открылась, оттуда в комнату упал круг света. На одно короткое мгновенье я увидела его... увидела мужчину, который допрашивал меня. Увидела его спину, потом профиль, когда он вышел в коридор и повернул.

Я увидела его.

Кто-то встал передо мной и убрал веревку с моей шеи. Я стала втягивать воздух судорожными всхлипами. Кто-то поднял меня, и глаза мои закатились.

Чернота сомкнулась снова, но теперь я видела его.

Видела Дэ Джуна .