Глава 12
Воскресенье. Обычно по воскресеньям Анна пела на церковной службе. Как давно это было? Год, десять лет назад? Почему так кажется? Ведь с тех пор прошло всего пара недель. А теперь она здесь, в доме подпольного короля.
Анна встала с постели и подошла к креслу, на котором он сидел. Джон ушел только недавно: она слышала как затворилась за ним дверь. Он сторожил ее всю ночь.
Как глупо, подумала Анна, в этом доме никто не сможет добраться до нее. Хотя у нее и не получилось осмотреть особняк, она знала сколько людей здесь находятся. Столько людей, и все они служат одному Джону.
Девушка села на кресло и взялась за голову. На глаза выступили слезы. Что-то в юном сердце подсказывало - должно случиться нечто плохое. Вспоминая вчерашний разговор, Анна понимала, что Джон не станет бездействовать.
Ее рассказ начался с приезда в мэрию. Ребят вместе с педагогом долго держали в холле здания, пока не появились папарацци и сам мэр Города, Донован Ройс. До этого момента Анна видела его только издалека на празднике в честь дня Города. Он был огромным, и ребята не скрывали своего любопытства, во все глаза разглядывая мэра. Донован Ройс ошибочно истолковал интерес детей как восхищение его персоной. Под руководством помощников, Донован окружил себя учениками и пожал руку педагогу, что в тот же миг было запечатлено на фотоаппаратах журналистов. Убедившись, что на газетах Донован будет изображен чутким мэром, заботящимся о благополучии своих граждан, Ройс поспешил избавиться от надоедливых гостей. Помощники засуетились и помещение малу помалу освобождалось. Журналисты были бесцеремонно выгнаны, а школьники отправились осматривать здание мэрии. Анну же остановили у дверей, что осталось незамеченным ее спутниками.
- Вы, должно быть, Анна Майер? - вдруг заговорил с ней мэр. Его большая туша переместилась с места, где он стоял минутой ранее, делая фотографию, к дивану и расположился в нем. В комнате помимо него и Анны были еще двое человек, его помощники. Девушка сглотнула и вновь начала рассматривать Ройса, заметив про себя, что он похож на старинный шкаф из гостиной миссис Джонсон. Анна утвердительно покачала головой.
- Замечательно! - воскликнул Донован.
- Откуда вы знаете как меня зовут? - спросила Анна, оглядывая присутствующих.
- Я мэр, и моя обязанность знать всех жителей Города, - ответил Донован и рассмеялся собственной шутке хриплым смехом, но, заметя, что смеется лишь он один, вдруг замолк, и ехидно улыбаясь, спросил, - То есть, ты и есть та девчонка Джона?
Сердце Анны ушло в пятки. Так вот в чем дело. Неужели Донован Ройс имеет отношение к Джону Лошу? Но для чего этот человек сейчас разговаривает с ней?
Ее размышления прервал шум за спиной. В комнату кто-то зашел. Девушка обернулась к зашедшим, надеясь, что вернулась ее учительница, но увидела вместо нее троих мужчин.
- Это та, кто вам нужна. Забирайте и проваливайте, - Анну вдруг схватили и повели к выходу, - И передайте Ходжу, что я жду своих денег!
Последняя фраза еще долго звучала в голове Анны, после того как закрылись двери. Роберт Ходж, Донован Ройс и Джон Лош, подумала Анна, невольно ставшая пешкой в их игре. Ее сопротивления и крики о помощи жестоко подавлялись. Разве что, ей удалось вырваться из рук бандита, когда ее пытались посадить в машину. Она отбежала пару метров, но была схвачена и в короткой перепалке, получив синяки и ссадины, сильно ушибла ногу. Ее взяли на руки и затолкнули в машину, а спустя час, вытащили из машины и через черный выход потащили в здание, где она встретилась с Робертом Ходжем.
Роберт вероятно долго ждал гостью, по крайней мере, так решила Анна, потому что он, подскачив, ринулся к ней, когда ее ввели в комнату. Ее руки цепко держали сзади, а нога ныла от боли. Человек, подбежавший к ней, взял ее лицо в руки и поцеловал ее в лоб.
- Какой цветочек! - воскликнул он. Для Анны было настоящим потрясением узнать, что этот человек и есть Роберт Ходж.
- Ну же, усадите ее на диван, - потребовал Роберт, - Надо позаботиться о столь ценной гостье, - продолжил он, и Анна услышала в его словах такое презрение, какое прежде ей не доводилось слышать.
Сопротивляющуюся гостью все-таки усадили на диван. Сам Роберт сел напротив нее и, опираясь руками на колени, приблизился к ней и всматривался как будто пытался изучить каждую деталь.
- Джону не понравится, если я плохо позабочусь о тебе, моя милая, - Роберт провел рукой по ее щеке и вдруг резко схватил ее за подбородок, - И что он в тебе нашел? - не дожидаясь ответа на свой вопрос, он, откинувшись на спинку кресла, продолжил, - Скажи мне, дитя, как вы с мистером Лошем познакомились? Он дарил тебе украшения или платья или что любят девушки, подобные тебе? Сколько раз ты была с ним? О, не смотри так на меня! Я любопытен, а Джон - мой старый друг, поэтому я хочу знать о нем абсолютно все!
Когда Роберту надоело ждать, когда Анна соизволит произнести хоть слово, он встал и подошел к Анне сзади. Роберт положил свои руки ей на плечи, сжав их, и, приблизившись к ней, прошептал:
- Посмотри вокруг, дитя. Все эти люди служат мне, одно мое слово и ты окажешься в сточной канаве. Я хочу убить тебя, но представь себе Джона, опечаленного твоей смертью. Представила? Это такая жалкая картина.
Его шепот вызывал мурашки по коже. Его слова словно яд проникали в ее разум, вызывая, ужасные видения. Ее обуял страх и сковал ее руки и ноги. До этого момента Анна не испытывала ни к кому такой ненависти, какой прониклась к Роберту Ходжу.
Позже ее увели и заперли в маленькой коморке. Они даже не посчитали нужным привязать ее к чему-то. Спустя некоторое время, должно быть через несколько часов, ее, в сопровождении Роберта, увезли в тот злополучный театр, о котором она навсегда хотела бы забыть.
Девушка, очнувшись от воспоминаний, встала и подошла к шкафу, где висела приготовленная для нее одежда. Она вытерла слезы, собрала волосы и переодевшись отправилась на разведку.
Анна минула длинный коридор и очутилась в большом холле, где наткнулась на здешнюю прислугу. Их присутсвие обрадовало Анну, которой уже казалось, что она - единственный живой человек в радиусе километра. Женщины, не церемонясь, увели ее в столовую.
Изобилие еды на столе, напор, с которым Анну заставляли есть, и волнение, испытываемое при этом двумя дамами направили мысли Анны в сторону Джона. Девушка с улыбкой представляла как Джон, до ее пробуждения, должно быть, отдавал указания заботиться о ней. Последующие события только подтвердили ее догадку.
Как только с завтраком было покончено, девушка поинтересовалась о хозяине дома, на что был дан исчерпывающий ответ. Джон Лош отправился в Город по неотложному делу, а вся забота об Анне была переложена на двух особ: Мари и Аннет. Анну несколько разочаровало услышанное, но девушка не была склонна к меланхолии, а потому, погоревав минуту-другую, она, встряхнув своей прекрасной головкой, придумала как ей весело провести время и попросила Мари и Аннет показать ей особняк.
Как ни старалась Анна, разговорить своих спутниц она не могла. На каждый ее вопрос давались односложные ответы, а ее попытки завязать хоть какую-то беседу оказывались безуспешными. Встречаемые ими люди, подобно Мари и Аннет, косились на Анну, либо с плохо скрываемым волнением отвечали на ее расспросы, каждый раз, когда она не могла унять свое любопытство. А это происходило часто. Так Анна узнала, что в этом особняке есть не менее дюжины работников. Начиная с садовников и заканчивая управляющим домом.
Особняк действительно был под стать Джону Лошу, но Анну, тем не менее, удивлял тот факт, что жил тут всего-навсего один человек. Три этажа дома содержали в себе просторные с высокими потолками комнаты. Широкие лестницы, по которым то спускалась, то поднималась хромающая Анна; большие спальни, располагающиеся на каждом этаже, а также гостиные, столовая, кухня, бильярдная, кабинет Джона и т.д. Увиденное вызвало бы трепет у неискушенного зрителя, но Анна была, пожалуй, слишком наивна и невнимательна и не смогла, как посчитали Мари и Аннет, с должным вниманием отнестись к картинам в галерее, к аквариуму с экзотическими рыбками. Даже столы и шкафы из красного дерева умудрились остаться ею незамеченными, не говоря уже о дорогих сервизах и хрустале.
Когда Анна осмотрела каждый уголок дома и прослушала лекцию о том, где спит хозяин дома, где отдыхает, где работает - Мари и Аннет считали эту информацию чрезвычайно важной - она отправилась обследовать двор. Ограда была заметна вдалеке, Анна также увидела вдали людей, которые не относились к прислуге. Ее веселое настроение улетучилось. Хоть Анна и не забывала ни на секунду, чьей гостьей она является. Все же она рада была бы вычеркнуть это обстоятельство из памяти.
К вечеру внизу началась настоящая суматоха. Казалось весь Город собрался встречать Джона Лоша. Анна не выходила из своей комнаты. Она знала, что он придет к ней.
Мягкие шаги в коридоре нарушили спокойствие, царившее в той части дома, где находилась Анна. Она прислушалась: тотчас дверь отворилась, и в комнату вошел Джон. Девушка сидела в кресле в углу и смотрела ему в глаза. Как Джон скучал по этому взгляду! Целый день он ждал момента, когда вновь предстанет перед ней.
- Мне сказали, ты плохо себя чувствуешь.
Анна нарочито спокойным голосом ответила, что она чувствует себя гораздо лучше. Джон хорошо знал Анну, достаточно, чтоб уловить нотки недовольства в ее голосе. Причину этого недовольства ему оставалось узнать.
- Врач осмотрел тебя, Анна? - Джон спрашивал скорее из вежливости, чем из необходимости. Ведь он уже знал, что доктор ее осмотрел и знал какое лечение он назначил.
- Да, мистер Бердс был очень вежливым. Как выяснилось, нога не сломана и при должном уходе, я скоро поправлюсь.
Пока они беседовали, Джон прошел внутрь комнаты и удобно расположился в кровати Анны, откинув голову на спинку кровати и расположив руки на груди. В такой позе он выглядел очень несерьезно и не был похож на грозного Джона Лоша. Его, по правде говоря, мало это волновало. В данный момент, все его волнения остались позади. Анна была рядом. Сидит прямо перед ним. Казалось, Джон готов молчать и смотреть на нее еще очень долго. Но Анну эта тишина не удовлетворяла.
- Почему они не позволили мне выйти? - чуть ли не вскричала Анна, чем и выдала себя, тем самым облегчив задачу Джону.
- Я не могу позволить тебе выйти отсюда, - голос Джона, как всегда, твердый и спокойный, в данный момент, возмутил ее.
- Вы собираетесь держать меня здесь против моей воли? А как же моя мама? Один Бог знает, как она переживает!
- Я не могу отпустить тебя, Анна, но я могу привезти твою маму сюда.
Несмотря на свойственное ей упрямство, Анна не решилась упорствовать дальше. Джон отказывал ей в возможности вернуться домой. Анна понимала причину такого решения, но все же своенравие и строптивость натуры призывали ее продолжить словесную перепалку. Так, она бросила еще пару возмущенных реплик о возможности самостоятельно принимать решения, коей она пользовалась последние семнадцать лет; запротестовала, когда он заговорил о ее плохом самочувствии; и под конец, добавила, что она не останется в особняке навечно, и рано или поздно она выйдет отсюда. Все это делалось для того, чтобы побольнее задеть его. Но Джон пропускал все мимо ушей.
- Вы слышите меня? - спросила Анна, заметив его отрешенность и спокойствие.
- Тебя невозможно не слышать, Анна. Но ты правильно поступила задав этот вопрос. Я устал. И, если ты не возражаешь, я хотел бы поспать, - сказав это, он отвернулся от нее и накрылся одеялом.
- Не собираетесь же вы спать здесь? - Анна подскочила, но осеклась из-за больной ноги. Джон ответил, что собирается, а, если ее данное обстоятельство не устраивает, она вольна выбрать любую комнату в особняке, какую пожелает. Анну возмутило это предложение. И забрав себе подушку и одеяло с кровати, она устроила себе ночлег прямо в кресле. Анну радовал тот факт, что оно было достаточно широким.
Наутро она проснулась в кровати.
Джон Лош, еще до разговора с Анной, послал к ее матери человека рассказать о том, что ее дочь в безопасности, и что в скором времени они смогут увидеться. На следующий день, после завтрака, Джон отправил за ней машину и спустя пару часов Мелиса Майер ворвалась в особняк с громкими возгласами:
- Где она? Где моя дочь?!
Перед ней предстал пожилой и худощявый человек в лице Генри Вальштейна, постаравшийся было усмирить гостью, но не успел, так как за его спиной Мелиса увидела Анну и, оттолкнув Вальштейна, подбежала к дочери. Громко рыдая, она обнимала и целовала ее.
- Они сделали тебе что-нибудь? У тебя что-нибудь болит, Нани? - Мелиса взяла в руки мокрое от слез лицо дочери, - Я боялась не найти тебя! Мы уходим, Нани! Я заберу тебя из этого ужасного места! - она взяла Анну за руку и повела к двери, но Вальштейн преградил ей путь.
- Мама! - постаралась вмешаться Анна, - мама, я должна многое тебе рассказать, -всхлипывая, проговорила Анна. К ним подошел и Джон, которого Мелиса до этого в комнате не заметила, и пригласил присесть.
Они просидели в кабинете довольно долго, пока Вальштейн дожидался снаружи. Ему казалось нереальным убедить эту женщину в чем-либо. Стало ясно в кого пошла мисс Майер своим упрямством.
Джон, в абсолютно несвойственной ему манере, мягко и учтиво разговаривал с Мелисой Майер. Правда, сквозь фразы просачивались холодные нотки, вынуждающие Анну переживать о происходящем. Мелиса громко и упорно твердила о том, что о дочери она способна позаботиться сама и никто, даже сам Джон Лош, не отнимет у нее этого права. Но разговор продолжался, уверенность Мелисы таяла. В конце концов, Джон ясно дал понять, что отпускать Анну он не намерен. Хотя Мелиса и отдавала себе отчет в том, что в случившемся виноват отчасти ее собеседник, она понимала, что произошедшее вполне может повториться, а потому уступила.
Время, проведенное в особняке, давало Анне пищу для размышлений. Джон довольно часто отсутствовал, и хотя Анна находилась под бдительным присмотром, все же она была предоставлена сама себе. Парк, вокруг особняка был истоптан ее ножками, книги в библиотеке были не раз открыты и пролистаны ею. Одиночество ощущалось, но оно сходило на нет, когда Джон возвращался. Оставив многое позади и наслаждаясь настоящим, Анна чувствовала себя по-настоящему счастливой. Юное сердце целиком принадлежало этому человеку. Надо ли говорить о Джоне Лоше? Купленный скорее от желания поддержать статус, чем от необходимости, особняк подолгу пребывал без хозяина. А теперь, казалось, у Джона появилась причина возвращаться туда вновь и вновь.
Джон подносил сигарету к губам и выпускал дым изо рта. Снова и снова. Он сидел в своем кресле, перебирая бумаги, затягиваясь так, будто это помогало ему лучше думать.
Анна смотрела на него из-за своего угла. Осторожно, исподлобья, надеясь, что останется незамеченной. Любоваться этим человеком ей не запрещали, потому она хотела насмотреться вдоволь, пока была возможность.
Солнечные лучи просочились сквозь окна, разукрашивая кабинет в теплые тона. Глаза Джона теперь казались золотыми, будто огонек загорелся в них. Он запустил пальцы в черные волосы, вчитываясь в документ. Видимо, привычка, которую он не контролирует, подумала Анна. Джон потушил сигарету. Он встал из-за стола и встретился взглядом с Анной, что терпеливо изучала его. Улыбка загорелась на его лице и Джон ей подмигнул. Девушка, покраснев, опустила глаза, рассматривая столь интересные носки башмаков.
- Я все видел, Анна.
Девушка не успела выбежать из кабинета прежде, чем он ее поймал. Уличив минуту, Джон крепко обнял ее.
- Почему мне кажется, что это все ненастоящее? Я боюсь, что все исчезнет: вы и я.
Джона чуть взволновала та серьезность, с которой она говорила. Но он улыбнулся ей с теплотой в глазах, уверяя ее, что, чтобы не произошло, она всегда будет в безопасности.
Девушка выбралась из объятий и отошла, давая ему, в свою очередь, возможность любоваться ею. На столе она увидела колоду карт и взяла их в руки.
- Я не знала, что вы игрок.
- Играю, когда Генри настаивает на партии. У него получается влиять на меня.
- Наша миссис Джонсон умеет гадать на картах, - с лукавой улыбкой произнесла Анна, - Если бы она была здесь, она бы предсказала вам будущее.
Сказав это, она разложила перед Джоном карты и стала вытаскивать одну за другой.
- Миссис Джонсон сказала бы, что вы - это король. Скажем, Пиковый король. А я, получается, Дама.
- И что бы она нам предсказала? - смеясь, спросил Джон.
- Не все ли равно? - задала она встречный вопрос и рассмеялась. - Будущее тем и хорошо, что неизвестно. Кто знает, что нас ждет завтра или через год.
Анна пробыла в особняке уже пару месяцев. С матерью она виделась часто. Мелиса посещала особняк, каждый раз, когда за ней посылали машину. Джон все-таки разрешил Анне выезжать из особняка с сопровождением. Вся Садовая улица перекрывалась ради встречи матери с дочерью. Эти встречи были для Анны долгожданными и она ценила каждую минуту около матери. Она уверяла Мелису, что так продлится недолго, и скоро они снова будут вместе, искренне веря в свои слова. Прощание каждый раз давалось им тяжело.
Так, однажды, Анна никак не хотела покидать родной дом. Уже несколько раз постучались в окно, предупреждая юную мисс Майер о том, что пора отправляться в путь.
- Они все не перестанут бить мое стекло! Негодники! - громко сетовала Мелиса, пытаясь не думать о предстоящей разлуке.
Мелиса взглянула на, как ей казалось, повзрослевшую дочь. Анна действительно в ее глазах изменилась. Джон заботился о ней, что было видно по дорогой одежде и украшениям. Но она оставалась все той же Анной, ее дочерью. Мелиса была не в силах прощаться, она хотела оттянуть это момент.
- Я хочу, чтобы ты знала. Ты самое дорогое для меня сокровище. О, не расстраивайся, Нани. Я не хочу, чтобы ты печалилась. Пусть никто не видит твоих слез.
Стук в окно прервал их уединение. Мелиса проводила дочь до машины.
- Берегите мою дочь, - скомандовала Мелиса.
Дверь закрылась и машины друг за другом отъехали. Анна смотрела на мать из окна, пока та не скрылась из виду.
Спустя пару дней поздним вечером Анна ворвалась в комнату, где находились Джон и Генри Вальштейн. Запыхавшаяся, с красным лицом и глазами, полными испуга. На губах застыл вопрос, который она хотела задать, но никак не могла подобрать слова. Джон подскочил и направился к ней.
- Прошу... - тихо прошептала она, - Пожалуйста... - слезы подступили к горлу, а голос задрожал, - Скажите, что это неправда.
Его молчание было красноречивее всяких слов. Ужасная правда обрушилась на нее. В этот день умерла ее мама. Ее убили. В собственном доме. Девушка вышла из комнаты и медленно направилась вниз по коридору. Ноги становились ватными. Слезы застыли у нее на глазах. Она хотела закричать, но не могла произнести и звука. Тьма преследовала ее, коридор становился все длинннее и длиннее. Девушка прибавила шаг, а потом перешла на бег. Тьма гналась за ней, пытаясь поймать ее. Девушка не останавливалась пока не выбежала из особняка. Где-то тут она видела свет. Где-то тут она найдет спасение. Она сбежала по лестнице, но теней тут оказалось больше. От них не спрятаться, не скрыться. Она побежала вдоль сада, пока тень не поймала ее. Не выдержав обрушившегося на нее горя, девушка упала, потеряв сознание.
Джон успел поймать ее в саду. Она лежала на его руках, совершенно обессиленная. Он отнес ее в особняк. И всю ночь сторожил ее сон.
Джон Лош ни на миг не забывал данную им клятву отомстить Роберту Ходжу. Договор, заключенный ими, приносил плоды Роберту. Его капитал рос, вместе с влиянием. Джон спонсировал его, как и было задумано. Но в последнее время, Джон начал действовать по своим правилам. С помощью предательства, шантажа и обмана, он склонял на свою сторону видных фигур Роберта. Все было просчитано, вплоть до мелочей. Единственное упущение касалось Мелисы Майер. Джон до последнего не ожидал, что Роберт опустится до такого.
Когда Джон получил известие о смерти Мелисы Майер, он размышлял о том, как преподнести это Анне. Роберт расстрелял дом Майеров. Мелиса умерла быстро, но вряд ли это могло утешить ее дочь.
События последних недель выбили почву из под ног Анны. Некоторое время она перестала осознавать действительность. Джон искренне переживал за нее, понимая, что все может сказаться на ее физическом здоровье. Она перестала есть, не могла спать из-за кошмаров. Видя, как его Анна угасает с каждым днем, Джон не мог отлучаться от нее. Денно и и нощно он был около нее, не позволяя ей окончательно сломаться под тяжестью реальности.
Мелиса была похоронена рядом с мужем. Их могилы находились уединенно, на небольшом бугорке. Должно быть, солдат из песни, покинувший отчий дом и любимую, наконец воссоединился со своей воззлюбленной.
Около Анны теперь была миссис Джонсон. Джон в жизни не встречал столь упрямой старушки. И порой он позволял себе намекать Вальштейну, что, если бы не ее преклонный возраст, то, возможно, именно она могла бы стать правой рукой Джона Лоша.
"Нани, проснись", - доносилось сквозь пелену ужасного сна. "Нани, тебе снится кошмар", - продолжал тот же голос. Анна вся в поту подскочила на кровати и обнаружила себя в объятиях Джона.
- Ну же, все хорошо. Ты в безопасности. Все хорошо, - успокаивал ее Джон.
- Обещайте мне... - рыдая, проговорила Анна, - обещайте мне, что ни за что не оставите меня.
Джон был готов поклясться ей в этом. Он никогда и ни за что на оставит ее. И всегда, до последнего вздоха, будет защищать. Анна вновь прикрыла глаза и вскоре заснула, успокоенная его словами.
Некоторое время Джон не предпринимал ничего, давая Роберту иллюзию победы. Но Джон не был бы Джоном Лошем, если бы уступил. Грезы Роберта о полном влиянии в Городе разбивались о реальность, тщательно подготовленную Джоном. Лош действовал очень решительно. Его дальнейшие шаги не мог предсказать никто.
В ту ночь, когда с похорон прошло несколько недель, Донована Ройса нашли убитым в борделе. Его близкие товарищи также не дожили до рассвета. В офисы Ходжа Джон отправился сам.
Внизу началась перестрелка: Роберт знал, что Джон придет. Много людей полегло, расчищая путь для Джона. Последних верных собак Роберта ждала печальная участь. Сам Ходж ждал его наверху. Он нашел Роберта с пистолетом в одной руке и стаканом - в другой. На его лице горела безумная улыбка.
- Что ж так долго? - пьяный Ходж поднял пистолет на Джона, но оказался пристреленным раньше, чем смог прицелиться.
Стакан разбился, а содержимое расстеклось по дорогому паркету. Пуля попала в плечо, но это было достаточным уроном для Ходжа.
- Ты мне нравился, сукин сын, - кашляя, сказал Роберт. Его глаза вдруг загорелись и он рассмеялся вновь. Выстрел оглушил Джона. По телу пробежал холодок, а живот сковала жгучая боль. Он посмотрел вниз, на его одежде расплылось алое пятно. Ноги его уже не держали, Джон пошатнулся и рухнул на колени. Человек Роберта вложил в выстрел последние силы и умер, истекший кровью, глядя на своего господина.
В голове Джона возникли воспоминания. Его встреча с юной девушкой, ради которой он разрушил сложившиеся устои. Она была его спасением, его единственной страстью и слабостью. Ее пение звучало у него в голове. Он поцеловал ее спящую перед тем как отправиться на эту войну. Он, к сожалению, не вернется. Но теперь она в безопасности. Он ее защитил.
Роберт лежал, пытаясь прикрыть левой рукой дыру в плече. Битва внизу потихоньку прекращалась. Он услышал топот в коридоре и, открыв глаза, увидел в дверях девчонку Джона. Ее взгляд был устремлен на Роберта. Дрожа, она подошла к нему, медленно перебирая ноги. В ее руках, он заметил пистолет. Как иронично, подумал Ходж.
- Ну же, - прошептал он. И это были его последние слова. Анна отбросила пистолет и подбежала к Джону. Она пришла слишком поздно.
Вальштейн, который привез Анну, застал их в комнате, на одном углу которой лежал мертвый Роберт Ходж, а Анна сидела на коленях рядом с Джоном, поглаживая его волосы и тихо напевая его любимую мелодию.