из за бокала вина
Я подняла трубку, и какое-то мгновение просто молчала, прислушиваясь к собственному дыханию. Потом всё же сказала:
"Алло?"
В ответ раздался немного замедленный, хрипловатый голос Амелии:
"Привееет..."
Я нахмурилась. Узнать её было легко, но что-то в интонации насторожило.
"Ты пила?" спросила я прямо, не видя смысла обходить вопрос.
"Ну... да," призналась она, словно смутившись, хотя голос звучал чуть слишком расслабленно."Мне… для храбрости."
Я не удержалась и уточнила:
"Для какой храбрости?"
В трубке повисла тишина. Я даже подумала, что связь пропала, но потом услышала её дыхание. Несколько секунд казались вечностью.
"Для признания," наконец произнесла она тихо, будто с трудом подбирая слова.
Я замерла. Сердце у меня кольнуло, хотя я пыталась сохранять спокойствие.
"Какого признания?" почти шёпотом спросила я.
Амелия снова задержала паузу, потом выдохнула:
"Соня, ты мне… прям в душу запала. Я не могу. Мне кажется… я влюбилась в тебя. Ты… ты мне правда нравишься. Сильно." Последние слова прозвучали неуверенно, но в них было что-то болезненно искреннее.
Я не знала, что ответить сразу. Внутри всё заколыхалось. Слова, которые я вроде когда-то ждала услышать, пришли, но так странно: сквозь алкогольный туман в её голосе.
"Хорошо," осторожно сказала я." Я услышала тебя. Но, Амелия, ты сейчас пьяная. Вдруг завтра ты сама откажешься от этих слов. Может, ты сейчас не можешь здраво рассуждать. Давай... поговорим об этом потом, когда ты будешь в порядке."
Она всхлипнула или, может, хихикнула — я не разобрала.
"Ты... не злишься?"
"Нет," честно ответила я."Просто хочу, чтобы это было по-настоящему, а не из-за бокала вина"
"Ладно," пробормотала она, и в её голосе слышалась усталость."Спасибо, что выслушала."
"Отдыхай," тихо сказала я."Мы ещё поговорим."
"Угу… спокойной ночи."
"Спокойной ночи."
Я дождалась, пока на линии повиснет короткий гудок, и только тогда опустила телефон на кровать.
-----
Когда я сбросила звонок, тишина в комнате показалась оглушительной. Моё сердце всё ещё билось слишком быстро. Я старалась собрать мысли, но они разбегались, как испуганные птицы.
Часть меня хотела улыбаться и даже смеяться — признание Амелии было тем, чего я неосознанно ждала. Эти слова могли бы сделать меня самой счастливой. Но вместо чистой радости я чувствовала сумятицу.
Её голос, пропитанный алкоголем, всё испортил. Я не знала, насколько серьёзно относиться к услышанному. Была ли это правда, вырвавшаяся наружу только благодаря вину, или же просто пьяный порыв, который завтра обернётся неловкостью и отрицанием?
Я лежала на спине и смотрела в потолок. С одной стороны, во мне росло тёплое чувство — словно во мне признались в чём-то хрупком и настоящем. С другой стороны, сомнения точили: а вдруг это всё неправда, вдруг я построю надежды на сомнительном основании?
Эти мысли не давали покоя. Я понимала: утро многое покажет. Но прямо сейчас я оставалась в этом странном состоянии — между радостью и тревогой, между желанием верить и страхом обмануться.
-------
Рабочий день тянулся мучительно медленно, хотя объективно он был коротким. Не до девяти, как обычно, а всего лишь до семи, но я всё равно вымоталась. Кафе шумело, люди то требовали внимания, то уходили, хлопнув дверью. Казалось, будто весь мир специально проверяет моё терпение. И всё это время где-то в глубине сознания зудело одно воспоминание: вчерашний звонок. Слова Амелии, её пьяный голос, признание, от которого у меня до сих пор щемило сердце. Я пыталась отмахнуться, сосредоточиться на работе, но мысли всё равно возвращались.
Около семи я уже была дома. Сняла кроссовки, тяжело опустилась в кресло и зажгла сигарету. Густой дым тянулся в сторону окна, а я смотрела на часы: 19:29. Амелия должна была приземлиться около шести. Значит, сейчас она, наверное, уже в городе. Я представляла её: выходит из аэропорта с чемоданом, ловит такси или садится в автобус… И снова сердце сжалось. Как мы поговорим? Что она скажет? Или будет делать вид, что вчера ничего не было?
Я ещё не успела докурить, как телефон вздрогнул в руке. Экран засветился её именем. Меня сразу окатила дрожь. Память услужливо подкинула мне её вчерашние слова, и я уже почти не могла дышать.
---
"Алло?" голос мой прозвучал тише, чем я хотела.
В ответ — всхлипы. Глухие, тяжёлые.
"Амелия? Что случилось?" я выпрямилась, сигарета в пепельнице тлела сама по себе.
"Меня… мама… выгнала," сквозь слёзы пробормотала она. Голос ломался, казалось, что каждое слово даётся ей с усилием. "Можно… пожалуйста, я приеду к тебе?"
Я почувствовала, как внутри всё оборвалось.
"Конечно, приезжай," поспешно сказала я. "Конечно."
--
Она будто облегчённо всхлипнула ещё раз, и связь прервалась. Я осталась с телефоном в руке и бешено колотящимся сердцем.
Минуты тянулись бесконечно. Я ходила по квартире из угла в угол, стараясь найти себе занятие, но всё валилось из рук. Смотрела на дверь, словно от этого могла приблизить её появление. На иголках — это даже мягко сказано.
Наконец раздался звонок домофона. Я вздрогнула, подскочила.
"Да?" голос мой дрогнул.
"Это я," еле слышно ответила Амелия.
Я открыла дверь подъезда, потом ещё несколько секунд стояла перед своей, прислушиваясь к шагам. И вот — звонок.
Я распахнула дверь и застыла. Передо мной стояла Амелия — с чемоданом в руке, вся в слезах. Лицо опухшее, глаза красные, волосы спутанные. От неё веяло усталостью и чем-то болезненно трогательным. Она выглядела так, словно держалась из последних сил.
"Амелия…"только и смогла выдохнуть я.
Она попыталась улыбнуться, но губы дрогнули, и вместо этого сорвался новый всхлип.
"Прости…" прошептала она, и на щеках блеснули свежие слёзы.
Я стояла, глядя на неё, и чувствовала, как сердце сжимается от жалости и нежности одновременно. Вчерашний звонок снова мелькнул в памяти, но теперь он был переплетён с этой картиной: живой Амелией, уставшей, растерянной, с чемоданом, будто с целым грузом на плечах.
Я отступила в сторону, освобождая проход:
"Заходи."
Она шагнула внутрь, поставила чемодан в коридоре, и на секунду мне показалось, что весь воздух в квартире стал тяжелее. Я закрыла за ней дверь и обернулась.
Она стояла с опущенными плечами, утирая слёзы ладонями.
"Всё хорошо, ты здесь," тихо сказала я, хотя внутри самой бушевал ураган.
И в этот миг я поняла: какой бы сумбур ни был в моей голове, какие бы сомнения не мучили меня после её пьяного признания — сейчас главное, что она рядом, и ей нужна моя поддержка.
Я помогла ей поставить чемодан в коридоре, и, пока она пыталась снять куртку, сама ловила каждое её движение, словно боялась, что она вдруг исчезнет. Амелия выглядела обессиленной: красные глаза, опухшее лицо, плечи опущены, будто она тащила на себе целый мир.
"Давай, проходи," тихо сказала я и повела её на кухню.
Пока она села за стол, я достала кружки и поставила чайник. Мне хотелось дать ей что-то простое и тёплое, что могло бы хоть немного успокоить. Я специально выбрала травяной чай, который всегда помогал мне, когда нервы были на пределе, но последнее время успокоивала только сигарета и её смок.
Когда я поставила перед ней кружку, она всхлипнула и, не глядя на меня, спросила:
"Ты, наверное, хочешь знать, что случилось?"
Я только кивнула.
Она тяжело вдохнула, как будто слова давались с трудом.
"Мама… она злилась на меня ещё за то, что я уехала к отцу. И когда я вернулась… она даже на порог меня не пустила. Сказала, что возвращаюсь к своему отцу и что в квартиру больше никогда не зайду." Голос её сорвался, и слёзы снова покатились по щекам.
Я подошла ближе, обняла её за плечи и тихо прижала к себе.
"Тише, тише… всё хорошо, я рядом," повторяла я, поглаживая её по волосам.
Когда она немного успокоилась, я отвела её в комнату.
"Ложись, тебе нужно отдохнуть," сказала я.
Она послушно опустилась на кровать. Я вытащила из шкафа удобную домашнюю одежду и протянула ей.
"Переоденься, позовёшь меня, когда закончишь."
Я вышла, прикрыв за собой дверь. Минуты через три услышала её голос:
"Можешь заходить."
Я вернулась, и она уже лежала под одеялом, усталая, но немного спокойнее. Я дала ей таблетку от головы и стакан воды.
"На, это поможет," сказала я мягко.
Она послушно проглотила, закрыла глаза и глубоко вздохнула, а я присела рядом, стараясь быть для неё опорой в этот момент.
Я поправила ей подушку и мягко накрыла одеялом, стараясь быть осторожной, словно любое резкое движение могло её ранить ещё сильнее. Она выглядела такой измотанной — глаза полуприкрыты, дыхание тяжёлое, но уже более ровное.
"Всё, Мель, давай ложись, выспись,"сказала я тихо, почти шёпотом,поглаживая её по голове.
Она кивнула, но перед тем, как окончательно закрыть глаза, вдруг выдохнула:
"Сонь… насчёт вчерашнего…"
Я сразу поняла, к чему она ведёт. Но вид её измученного лица не оставлял сомнений: сейчас был не тот момент. Я не хотела вытаскивать её в разговор, когда она едва держалась.
"Мель, давай завтра," перебила я её мягко, касаясь ладонью её плеча. "Сейчас спи, хорошо?"
Она какое-то время молчала, потом совсем тихо сказала:
"Полежи со мной."
Эти слова ударили прямо в сердце. Я сглотнула, не зная, что ответить. Внутри всё сжалось, смешались желание и страх и сомнение.
"Я… сейчас приду," произнесла я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
Но ответа уже не последовало. Она почти сразу провалилась в сон. Дыхание стало спокойным, на лице проступило что-то детское и беззащитное. Я постояла рядом ещё минуту, убедилась, что она крепко спит, и только тогда тихо вышла из комнаты.
На балконе я закурила. Холодный воздух бил в лицо, дым резал горло, но это хоть как-то помогало отогнать хаос мыслей. Всё свалилось разом: её признание, вчерашний звонок, сегодняшний крик о помощи, мать, которая оттолкнула её… Я вдыхала глубже, словно хотела вытянуть из себя всю тревогу.
Я смотрела на огни города и понимала: завтра всё станет сложнее. Но сейчас главное — она спит под моим одеялом, и я должна быть сильной хотя бы ради неё.
-----
🤍
Сегодня я разошлась две главы за день. Сейчас выходные, поэтому есть время писать да и идей много.