Chapter 16.
Медленно встаю с кровати и иду в ванную комнату. Ну и где же моя вчерашняя уверенность? Испарилась вместе с осознанием того, какой сегодня день. Умываюсь и плетусь на кухню. Взор падает на календарь, на котором чёрным маркёром перечеркнут сегодняшний день. Каждый год я черкаю эту дату, надеясь, что этот день не наступит.
Я ненавижу эту дату.
Боже, я не протяну это день в полном одиночестве и нагнетающей тишине.
- Ева, - я глубоко вздыхаю и продолжаю тихо говорить в трубку телефона. - Приезжай, прошу.
- Только не рыдай, - киваю головой и убираю телефон в сторону.
Достаю из шкафчика бутылку русской водки. Каждый раз, видя в магазине данный напиток, беру его на этот день. На чёрный день. Ставлю на стол 2 гравированные рюмочки из родного Питера, в который безумно хочется вернуться и каждый год я специально езжу туда на пару дней. На кладбище. Я просто не могу долго там находится и пары дней мне хватает.
***
- Поверить не могу, - я смотрю на жидкость в рюмке, прокручивая в голове лучшее годы своей жизни. - Его нет уже 4 года. 4 года я совершенно одна.
- У тебя есть я, - выдыхает Ева, положив свою руку на мою. В её семье не случалось такого горя, но она настолько искренне переживает это вместе со мной, как будто знала моего отца. Она - лучшее, что у меня есть на данный момент.
- Инсульт, - я просто пожимаю плечами. - Он умер в больнице. Я помню лишь его бледное лицо и писк аппарата, который отслеживает биение сердца. Врачи мгновенно вбегают в палату, посылают меня в коридор. А дальше всё мутно. Я не помню, как приехала домой, сколько дней напролёт я рыдала, не помню кто организовал похороны. Не помню людей, цветов, поминок. Все, как в тумане. Я потеряла смысл жить и радоваться жизни. Я не знала что мне делать, как мне быть, куда идти, к кому обратиться за помощью. Неожиданно появился Рудской старший, сказал, что забирает меня во Францию. Меня и не спрашивали хочу ли я уехать и я толком и не знала кто Роман Николаевич такой и почему он вообще знает кто я и где я живу. Но это было правильным решением увезти меня из Петербурга и завалить работой, - усмехаюсь, вспоминая всё это. - Я миллион раз психовала, говорила, что невозможно столько работать, что я уеду обратно в Петербург, бросив всё это и как я ненавижу Францию. Я тебе никогда не рассказывала об этом и вообще не люблю давить на жалость, я не из таких. Но, черт, как же я хочу в Питер.
- Почему не слетаешь? - выдыхаю и смотрю в глаза девушке.
- Я не могу бросить всё, хотя очень хотелось бы туда слетать и остаться там. Ты не представляешь насколько это атмосферный и прекрасный город.
***
Аккуратно складываю вещи в чемодан, удивляясь откуда это вообще у меня и почему я не помню, как складывала их, когда съезжала со своей квартиры.
- Мне кажется, что тебе это нужней, - обращаюсь к подруге, показывая ей верхнюю часть слишком уж взрослого нижнего белья.
- Оставь себе, мало ли что, - хихикает Ева. Цокаю языком и всё же кидаю вещь в чемодан. И чем я думала, когда покупала это? В руки попадается толстенькая книжка. Что это? Я вроде не покупала книг. Открываю корку и взгляд мгновенно падает на мою детскую фотографию.
- Боже, это мой детский альбом, - на моем лице появляются ямочки.
- Серьезно?! - восклицает Ева и подсаживается ко мне. - Господи, сколько тебе здесь? - она указывает на фото, где я ещё в пеленках.
- Пару месяцев наверное.
- Ты была такая милая в детстве! - она улыбается и начинает листать альбом, рассматривая мои детские фотографии. На многих запечатлён прекрасный Питер, его белые ночи, на фоне которых конечно же я.
- Он не любил фотографироваться, - указываю на фото, на которым запечатлён мой отец, а таких немного.
- Ты на него очень похожа, - девушка улыбается. - Думаю, что у твоего отца было много поклонниц, потому что, черт возьми, он был красавчиком!
- За всю мою сознательную жизнь, он не привёл домой ни одну женщину и не имел ни с кем близкой связи, - да, действительно, я никогда не видела посторонних женщин в нашем доме.
- Почему у тебя нет ни одной фотографии с матерью? - я ей разве не рассказывала об этом?
- Отец говорил, что она ушла к другому, когда мне был едва год. И вообще, он никогда не рассказывал мне о ней, не упоминал её в разговоре, даже намека на это не было. Да и мне, если честно, плавать кто она, что с ней, потому что бросить годовалого ребёнка и мужа немыслимо. Как можно вообще променять семью на какого-то молоденького мальчика, который в сыновья ей годится? Я могу понять всё, войти в любое положение, но так поступить может только реально мать-изверг. И я ей никогда не прощу этого.