Связанные судьбой | Park Sunghoon

Он появился внезапно Пэк Дохва, 29 лет, сын Джувона.
Харизматичный, уверенный, с улыбкой, которая легко растапливала лёд.
В отличие от Сонхуна, он был тёплым и лёгким в общении.

— Вы, наверное, миссис Пак? — с лёгкой улыбкой сказал он, протягивая ей букет белых лилий.
— Арым — тихо ответила она, немного смутившись.

С того дня он начал появляться всё чаще: провожал до лифта, приносил кофе, оставлял на её столе маленькие подарки — книги, сладости, цветы.

Коллеги шептались:

«Слышала, Дохва к ней неравнодушен...»
«Сонхуну это явно не понравится.»
«Может, это и к лучшему — она заслуживает внимания, а не холодного мужа.»

Арым старалась не обращать внимания, но сердце всё равно било сильнее обычного, когда он подходил.
Он не был для неё кем-то особенным... но его тёплое отношение резало контрастом с ледяным молчанием Сонхуна.

Вечером, вернувшись домой, Арым застала Сонхуна в гостиной.
Он сидел в кресле, вертел в руках маленькую коробочку — подарок от Дохвы.

— Что это? — спросил он холодно.
— Просто подарок.
— Просто? — он резко встал, подошёл ближе. — С каких это пор замужние женщины принимают подарки от других мужчин?

— Я не обязана отчитываться перед тобой за каждый цветок — ответила она, сжав кулаки.

Он молчал секунду, а потом со злостью швырнул коробочку в мусорное ведро.
— Прекрати эти игры, Арым.

— Игры? — её голос задрожал. — Ты сам держишь меня в клетке, а теперь обвиняешь в том, что кто-то просто относится ко мне по-человечески?

Он шагнул ближе, почти нависая над ней.
— Я не хочу, чтобы кто-то к тебе прикасался.

Она отступила на шаг.
— Почему? Ты ведь сам никогда не касаешься меня.

В его глазах мелькнула тень. Что-то, чего он не ожидал услышать.
Но он не ответил — просто развернулся и вышел, оставив её с бешено колотящимся сердцем.

На следующий день Сонхун приехал в отдел Дохвы.
Но его не оказалось на месте только ноутбук и фотографии на столе.

Он уже собирался уйти, как взгляд зацепился за снимок в деревянной рамке.
На нём была Арым. Снятая не исподтишка, а бережно так, как фотографируют тех, кого любят.
Под снимком аккуратно подписано: «Моя».
Сонхун сжал кулак. В груди вспыхнуло что-то горячее и дикое, чего он не чувствовал раньше.

В этот момент в кабинет вошёл один из сотрудников:
— А, вы ищете Дохву? Он говорил, что сегодня будет поздно. У него важная встреча. наверно с той девушкой который он всегда говорил,он часто говорит о девушке, которую полюбил. Никогда не видел его таким.

Сонхун не ответил.
Ему и не нужно было ничего объяснять.
Он уже знал: та, о ком говорил Дохва всё это время, — его жена.

Вечером он вернулся домой позже обычного.
Арым сидела у окна с чашкой чая, волосы небрежно собраны, свет падал на её лицо.

Он остановился в дверях, не в силах оторвать взгляд.
Она даже не пытается понравиться просто есть. Но почему это сводит его с ума?

— Ты что-то хотел? — спокойно спросила она.

Он подошёл ближе, остановился почти рядом.
— Дохва... — его голос прозвучал глухо. — Ты знала, что он... любит тебя?

Она вздрогнула.
— Что?

Он чуть наклонился, глядя прямо в глаза.
— У него на столе твои фотографии. Подписи. Подарки. Все вокруг это обсуждают.

Она не нашла, что ответить. Это прозвучало слишком внезапно.
Он тихо добавил:
— Он любит мою жену.

В его голосе впервые не было ни холода, ни злости. Только невыносимая ревность, обнажённая и жгучая.
Арым отвернулась, чувствуя, как в груди рождается сумбур.
— Я не просила ни подарков, ни внимания, Сонхун.
— Но ты и не остановила его.

— А ты... — она резко повернулась к нему, — ты хоть раз дал мне почувствовать, что я не одна в этом доме?

Он не ответил.
Только сделал шаг ближе.
Между ними осталось меньше метра. Сердце билось громче, чем тишина вокруг.

— Я не позволю ему тебя забрать, — тихо, почти шепотом сказал он.
— Ты не имеешь на меня права, — так же тихо ответила она.

Они стояли так, пока кто-то из слуг не позвал Сонхуна в кабинет.
Он ушёл, но его взгляд остался на ней — острый, тяжёлый, ревнивый.

В своём кабинете Сонхун сжал в руке фотографию Арым.
Ревность, которой он не ожидал, сжигала изнутри.

«Он не получит её. Никогда.»

А в это время Дохва сидел в баре, вертя в руках тот же снимок.
Он не знал, что его чувства уже стали искрой, которая способна поджечь целую войну.