Chapter 31.
- Поедем ко мне? - зеленоглазый заводит автомобиль. Пожимаю плечами, показывая, что мне без разницы куда. За ужином я успела выпить бокал красного вина, после которого безумно расслабленное состояние, хочется завалиться в кровать и уснуть. Ваня ухмыляется и жмёт на газ.
- Как думаешь, я бы понравилась твоей матери? - такие глупые вопросы приходят мне в голову только после алкоголя.
- Не знаю, - видимо, Ваня не хочет отвлекаться от дороги, а мне наоборот хочется поговорить.
- Ты бы не понравился моему отцу, - задумчиво говорю я, грустно улыбаюсь и отворачиваюсь к окну, наблюдая за мелькающими видами.
- Почему? - спустя несколько секунд спрашивает Ваня.
- Он не любит богатых эгоистов и выпендрежников, - вспоминаю его слова о мальчике, который мне нравился в 9 классе. - Думаю, что любой отец хочет, чтобы у его дочери был хороший мальчик и ты - не самый лучший кандидат, как он сказал бы.
- Ты бы его послушала? - почему мне кажется, что мнение моего отца волнует его, хотя его уже давно нет?
- Если бы не он, мы бы не познакомились, - серьезно говорю я. Не хочу отвечать на этот странный вопрос. Может, не хочу его обидеть, так как мнение папы для меня самое важное?
- Да, - улавливаю в его голосе нотку грусти. Черт, теперь я чувствую себя виноватой. И зачем я завела разговор об этой довольно больной для меня теме, да и Ване неприятно слышать это? Вновь отворачиваюсь к окну и в машине наступает напряжённая тишина, которая продолжается всю оставшуюся поездку.
***
Ваня закрывает входную дверь, разворачивается и я тут же впиваюсь ему в губы. Если мы сейчас не сделаем это, то я просто больше не выдержу. Не могу находиться рядом с таким горячим мужчиной, я хочу его его. Тем более, что он сделает первый шаг, пока я не дам знак.
Запускаю руку в его и без того растрёпанные волосы. Его рука обвивает мою талию, сильней притягивая к себе.
- Ты уверена? - шепчет Рудской мне прямо в губы. Боже, он ещё и спрашивает. Почему нельзя просто взять и трахнуть, как тогда?
- Ты любишь меня? - резко говорю я, смотря ему прямо в глаза. В такой ситуации он не сможет соврать, он не посмеет. Его взгляд бегает по моему лицу.
- Я хочу тебя, - тихо говорит Ваня, не отвечая на вопрос, но мне достаточно.
- Я хочу стать твоей.
На его лице появляется пошлая ухмылка и он с новой силой впивается в мои губы. Брюнет слегка кусает мою нижнюю и я чувствую привкус крови. Томно выдыхаю и морщусь от неприятного ощущения в губе. Рудской кладёт руки мне на бёдра и я обвиваю ногами его торс. Зеленоглазый идёт в спальню, я попутно расстегиваю пуговицы его белоснежной рубашки. Он плавно опускает мое тело на кровать и надвисает надо мной. Стягиваю с него рубашку и провожу руками по его торсу. Черт, я его столько раз видела, но ощущать его ещё приятней. Холодные губы касаются ключиц и дрожь охватывает тело. Бесшумно выдыхаю и прикусываю губу, стараясь не застонать.
- Я хочу слышать тебя, стони смелей - шепчет Ваня и оставляет страстный поцелуй на губах. Он стягивает с меня блузку и оставляет дорожку поцелуев на шее, ключицах. Парень приятно прокусывает кожу, заставляя набрать воздух в легкие и выгнуться. Багровый засос остаётся на шее.
Рудской стягивает с моего тела бюстгальтер. Его взгляд жадно смотрит на грудь, в его глазах загораются огоньки, от чего мне становится не по себе. Чувствую, что щеки заливаются краской, надеюсь, что в темноте этого не видно и хочу прикрыть открытую часть тела руками. Зеленоглазый разводит мои запястья в стороны, вдавливая их в матрац.
- Перестань стесняться меня, - послушано киваю головой и закрываю глаза, дабы не видеть этот жадный взгляд. Стон вырывается из меня, когда его язык умело уносит меня на небеса от наслаждения.
- Ваня, - томно простанываю его имя. В районе ниже живота завязывается узел и я буквально сгораю от ожидания. - Черт, Рудской!
Даже в темноте вижу его наглую ухмылку. Гремя пряжкой, стягиваю с него джинсы, которые летят куда-то в угол комнаты, а за ними и моя юбка. На мгновение я останавливаюсь, мне становится страшно.
- Ты боишься? - Ваня смотрит мне прямо в глаза и я чувствую его тело безумно близко, горячее дыхание обжигает кожу.
- Нет, - еле слышно говорю я. Он оставляет на моих губах последний поцелуй и аккуратно стягивает последнюю вещь. Закрываю глаза, ожидая безумной боли, как было тогда, во Франции. Рудской ставит руки по обе стороны моего тела, впивается мне в губы и делает плавное движение. Хочу застонать, но поцелуй не даёт мне этого сделать, поэтому лишь мычу ль внезапной боли и наслаждения.
Он сводит меня с ума.