Связанные судьбой | Park Sunghoon

Прошло несколько недель после истории с документами.
Работа в компании шла как обычно, но между Сонхуном и Арым повисла странная тишина не холодная, а тянущаяся, как тонкая нить, которую никто не решался перерезать.

Он стал мягче. Меньше спорил, реже бросал холодные взгляды.
Иногда даже невзначай задерживал руку, когда передавал ей папку.
Арым это замечала, но не спрашивала. Ей казалось, что любое слово разрушит хрупкое равновесие между ними.

Однажды утром ей позвонила мама.
— Доченька, мы хотим вас пригласить. Тебя и Сонхуна. Просто поужинать, по-семейному.

Голос матери был тихим, немного взволнованным.
Арым замерла. Она давно не видела родителей после свадьбы, всё это напряжение между семьями делало визиты почти невозможными.

Вечером она передала приглашение Сонхуну.
— Если хочешь, можешь отказаться
— добавила она.
Он поднял взгляд от документов:
— Нет. Мы поедем.

Дом Намов стоял на окраине Сеула. Не роскошный особняк, как у Паков, а уютный, тёплый, с запахом дерева и жасмина.

Когда они вошли, мать Арым первой подошла красивая женщина с мягкими глазами.
— Добро пожаловать — сказала она и сдержанно поклонилась Сонхуну.
Отец стоял рядом, его взгляд был настороженным, но не враждебным.

За ужином говорили немного.
Мама пыталась поддерживать разговор, рассказывая о детстве Арым  как она боялась темноты, как прятала под подушку кошку.
Сонхун слушал, не отрывая взгляда от девушки рядом с ним.
Она улыбалась по-настоящему, впервые за долгое время.

Эта улыбка была светлее любого света в этом доме.

Когда ужин закончился, отец Арым предложил Сонхуну выйти во двор.
Там, среди старых камней и деревьев, пахло дождём.

— Я не знаю, как ты относишься к моей дочери — начал он спокойно.
— Но я вижу, что она изменилась. Стала другой. Тише, серьёзнее.
Он посмотрел прямо в глаза Сонхуну:
— Пожалуйста, не делай ей больно. Ей и так пришлось многое пережить.

Сонхун стоял молча.
Хотел сказать, что никогда не планировал причинять боль,
что сам не понимает, почему всё между ними стало таким сложным.

— Я постараюсь — ответил он просто.
И впервые его голос прозвучал искренне.

На обратном пути в машине было тихо.
Арым смотрела в окно, а Сонхун на её отражение в стекле.

— Мне было хорошо сегодня — сказала она вдруг.
Он чуть улыбнулся:
— Мне тоже.

Некоторое время они ехали молча.
— Знаешь — продолжила она, — я не думала, что ты согласишься пойти.
— Почему?
— Потому что ты обычно держишься на расстоянии.

Он посмотрел на дорогу, потом на неё.
— Может, я просто устал держаться.

Эти слова будто зависли между ними.
Арым ничего не ответила, только опустила глаза,
а в груди Сонхуна что-то болезненно дрогнуло.

Ночью он долго не мог уснуть.
Мысли путались. Перед глазами стояла она в свете фонаря, с тихой улыбкой, такой живой.

Он понимал, что больше не может отрицать очевидное.
Он хотел её. Но не как женщину, которую ему навязали.
А как ту, с кем он вдруг научился снова дышать.

Он прошёл в её комнату, остановился у двери.
Изнутри доносился ровный дыхание — она спала.

— Прости, что я понял это так поздно, — прошептал он почти беззвучно.
И ушёл, прежде чем сердце предало его окончательно.
Последние дни в компании были напряжёнными.
Документы, сделки, проверки всё казалось обычным, но внутри ощущалось тревожное ожидание, будто воздух сам знал: скоро случится что-то важное.