Мой дорогой, Ким

Лишь проложив дорожку огненных поцелуев от моего горла до самого живота, Тэхен наконец отстранился и устроился рядом. Чувствуя себя вычерпанным колодцем, я наблюдала за ним из-под полуопущенных век.

Он улыбнулся.

Я тихонько рассмеялась, но ничего не сказала. Слова были не нужны. Тэхен обнял меня за талию и уткнулся лицом в мое плечо. Его ресницы легко коснулись моей кожи. Тишина вокруг, ночь и только мы вдвоем. Что еще надо?

Позже, много позже, я вдруг поняла в какой-то момент, что, должно быть, уснула. Тэхен оставил свет в ванной, но сейчас там было темно.

– Тэхен, – прошептала я.

Он лежал рядом, вытянувшись на спине, и его рука сползла по моему бедру.

– Да?

Голос был сонный, но я все же спросила:

– Ты выключил свет в ванной?

Повторять не пришлось. Я не успела и глазом моргнуть, как Тэхен уже слетел с кровати одним ловким, быстрым движением. Ни звука, только тень метнулась в темноте и, обогнув кровать, скользнула к окну. Прижавшись спиной к стене, он стоял неподвижно и выглядывал наружу. И с каждой секундой моя грудь теснилась все сильнее.

Что-то случилось. Что-то плохое.

– Тэхен? – едва слышно спросила я.

– Ш-ш-ш... – Он поднял руку, и лунный свет отскочил от чего-то твердого. Присмотревшись, я увидела ствол пистолета.

У него оружие. Да, он ведь гангстер.

Меня как будто ударили тараном в грудь. Я совсем забыла об опасности, и теперь, после жестокого напоминания, опешила настолько, что могла лишь, застыв на месте, таращиться на пистолет.

– Одевайся.

Тэхен остался возле окна.

Я скатилась с кровати и, стараясь не шуметь, оделась прямо на полу. Потом потянулась за сапогами.

– В шкафу есть кеды. Проберись туда и обуйся.

Я услышала его шаги. Наверно, он тоже одевался. Пошарив по нижней полке большого встроенного шкафа, я наткнулась на что-то вроде теннисных туфель на резиновой подошве, натянула их второпях и, пригнувшись, вернулась к кровати. Сердце стучало так, словно хотело вырваться из груди.

Коснувшись его руки, я выпрямилась. Он взял меня за плечо и отодвинул назад, себе за спину.

– Сэр. – Голос донесся с лестницы, через закрытую дверь.

Тэхен мгновенно повернулся, прикрыв меня собой, и вскинул пистолет.

– Не двигайся.

– Это я, Кхен.

Тэхен опустил руку с пистолетом стволом в пол и сделал несколько неслышных шагов к двери.

– Ты в порядке?

– Да. – Карл не стал входить в комнату и даже не открыл дверь. – Никакого движения не замечено. Света нет в обоих амбарах и в доме.

– И все же мы вернемся в город. – Тэхен легонько сжал мое плечо. – Я предупрежу , что мы не останемся на ночь.

– Хорошо, сэр. Я буду в машине.

Кхен ушел, и на этот раз я слышала его шаги вниз по лестнице. Через несколько секунд, которые понадобились ему, чтобы пересечь двор, открылась дверь амбара. Тэхен наблюдал за ним и, лишь когда Кхен сел в машину, отпустил мое плечо.

– О'кей, да...

Вспоминая потом, я всегда думала, что нас предупредили: свет погас.

Вспоминая потом, я всегда думала, что этого было мало. Что не помешало бы какое-то предчувствие, внутренний голос.

Вспоминая потом, я понимала, что ничего такого не было. Просто погас свет. Вот и все.

Резкий, режущий звук. Я знала, что этот звук навсегда останется во мне, и я буду слышать его снова и снова всю оставшуюся жизнь.

Прежде чем Тэхен успел закончить, стекло разлетелось вдребезги, и треск смешался с быстрыми, короткими хлопками. Я застыла на месте. Все во мне словно переключилось в режим «пауза». Ни думать, ни дышать, ни двигаться я не могла.

Тэхен толкнул меня вниз и повернулся к окну. Лишь ударившись лицом о половицу, я поняла, что это за хлопки. Выстрелы. В нас кто-то стрелял.

Жужжащий звук в ухе заглушал треск стекла и выстрелы, но потом все стихло. В рамах не осталось стекол.

Тэхен ушел.

Плакать я не могла. Горло перехватило.

Через пару секунд он вернулся, сунул что-то мне в руку и торопливо спросил:

– Стрелять умеешь?

– Нет. – Пальцы сами сомкнулись на рукоятке.

Он выругался, но мою руку поднял.

– Сиди здесь. Спиной к стене. Если кто-то поднимется по лестнице – стреляй. Тяни спусковой крючок. – Он говорил негромко, но с нажимом. – Пистолет не отворачивай, держи его только так, чтобы смотрел на лестницу. Отвернешь, потеряешь спуск. Понятно?

Я кивнула, хотя совершенно не поняла, о чем он говорил.

– Главное – остаться живой. – Тэхен поцеловал меня в лоб. – И не выстрели в себя.

Стоп! Мозг включился, и я схватила его за руку, когда он уже шагнул к двери.

– Ты куда?

– Они не закончили. Кхен вышел из амбара. Будут искать нас. Они уже идут.

Они уже идут. Его слова эхом отдались у меня в голове, и даже когда Тэхен ушел, я все еще ворочала их и так и этак. Он соскользнул по ступенькам, и я, оставшись одна, посмотрела на то, что держала в руках. На пистолет. Глаза расширились, и какое-то время эта реакция была единственной. Потом что-то щелкнуло, и все стало на свои места. Мозг заработал, и я поняла, что происходит. Там – люди. Они уже стреляли и шли теперь, чтобы застрелить меня.

Я рванула к стене, прижалась к ней спиной и подтянула колени. Положила руки на ноги и, держа пистолет обеими руками, направила оружие на лестницу. Спасти Тэхена я не могла. Он сам знал, как это делать. Но и умирать безропотно, как овечка, я не собиралась. Трусики можно обмочить потом, а пока надо постараться остаться в живых.

Тэхен

Я видел шестерых из них, но это вовсе не значило, что их было именно столько. Шесть человек окружили машину Кхена и расстреляли все окна. Я уже видел такое однажды, но тогда стрелявших было лишь четверо. Тогда мне повезло – после того нападения я выжил, но знал, что Кхен не выживет после этого. И когда шестеро повернули к конюшне, было уже понятно, что шансов они никому не оставят.

Они пришли за мной, но найдут и Энни. Вот этого допустить было нельзя.

Энни дала мне туфли, но надевать их я не стал. Сбежал босиком по лестнице, прошел через стойла. Мне нужно было застать их врасплох. Я надеялся, что они разделились, разыскивая нас, и когда проскользнул в одно из стойл для меринов и успокоил животное, погладив по крупу, то услышал негромкие голоса и понял, что не ошибся, и они действительно разделились.

Дверь медленно и со скрипом открылась, и две мужские фигуры переступили порог. Я пригнулся и прижался к калитке стойла. При приближении чужаков лошади заржали, некоторые начали бить копытами в калитки. Животные чувствовали повисшее в воздухе напряжение. Мой конь пока только переступал с ноги на ногу. Ничего плохого мне он бы не сделал, но в лунном свете было видно, как расширились его глаза и как он трясет головой.

– В каждом гребаном стойле – по лошади. И что будем со всем этим делать? Проверять каждое? – проворчал ближайший ко мне парень.

– Не знаю, – ответил его товарищ. – Наверно, придется. Маркей и Гас собираются все прочесать наверху и ждут от нас сигнала, что этот ярус чист.

Они намеревались войти через боковую дверь, а затем подняться наверх.

Я не мог ждать.

Парни включили фонарики и направили свет на стойла. Судя по всему, они хотели сделать все по-быстрому, не утруждая себя и не заходя в стойла. Я наблюдал за тем, как они проходят все дальше и дальше, освещая ближайшие ко мне стойла. А потом настала очередь и моего любимца. Ослепленный ударившим в глаза ярким светом, он заржал и попятился. Я задержал дыхание. В этот миг животное представляло для меня большую опасность, чем люди. Они прошлись светом по дальним углам стойла. Мерин двинулся на них – и на меня, – но они уже направили фонарики на следующее стойло.

Пора.

Я перемахнул через калитку, пригнулся, осторожно подобрался к ним сзади и вытащил из кармана нож.

Парни уже проверили половину стойл.

Подкравшись к одному из них со спины, я выбросил руку вперед и перерезал ему горло. Потом, не обращая внимания на хлынувшую кровь, проделал то же самое с другим. Оба свалились на землю, не в силах что-то сказать. Жить им осталось по паре минут.

– Эй! Бэннон? Кхен? Вы там в порядке? – прокричал кто-то из дальнего конца конюшни.

Ирония судьбы: одного из этих придурков тоже звали Кхен! Я подхватил их фонарики и отвел свет в сторону.

– Все нормально, – промычал я в ответ как можно более глубоким голосом, подражая одному из убитых. – Тут одна перепугала нас до чертиков.

На пару секунд воцарилась тишина. Затем тот парень прокричал в ответ:

– Понятно. Проверьте каждое стойло. И давайте, пошевеливайтесь.

Ко мне приближались еще два фонарика. Мне нужно было зайти сзади, убрать их таким же образом. Я знал, что последние двое могут в любой момент войти через боковые двери, но пока что они были закрыты. Но не заперты. Я закрыл их перед тем, как отвести Энни наверх, но собирался вернуться и запереть на ночь.

Выключив фонарики, я запер обе двери, стрелой метнувшись сначала к одной, затем к другой.

– Эй!

Двое бежали в мою сторону.

Я вжался в одно из стойл и замер в ожидании. Они пронеслись мимо и разделились, бросившись к дверям. Тот, что был ко мне поближе, подергал ручку двери.

– Черт! Он что, выбрался здесь?

Быстро подскочив к нему в темноте, я резанул ножом по горлу – третий готов!

Его товарищ обернулся, и его фонарик на мгновение ослепил меня.

– Стой, где стоишь, урод!

Я отскочил в сторону, чтобы между нами оказалась лестница.

– СТОЯТЬ! – прорычал он.

Я ждал. Он нуждался в подкреплении, а значит, должен был либо позвать друзей, либо попытаться отпереть дверь. Я посмотрел на его ноги, запоминая местоположение, но тут он начал шарить вокруг себя, и тут уж вариантов не осталось. В руке у него был пистолет, направленный на меня, но выстрелить он оказался не готов. Я использовал это против него, закружив вокруг лестницы. Он увидел, как я метнулся влево, и ствол дернулся в ту же сторону. Я нырнул на пол и, поскольку фонарик опоздал, ринулся на него. Он все же выстрелил, и пуля вошла в пол рядом со мной, но мне удалось сбить его с ног. В схватке за пистолет я принялся молотить его по лицу.

В дверь уже ломились другие парни.

«Тридцать секунд», – услышал я у себя в голове голос Юнги . У меня в запасе было тридцать секунд, прежде чем они вспомнят, что другие два входа не заперты и открыты.

Парень, с которым я сцепился, оказался сильнее, чем я думал, поэтому я перевернулся, зажав его голову между коленями. Он по-прежнему держал в руке пистолет, но теперь преимущество было у меня. Перехватив его руку, я ударил ею о землю, и пальцы разжались. Я поднял пистолет и выстрелил ему прямо в лицо.

Он умер мгновенно. Я скатился с него и рванул обратно к стойлам. В двери уже никто не стучал. Они затихли, как только услышали, что их друг мертв. Сердце молотом колотилось в груди, но мне удалось замедлить дыхание.

Им пришлось бы дойти до середины лестницы, чтобы увидеть меня, но преимущество было на их стороне. Что бы такое придумать? В ожидании атаки я вытащил второй пистолет. Теперь у меня было их по одному в каждой руке.

Направленный вниз луч света прошелся по коридору. Они шли сверху, но держались в темноте. Я расположился так, чтобы хорошо видеть и держать под прицелом открытый участок, потому что не пройти там они просто не могли – разве что вернулись бы обратно и зашли с тыла.

Приходилось рискнуть.

Я услышал их раньше, чем увидел. Подошва царапнула цементный пол, и я выстрелил во мрак перед собой. Где-то в той стороне заржала лошадь, и я послал туда еще две пули, держа пистолет чуть выше уровня плеча.

Наступила тишина.

С глухим звуком на пол упало еще одно тело. Все шестеро были мертвы, но их могло быть больше. Я ждал.

– Они мертвы?

Я обернулся и, направив в темноту луч фонарика, обнаружил на верхней ступеньке Энни с пистолетом в руке. Она все еще держала на мушке парня, который лежал мертвый позади меня. Я выругался, заметив, какая она бледная. В лице ни кровинки, на щеках слезы.

– Они мертвы? – снова спросила она, даже не подумав уклониться от света.

Бурливший в крови адреналин боя выдохся при первых же звуках ее голоса. Я не хотел отвечать – не из-за того, что сделал, но потому, что сделал это не один.

Она помогла мне. Убила последнего.

– Да. Мертвы. – Ее нужно было как-то успокоить. – Но снаружи могут быть другие. – Оставайся здесь.

Она кивнула и продолжала кивать. Снова и снова.

– Может, хватит уже, Энни?

– Хорошо. – Она остановилась, хотя все еще не сводила глаз с парня, лежащего позади меня.

– Сейчас вернусь.

Я встал, ноги слегка дрожали. Это была не первая и даже не вторая моя заварушка. Мне доводилось бывать во многих, и я выходил из них живым. Я жил дальше. Так оно и было. Но сейчас впервые – по крайней мере, на моей памяти – мне стало страшно.

Энни могла умереть.

Я развернулся и направился к двери – проверить, есть ли там еще кто-нибудь. Я знал, что пощады не дам никому.

Никогда еще я не был таким кровожадным.