Полёт мотылька

По дороге "домой", я стараюсь успокоиться и перестать лить слезы.

Слова Альберта пролетают мимо ушей, мне не хочется слушать и слышать его. В мыслях всплывает картина, как он кромсает подаренный Давидом альбом и топчет мои любимые цветы. Я не должна испытывать к нему чувство ненависти, но я испытываю. Оставаться рядом с ним, быть ему женой и делать вид, что всё у нас хорошо больше не входит в мои планы, но я не знаю, как достойно развестись с ним.
Вот уже полчаса он твердит мне лишь о том, что любит меня и не хочет рушить брак. Пытается очернить Давида и привить мне чувство вины, хотя оно уже и так достаточно привито. Но из жалости и страха оставаться с ним я не собираюсь. И единственным на данный момент выходом я вижу разговор с мамой, которой я должна все честно рассказать о нашей связи с Давидом.

– Дай мне свой телефон - обращается ко мне Альберт у входа в дом.
– Зачем?
– Дай без лишних вопросов! - произносит нервно.
– Не дам, пока не будет внятного ответа!

Раздраженная я пытаюсь открыть дверь, чтобы войти в помещение, но Альберт резко хватает меня и тянет к себе.

– Ты, кажется, не поняла меня? Дай сюда телефон!

На этот раз это уже не просьба, а скорее приказ, который сопровождается попыткой отобрать у меня сумку.

– Не трогай! Ты с ума сошёл? - пытаюсь отпихнуть его от себя, но все четно.

Он резко выдёргивает сумку из рук, находит там мой телефон и, не думая, швыряет его на пол, а после ударяет по нему ногой.
Я смотрю на это безумство разинув рот. Мне хочется схватить его, закричать и объяснить, что я не хочу быть с ним.

– Иди в дом - берет меня за локоть и грубо тащит через входную дверь.
– Что ты хочешь добиться таким поведением? - интересуюсь в истерике, пока пытаюсь вырваться из его цепкой хватки.
– Ты не понимаешь хорошего отношения к себе!
– Как и ты не понимаешь того, что я не хочу быть с тобой!
– Ты будешь со мной! - сжав мою руку, он поворачивает меня к себе и уже шипит мне лицо.
– Ты меня не переубедишь, Альберт.
– Не ты ли недавно рыдала на коленях и не сумела рассказать любимому папе о том, что ты из себя представляешь?
– Я расскажу! Сейчас же соберу вещи и уеду домой!
– Оглохла? Ты будешь со мной! И с этого дня сидишь дома и никуда не выходишь.

Я отпихиваю его от себя и быстрым шагом направляюсь в комнату. Открываю дверь и прохожу к гардеробу, чтобы достать оттуда чемодан. Не будет же он насильно держать меня у себя?

Но кажется я ошибаюсь, мужчина врывается вслед за мной и резко хватает меня за руку.

– Включи мозги, идиотка! Прекращай думать местом между ног! - в бешенстве кричит он, трясся меня за плечи. - Ты готова подвергнуть родителей позору из-за своих посиделок у него в тюрьме?

Я задыхаюсь от каждого его слова. Все ведь совсем не так. . . но его не переубедить. Молчу в ответ. Не потому, что нечего сказать, а потому, что страшно и очень больно.

– Достойная из достойных говорили они, - с презрением продолжает он, - тьфу!!!
– Разве тебя сейчас кто-то насильно держит рядом со мной? Я хочу развода! - не сдерживаюсь. - Раз-во-да!!!
– Я его не хочу! - он хватает меня за горло и прислоняет к стене - Я люблю тебя! Люблю, блять! - сквозь зубы цедит он.

Я отворачиваю лицо в сторону. Невыносимо слышать признание в любви от нелюбимого, тем более в данной ситуации. Наверное, это и есть одно из моих наказаний за ошибки.

Он успокаивается и отпускает меня. Бросает опустошённый взгляд и выходит из комнаты. Я слышу, как он запирает дверь снаружи, и это приводит меня в дикий ужас. Я подлетаю к двери и начинаю судорожно дёргать за ручку.

– Ты не заставишь меня насильно быть с тобой, Альберт! Не заставишь! - кричу ему вслед, зная, что он меня услышит.

Мне уже все равно, что вместе а ним нас услышат и все домашние. Путь знают, что я не хочу быть с ним. Я не могу больше молчать и идти на поводу у всех. Я хочу быть там, где мне уютно и с теми, кого я люблю. Я устала просыпаться в холодной постели и улыбаться тем, кто сердцу не мил.

Стыдно, что не сумела ради своей семьи навсегда забыть о своей любви. . . но, как оказалось, только в этой любви и есть моя сила.

Я возвращаюсь к гардеробу и продолжаю нервно собирать вещи.

«Сбегу» - твёрдо решаю я.
Не оставят же меня взаперти на всю жизнь. На крайний случай, всегда есть окно. Второй этаж - это не так уж и страшно.

Весь оставшийся день, я сижу в комнате. Никто ко мне не приходит и двери не открывает. Сбегать из окна, когда дома находиться Альберт, кажется мне глупой идеей, поэтому я с нетерпением жду следующего дня.

Но, на мой ужас, уже с утра я слышу непонятные звуки за окном и, открыв глаза, пребываю в настоящем шоке, замечая, как двое неизвестных ставят  на мои окна решетки.
Я зарываюсь головой в подушку и начинаю истошно кричать в неё. Не понимаю, как подобное безумство сына поощряют свекр и свекровь. . . И как вообще я оказалась в такой дикой ситуации.

Упав в отчаяние, в конечном итоге, я отказываюсь от еды и воды, которую мне приносит домработница, а когда в комнату входит Альберт, я притворяюсь спящей, не желая видеть его лица.
Этот дом все больше начинает напоминать мне тюрьму, в которой находится Давид. А комната моя кажется сырее и мрачнее его камеры. . .
Минуты тянутся в вечность и кажется, что нет конца и края моей голодовке.
И греет меня лишь мысль о том, что рано или поздно, меня приедет навестить мама, и тогда я обязательно уеду из этого заточения.

Но идут дни. Мама не приходит, а я уже начинаю сходить с ума от голода, ведь одними печеньями и конфетами, что я хранила у себя, сыт не будешь. Понимаю, что нужно найти другой выход для связи с родными. . .

Ночью, как обычно, слышу звук открывающейся двери. Знаю, что это Альберт, но решаю не притворяться и поговорить с ним, в надежде, что он успел прийти в себя.

Мужчина садится рядом. Я смотрю на него и думаю лишь о том, как бы обмануть его и сбежать. . .

– На тебе лица нет, Амели. Я распорядился, нам сейчас принесут ужин.
– Долго я буду находиться в этом плену? - спрашиваю устало.
– Как только придёшь в себя.
– Кажется, я давно пришла в себя.
– А мне кажется, что ты выжила из ума.

Бросаю на него презренный взгляд, а после отворачиваюсь от него, всем вида показывая свою неприязнь ко всему, что он делает.

– Давай поговорим? - предлагает он.
– О чем?
– О тебе, обо мне, о нем. Думаю, у нас накопилось достаточно тем для разговора.
– Зачем мне говорить, если ты меня все равно не услышишь?
– Амели, я ко всему происходящему относился с пониманием. Простил тебе то, за что другие бы давно убили. Я старался всегда быть рядом с тобой. А что в итоге?
– До аварии я была тебе крайне безразлична, что же изменилось?!
– Мы уже говорили об этом.
– Альберт, я не люблю тебя - и это главная причина моего желания развестись.
– А ты думала, что будет дальше? Я не так благороден, как Давид - усмехается, - О вашей связи я скрывать не стану. Что будет с твоими родителями? Что будет с твоим папой, когда он поймёт, что его дочь хочет быть с тем, кто изнасиловал и убил девушку?
– Давид этого не совершал.
– Это он тебе сказал? - продолжает с ухмылкой смотреть на меня. - А все улики и факты против него. Ну, а твоя наивность - это не оправдание ему.
– Ты хочешь в это верить, потому что я его люблю - утверждаю откровенно.
– Ты можешь успокаивать себя сколько угодно, но факт остаётся фактом - он убийца.

Есть ли смысл спорить с ним? Думаю - нет. Я просто молчу, слегка ухмыляясь, в надежде, что это его разозлит так же, как и его усмешки злят меня.

– Амели, если ты хотя бы на пару недель забудешь о нем, будь уверена, я сумею расположить тебя к себе!

Тяжело вздыхаю, понимая, что это глупость. . .
Я была в беспамятстве намного больше, но он не смог расположить меня к себе. И дело тут ни в нем и даже ни в Давиде, дело только во мне и в чувствах, что в каждом ударе моего сердца. 

– Я останусь сегодня с тобой - продолжает свой монолог мужчина.

Хочу ответить отказом, но потом понимаю, что это прекрасная возможность заполучить его телефон, по которому я смогу позвонить маме, поэтому, выказав безразличность, встаю с постели и направляюсь к книжной полке. Ночь обещает быть долгой, и спасти меня от натяжной тоски сможет только чтение книги.

– Знаешь. . . - срывается с моих уст, когда нахожу сухой стебель ромашки между страниц любимой книги. - Это ведь не любовь, - смотрю на него через плечо, а после снова возвращаюсь к стеблю. - Я сейчас о тебе. Ты не любишь меня и никогда не любил. . .
– Что тебе знать о моих чувствах, ты ведь занята другими.

Грустно улыбаюсь.

– Твоя любовь и твои чувства основаны лишь на желании избавить меня от Давида.

Аккуратно провожу пальцем по ломким, высохшим, лепесткам цветка и улыбаюсь. Улыбаюсь, вспоминая нашу встречу с Давидом, когда волнение влюблённости только закрадывалось в мое сердце. Улыбаюсь, потому что помню, и это самое главное.

Выбрав книгу для чтения, закрываю её и поворачиваюсь к Альберту.

– Допустим, я больше не испытываю к нему чувства и влюбляюсь в тебя. Уверен ли ты, что твои эмоции не угаснут, что не потеряешь ко мне и к нашему браку интерес? Я ведь заинтересовала тебя только тогда, когда ты узнал о Давиде, не так ли? - подхожу к нему, в надежде донести до него свои мысли. - Альберт, тебе интересна лишь эта игра, и вся твоя мнимая любовь растворится в одно мгновение, как только ты устанешь в неё играть.

Вздыхаю с облегчением. Кажется сейчас, я объяснила не только ему истинность его чувств, но и самой себе. И хоть это и не оправдывает моих измен, мне, все равно, становится намного легче, ведь теперь я уверена, что однажды, Альберт забудет обо мне с той же лёгкостью, с которой заинтересовался мною. А впереди его ждёт настоящая и светлая любовь, где он сумеет насладиться женской теплотой и лаской.

Он ничего не отвечает. Встаёт, не отрывая взгляда от моего лица, забирает книгу и отбрасывает на кровать. 

– Раз так, - на его лице появляется ухмылка, которая так мне ненавистна. - Раз это все для тебя просто игра, то тогда давай поиграем. Интересно, как Давид отреагирует на то, что мы проведём с тобой целую ночь вместе? - его рука касается моей щеки и плавно плывет к волосам.

Я брезгливо отворачиваю лицо и хочу отойти от него, но он останавливает меня, резко хватая за шею.

– Ну, родная, я тоже хочу попробовать тебя на вкус.

Его слова звучат мерзко, и мне кажется, что вот-вот и меня просто стошнит. Я боюсь его, боюсь, что у него хватит бесчеловечности насильно овладеть мной.

– Пожалуйста, только не трогай меня - шепчу сотрясающимся голосом.
– Ему можно, а мне нельзя? - приподнимает бровь, нагло смотря на меня.

Его вторая рука скользит под блузку и мне становится настолько плохо, что я чувствую, как темнеет в глазах.

– Пожалуйста - шепчу, игнорируя его вопрос, и пытаюсь вырваться из его хватки.

Чувствую, как глаза наполняются слезами. Если он притронется ко мне, то я не представляю, как дальше буду жить с этой мыслью. Как сумею простить себя за это и как посмею после этого взглянуть в глаза Давиду.

Оказывается, штамп в паспорте, ничего не значит. Не он определяет то, кому ты принадлежишь и кого считаешь по истине родным человеком. Это решает только собственное сердце, которое, как оказывается, никогда не ошибается.
И жаль, что штамп в паспорте не совпадает со штампом в сердце. . .

Он не отпускает меня, целует в шею и плавно спускается губами вниз. Словно лезвием по коже. . .
Я сжимаюсь и из последних сил стараюсь оттолкнуть его от себя. Он кажется мне самым чужим и неприятным человеком на всем белом свете.

– Альберт, я молю тебя, - прошу хрипло в надежде, что он остановится. - Не поступай со мной так.
– Может мне поступить сейчас с тобой так же, как и он? Изнасиловать и убить?

От услышанного становится дурно. И чувство страха теперь остро заседает в груди.

– Лучше сразу убей - шепчу в ответ, вздрагивая от прикосновений его губ и рук, что выходят за границы моей дозволенности.
– Сразу убить? - поднимает взгляд на меня и неприятно усмехается. - И не насладиться тобой? Ну уж нет, Амели, так не честно.

Его рука задирает мою юбку и наглым образом тянется вверх по ноге. Это невыносимо, я чувствую, как с глаз начинают стекать слезы, а вокруг все превращается в тьму. Из последних сил я стараюсь "оторвать" его от себя, но когда он оставляет меня без нижнего белья, я не сдерживаюсь и начинаю плакать навзрыд.
Часто ли бывает такое, что связь с законным мужем кажется насилием? Не знаю. Но в моем случае это именно оно.

Мои слёзы и попытки освободиться не останавливают его. Он кладёт меня на постель и медленно начинает снимать с меня блузку.
Я теряю любую надежду освободиться от него, как вдруг раздаётся звук его мобильного телефона в кармане его джинс. Он останавливается, достаёт телефон, чтобы отключить его и убрать в сторону. Я пользуюсь моментом и начинаю судорожно пытаться слезть с другой стороны постели и убежать в ванную. Но он успевает поймать меня за руку и перелазит сам через постель. Я рефлекторно начинаю искать глазами помощь и нахожу её в виде прикроватной лампы, которая находится на расстоянии вытянутой руки. Я хватаю её и, что есть сил, бью ею по Альберту.

– Сука! - вскрикивает мужчина.

А я бегу со всех ног в ванную и запираюсь в ней. Начинаю нервно искать хоть что-то, что могло бы меня защитить, но нахожу лишь лезвие в одном из ящичков.

Бешеные стуки в дверь заставляют меня вздрогнуть и запаниковать ещё сильнее.

– Открой дверь!!!
– Уходи!!! - кричу истерично.
– Открой эту проклятую дверь, или я её вышибу!

Решаю манипулировать, полагаясь лишь на то, что он испытывает ко мне хоть каплю нежных чувств.

– Альберт, если ты появишься здесь, клянусь, я убью себя! Убью, слышишь меня?!

Мои слова его не останавливают, и он продолжает ломиться в дверь. И делает это с такой силой, что я понимаю, ещё чуть-чуть, и он будет снова рядом.
Эмоции бьют в голову, и я открываю коробку с лезвием. Нет, я не хочу умирать и не собираюсь. По стремительным ударам Альберта, понимаю, что скоро он будет рядом и единственное, что его сможет остановить и усмирить - это моя попытка самоубийства.
Наверное, я схожу с ума, раз иду на такие меры, но я не хочу больше находиться в его объятиях и чувствовать на себе его дыхание. Мне это противно, тем более после всего произошедшего сейчас.

Пару минут я неуверенно разглядываю вену на руке и держу около неё лезвие. Мне страшно. Страшно ошибиться. . .
Я слышу, как Альберт зовёт помощницу и просит её принести запасные ключи от ванной. В эту минуту я понимаю, что пора, и провожу лезвием по вене. . .

* * *

Я неуверенно открываю глаза и вижу перед собой незнакомую мне комнату. . . Не помню, как здесь оказалась, но в памяти медленно начинают просыпаться воспоминания, как я увидела Альберта перед тем, как потеряла сознание. Его взгляд казался мне животным, и на миг я испугалась, что он только ускорит мою смерть, а не поможет. Но увидев меня, лежащую на полу с разрезанной веной, он в миг поменялся в лице.

Я встаю с постели и обхожу комнату, которая совсем не похожа на больничную палату. Выглянув в окно, вижу густой лес, без дорог и тропинок. Это начинает пугать меня, и я стремительно направляюсь к двери.

– Ну конечно, - вздыхаю злобно, - Заперта!!!

Поражаюсь тому, как Альберту удаётся, который день держать меня взаперти, и ему сходит это с рук.

Позже, меня навещает врач. Проверяет мое самочувствие и задаёт вопросы, касаемо моей попытки самоубийства. Мужчина не вызывает у меня доверия, поэтому отвечаю ему нехотя и с опаской.

Все кажется мне ужасным сном. Как можно было довести все до такого абсурда, я ума не приложу. И никогда не пойму, как я умудрилась из спокойной, умеренной жизни сотворить такой бардак. . .

Глубокой ночью, как и прилагается Альберту, он появляется в моей комнате.
Когда в комнату входят, я уже и не ожидаю увидеть кого-то, кроме него. Он словно мой личный хранитель ада.

Мужчина садится у моих ног, а я аккуратно подбираюсь к стенке кровати, чтобы ненароком он меня не коснулся. 

– Как ты? - спрашивает заботливо, будто бы не он недавно пытался насильно заполучить меня.
– Теперь ты будешь держать меня здесь? - срываюсь, игнорируя его вопрос, так как уже нет сил быть с ним деликатной.
– До тех пор, пока не буду уверен в твоей разумности.
– Что для тебя есть моя разумность? - интересуюсь язвительно.
– Принятия реальности, без попыток самоубийства.
– До этих крайних мер довёл меня именно ты!
– А как ты хотела, Амели? Муж и жена спят друг с другом. Я уже хочу воспитывать своих наследников. Своих, а не чужих, которыми ты можешь обзавестись в тюремных стенах.
– Альберт, ты сумасшедший! Нет, честно, ты сошёл с ума! - у меня начинается истеричный смех, меня приводит в бешенство его толстокожесть. - Ты не слышишь меня? Я говорю, что хочу развестись с тобой, а ты мне говоришь о наследниках!

Эмоции вновь накрывают с головой. Этот человек невыносим, и достойный диалог с ним невозможен!

Он начинает медленно тянуться ко мне. Его взгляд, движения, абсолютно все напоминают мне о недавнем событии. О его грязных прикосновениях и тяжелом дыхании. Становится дурно, и я вскакиваю с постели и бегу к открытому окну.

– Только подойди ко мне, и я прыгну! - произношу решительно.
– Я не собираюсь сейчас что-либо делать. Просто подойду - поднимает руки вверх, мол сдаётся.
– Нет, Альберт! Не подходи! - я встаю на подоконник.

Честное слово, мысль о десятке переломов кажется мне намного привлекательней, нежели ощущение его тела рядом.

– Хорошо, - он останавливается. - Только слезь!
– Слезу, как только ты уйдёшь!
– Я люблю тебя. И видит Бог, я не хотел быть таким, но ты меня вынудила.

Я смотрю на него и продолжаю испытывать злость. Его слова не успокаивают, наоборот, приводят в ещё большую ярость. Я не хочу его признаний, я не хочу его чувств, я лишь хочу освободиться от него и быть свободной.

– 21 день, - прерывает наше недолгое молчание. - Говорят за 21 день ко всему привыкаешь. Ну что ж, осталось всего две недели, и ты привыкнешь.

Вздыхает, разворачивается и идёт к выходу.

– Мама будет искать меня! - срываюсь вновь.
– Никто не будет искать, - улыбается, обернувшись. - Будь в этом уверена!
– И что дальше, Альберт? Всю жизнь меня тут не удержишь!
– Время покажет - бросает сухо.

Выходит из комнаты и хлопает за собой дверью. Слышу, как закрывается замок и прыгаю с подоконника обратно на пол. Возвращаюсь к постели. Всю распирает от злости. Хватаю подушку и начинаю, что есть силы, кричать от боли.

Мне так не хватает родителей рядом. Их объятий и нежных слов. Мне не хватает Давида, его крепких плеч и слов любви. Мне не хватает моих друзей, их улыбок и смешных историй. Мне так хочется оказаться среди них, обнять каждого и сказать, как они мне дороги.
От чего-то верю Альберту, что никто не ищет меня, и от этого очень больно. Сейчас, как никогда раньше, я чувствую себя одинокой и покинутой.

* * *

Дни сменяются один за другим.
Альберт привез мне книги с моей комнаты. И это, наверное, единственное, за что я ему благодарна. Так как, кроме чтения, мне нечем больше заняться в этом доме, который находился на отшибе городе, и из которого невозможно сбежать. Точнее, возможно, но куда бежать мне неизвестно, - повсюду лес.

С Альбертом мы почти не общаемся. Обычно все наши попытки спокойной поговорить друг с другом не венчаются успехом. Кто-то обязательно срывается и начинает обвинять другого во всех грехах.
Однако я, потихоньку, стараюсь смягчиться и завоевать доверие Альберта. Сопротивление и колкие фразы не помогают мне выбраться отсюда, поэтому решаю, что возможно смирение и принятие его реальности сумеют стать моим счастливым билетом на свободу.

Утром ко мне наведывается врач, обследует меня зачем-то и задаёт уж слишком много вопросов, а я продолжаю нагло ему врать во всем, так как понимаю, что все мои переживания и слова дойдут до ушей Альберта. Единственное, начинаю ему жаловаться на бессонницу, в надежде в скором времени получить таблетки снотворного.

Как только мужчина уезжает, в дверях появляется Альберт, что кажется мне подозрительным, так как обычно он приезжает только вечером.

– Ты сегодня рано.
– Решил провести с тобой весь день - как ни в чем не бывало, подходит ко мне и целует в щеку.

Сдаюсь, даже не пытаясь бороться. Это бесполезно. Кажется, он живет в своём мире и вывести его оттуда будет ох как сложно.

– Я приготовила блины, будешь? - отстраняюсь от него и направляюсь на кухню.
– С радостью.

Мы завтракаем молча. И я украдкой наблюдаю за тем, как он неуклюж сегодня. У него все валится из рук, он витает мыслями где-то за пределами этого дома, но продолжает при встрече со мной взглядами натянуто улыбаться. И это меня настораживает, ведь обычно мужчина всегда открыто проявляет свои эмоции, а сейчас он явно пытается скрыть от меня своё состояние.

Ему кто-то звонит, он нервно встаёт изо стола и выходит из кухни. Любопытство берет вверх надо мной, и я аккуратно следую за ним.
Замечаю, как он выходит во двор, и спешу в ванную комнату, где есть форточка, как раз выходящая во двор. 

Забираюсь на унитаз и начинаю прислушиваться к шагам мужчины.

– Я уехал к Амели!

Радуюсь, что все слышно, и удобнее устраиваюсь у стенки.

– Слушай, давай оставим все, как есть. Я люблю её - отчаянный шёпот Альберта не мог меня не встревожить.
– . . .
– Теперь так получилось, что прикажешь мне делать?
– . . .
– Я не хочу, ты не понимаешь? Что, если оставить все, как есть. Мы ведь не обеднеем.
– . . .
– Я придумаю что-нибудь, и он ничего не узнает.
– . . .
– Слушай, я решу вопрос и с Нареком и и со всем остальным, ты главное позволь закрыть дело с Георгием!

Услышав имя отца, я не на шутку пугаюсь. Чувствую, что что-то неладное кроется в этом диалоге, но по обрывчатый ответам Альберта не понимаю, что происходит. 

– Пап, ты серьёзно? Что тебе стоит отказаться от своих планов ради меня?
– . . .

Теперь мне становится совсем плохо. Этот разговор не сулит ничего хорошего, и я начинаю панически бояться за свою семью!

– Плевать мне на это, я хочу быть с ней - шипит он злобно, из последних сил сдерживая голос.
– . . .
– Раз так, я отказываюсь в этом учавствовать! Я не позволю ни тебе, ни другим обстоятельствам встать у меня на пути!
– . . .
– Глупец ты, раз готов ради денег потерять сына!

Решаю больше не слушать этот накалённый разговор отца и сына. Из слов Альберта я ясно делаю выводы, что свекр что-то замышляет. И единственное, что теперь мне нужно сделать - это заполучить телефон Альберта. Любым способом.

Вернувшись на кухню, начинаю спешно убирать все со стола, думая о том, как усыпить бдительность псевдомужа.

– Ты все убрала? - раздаётся позади голос Альберта, когда я мою посуду.
– Да, - поворачиваю голову в его сторону. - Мне показалось мой завтрак не пришёлся тебе по вкусу.
– Ты ошиблась - он натянуто улыбается и направляется ко мне.
– Накрыть заново?
– Нет, не нужно утруждаться - он подходит очень близко ко мне и нежно касается моего лица.

Замечаю в его глазах некую опустошенность. Кажется, что вот-вот и в них я увижу слезы. Забавно говорить такое о Альберте, но это так. Он будто бы находится в отчаянии, и, от чего-то, мне становится не по себе.

– На улице хорошая погода, может прогуляемся? - интересуюсь с заминкой.

Лицо мужчины искажается в удивление, и он даже не пытается скрыть это.

– Я просто не могу больше сидеть дома, когда за окном светит такое яркое солнышко. Знаю, что одну не отпустишь, так может пойдёшь со мной? - пожимаю плечами, смотря на него с надеждой на согласие.

Он соглашается, и уже через полчаса мы прогуливаемая по тропинке вдоль широких лесов. Наконец-то за долгие дни в заточении я ощущаю привкус лета, благодаря запаху трав и разогретой солнцем древесины. 

Закрываю глаза, вдыхаю ароматы лета и представляю чудесные времена в Эз. На душе становится хорошо-хорошо и, чувствую, как на лице моем рисуется долгожданная улыбка.

– Давно не видел, как ты улыбаешься - возвращает меня к реальности голос Альберта.

Считаю про себя до трех, чтобы успокоится и не съязвить ему на этот счёт, а после открываю глаза.

– О чем ты думаешь? - интересуется с особым любопытством.
– Ни о чем, просто наслаждаюсь природой. Давно не бывала на улице - говорю частичную правду.

Он останавливает меня, поворачивает к себе лицом и нежно прикасается двумя руками моего лица. Все внутри сжимается. Я не готова к тому, что он хочет сделать, поэтому опережаю его:
– Ты оказался прав - вырывается из уст.
– О чем ты?
– О родителях. Я не смогла тогда их опозорить, отказавшись от побега, не смогу и сейчас. Их счастье очень важно для меня!
– А мне важно твоё счастье.

Хочется рассмеяться прямо в лицо и спросить его: «Если важно, тогда почему ты делаешь все, чтобы сделать меня несчастной?», но я молчу. Не хочу снова ссориться. Это не поможет.

– И я сделаю все, чтобы сделать тебя счастливой. Хоть и не сейчас - обнимает и крепко прижимает к груди.

Сначала думаю аккуратно вырваться из его объятий, а потом решаю действовать более решительно и обнимаю его в ответ. Замечаю, как от моего прикосновения, его тело тает в умиротворении. И я начинаю чувствовать себя очень низко даже для самой себя, ведь по сути, я сейчас играю его чувствами.

Он первый отпускает меня, и мы молча продолжаем нашу прогулку. Хочется развернуться и сбежать отсюда, от него, но понимаю, что я взаперти и мне никуда сейчас деться.

– Какие ты любишь цветы? Мне кажется, розы тебе не нравятся.

Удивляюсь такой инициативе, но решаю подыгрывать ему: 
– Тюльпаны - говорю первые попавшиеся цветы, к которым не испытываю никаких негативных эмоций.

Не могу сказать ему о ромашках. Боюсь, что он решит подарить мне их, ведь они стали для меня символом наших чувств с Давидом и очернять их Альбертом я не хочу.

Позже мы возвращаемся домой. Альберт удобно устраивается на диване и предлагает мне присоединиться к нему. Соглашаюсь и сажусь рядом.
Время рядом с ним тянется очень долго, тем более за просмотром фантастического фильма, где роботы порабощают людей. Ужасное времяпрепровождение.

В этот день, как и в последующие, Альберт решает оставаться со мной. Однако, с лёгкостью соглашается спать на диване в гостиной. Ведет он себя достойно и крайне редко пристает с поцелуями, от которых, увы, мне не скрыться. За эти дни он расслабляется и перестаёт видеть во мне угрозу, и это безгранично радует меня, ведь я прикладываю к этому массу усилий.

И вот, наступает день, когда врач, наконец-таки, выписывает мне снотворное от моей мнимой бессонницы, и я решаю действовать.

Готовя ужин, подсыпаю в порции Альберта прописанную норму снотворного, чтобы без лишних проблем выкрасть его телефон.
Мужчина ничего не подозревает и спокойно, вместе со мной, ужинает.

Общаемся мы легко, и я стараюсь чаще улыбаться, задабривая его этим. Он хороший человек, и жаль, что все складывается так, что теперь мне приходится делать плохие вещи по отношению к нему.

Меня отвлекает мелодия звонящего телефона. Такая мелодия раньше стояла на черно-белых Nokia, и этот звук возвращает меня в далекое прошлое, где такими телефонами пользовались мои родители.
Удивляюсь, откуда сейчас в этом доме мог появится такой телефон, но, как только Альберт резко встаёт и выходит из кухни, понимаю, что у него есть второй телефон. И раз уж за эти дни я его не видела, значит он его скрывает. И это интригует меня.

Как только мужчина засыпает, и я убеждаюсь, что спит он крепко, я начинаю искать не только его смартфон, но и второй телефон. На поиски второго я трачу чуть больше десяти минут, но в итоге нахожу его. Разблокировав с помощью пальца Альберта смартфон я бросаюсь звонить маме. Но раз за разом абонент не отвечает, и только тогда я замечаю, что на часах уже два часа ночи и сильно расстраиваюсь.
На навороченном телефоне не нахожу ничего интересного и приступаю к более простенькому устройству. Понимаю, что это одноразовый телефон, как и номер, так как в нем присутствуют лишь два абонента, но только с одним из них есть небольшая переписка:

– Я с Амели, что нужно? - пишет Альберт неизвестному неделей ранее.
– Что если снова запугать этого гада? Почему расследование вообще возобновилось?! Позвони мне сразу, как освободишься!
– Мы что-нибудь придумаем, успокойся!
– Успокоится? Ты помешался на своей благоверной, и сомневаюсь, что ты позволишь отцу второй раз помочь мне!

На этом переписка обрывается, а после  начинаются лишь непонятные буквы и цифры. Предполагаю, что какой-то шифр, но это мало волнует меня, ведь даже эти несколько сообщений настораживают меня. Все кажется подозрительным: одноразовый телефон, номера, переписки, связанные со мной и разговор о расследовании, а так же разговор Альберта с отцом.
Я пытаюсь все собрать воедино, но понимаю, что не могу это сделать обрывками фраз. . .

Решаю написать сообщение маме и предупредить её:
«Мамочка, это я, Амели. Не знаю, что сказал вам Альберт, но уверена, что неправду. Он держит меня в непонятном домике в лесу уже пару недель. Я делаю все, чтобы усыпить его бдительность и вернуться домой. Но меня встревожил его разговор с д.Вартаном и переписка с неизвестным братом. Пожалуйста, пусть папа проверит их, мне кажется, они что-то замышляют.
Не звони и не пиши сюда, так как я тайно выкрала телефон. Если Альберт узнает, то взбеситься не на шутку. Я вас очень всех люблю, скоро увидимся!»

Отправив сообщение, сразу удаляю его, так же, как и все остальное, что может указать на то, что я пользовалась телефоном.

К счастью, на следующий день все идёт своим чередом, и Альберт ничего не подозревает. Мои родители не звонят ему, и это радует. Но я надеюсь, что они восприняли мои слова всерьёз, и сейчас папа проверяет на порядочность людей, с которыми мы однажды сроднились.

Ещё два дня всё протекает в спокойном ритме, меняется лишь то, что Альберт вновь начинает выезжать в город и возвращается только за полночь весь на иголках. Не трогаю его, но тревожусь, что могло что-то произойти. . .

И вот наступает третья ночь. В комнату бесцеремонно врывается Альберт, и я резко просыпаюсь от страха.

– Вставай - нервно произносит он, и открывает шкаф, где лежит небольшое количество моей одежды. 
– Зачем? - спросонья не понимаю, что происходит. 
– Мы уезжаем.
– Возвращаемся домой? - наивно предполагаю я.
– Нет, улетаем из страны - произносит на автомате и продолжает собирать мои вещи в небольшую сумку.
– Что? - вскакиваю с постели. - Почему?
– Собирайся без лишних вопросов.

Я в страхе подхожу к мужчине и хватаю его за руку, желая остановить хотя бы на минуту.

–Альберт! - повышаю слегка голос, желая докричаться до его затуманенного разума. - Скажи, что происходит? Как я могу улететь, не позвонив родителям!
– Забудь о них.
– Ч-что? - меня передёргивает от его слов и я ошарашено смотрю ему прямо в глаза.
– Ты не будешь с ними пока что общаться.
– Почему? - еле сдерживаюсь, чтобы не заплакать.

Понимаю, что что-то произошло, и, возможно, он что-то натворил, от чего меня бросает в холодный пот.

– Так надо. Придёт время, и я позволю тебе позвонить им.
– Зачем? Зачем ты отбираешь у меня всё?! - начинаю истерично плакать. - Я соскучилась по ним. Соскучилась по своей семье!
– Я твоя семья! И ты будешь рядом со мной!

Набрасываюсь на него с кулаками, в надежде покалечить его так же, как он калечит меня изнутри.

– Ненавижу тебя, Н-Е-Н-А-В-И-Ж-У! - кричу, что есть сил, сквозь слезы.
– Заткнись, мразь! Заикнись! Это я должен ненавидеть тебя за все, что ты вытворяла с нашей семьёй!!!
– И буду вытворять до тех пор, пока не получу развод! - срываюсь с цепи и больше не желаю церемониться с ним. - Сколько не пытайся удержать меня, я все равно буду с Давидом!

Он хватает меня за волосы и, оттягивая, швыряет в стену. Вскрикиваю от больного удара и падаю на колени. Он приближается, хватает меня за плечи и прижимает к стене.

– Если ещё хоть раз с твоего рта вырвется это имя, я задушу тебя! Клянусь, задушу!

Отпускает меня и идёт обратно к шкафу. Все внутри разрывается на части. Хочу пасть от бессилия на пол и молить его остановиться, но гордость не позволяет. Поэтому, я просто разворачиваюсь и начинаю убегать, что есть сил. Уже плевать, пусть лучше звери загрызут меня в лесу, нежели я ещё хотя бы день проведу рядом с этим обезумевшим человеком.

Но успеваю лишь выбежать из дома, как сзади меня резко хватают за руку и выворачивают её. От боли издаю истошный крик и пытаюсь из последних сил вырваться "из плена". Но чем больше я сопротивляюсь, тем больнее мне становится.

Он грубо тащит меня к машине, но как только мы выходим из ворот, замечаем, как на земле лежат двое наших охранников.

– Какого черта? - возмущается Альберт и на миг забывает обо мне, расслабляя хватку.

А в последующую секунду я вижу, как какой-то неизвестный мужчина бьет арматурой по спине Альберта, и тот падает.
Вскрикиваю от страха и с ужасом смотрю на высокого мужчину, в ожидании такой же участи, как и у Альберта.

– Не бойтесь, Амели, я от Давида.

От этих слов начинаю плакать сильнее. Но теперь это слезы радости и облегчения. Имя Давида звучит, как услада для моей души, и теперь я чувствую себя в безопасности.

– Вон там моя машина - указывает взглядом.

Оборачиваюсь следом за ним и вижу чуть поодаль припаркованную машину. Заметив, как Альберт начинает приподниматься, я рефлекторно начинаю убегать в её сторону. Что-то мне подсказывает, что с незнакомцем, который уложил троих мужчин на пол, мне будет безопаснее, нежели с "мужем".

Сев в машину, начинаю судорожно молить Небеса о моем возвращении к родителям. Думаю сейчас только о них и о том, что могло произойти, что Альберт вновь так резко изменился.

Через несколько минут дверь в машину открывается, и я вздыхаю с облегчением, когда вижу неизвестного.

– Все хорошо? - интересуется он, садясь за руль и заводя машину.
– Надеюсь, теперь да. . .
– Я сейчас отвезу вас домой к родителям, - протягивает мне бутылку воды и влажные салфетки, - Приведите себя в порядок, они не должны видеть вас в таком состоянии.
– Спасибо вам большое! - делаю небольшую паузу, переводя дыхание от слез. - Они живы? Альберт с охраной. . .
– Да - отвечает спокойно.
– А Давид? Как он?
– Все хорошо.
– Откуда он узнал, что мне нужна будет ваша помощь?
– Он не знал. Просто попросил присмотреть за вами.

На лице появляется лёгкая улыбка от мысли, как вовремя Давид решает обезопасить меня.
Не знаю, что ещё может произойти в моей жизни, но уверена, ничто не сумеет вырвать из сердца мою любовь к этому мужчине. Она вросла в меня пожизненно и теперь является частью  меня.

Андрей оказывает довольно таки приятным и забавным человеком. Он заставляет меня забыться о случившемся, и погружает в мир интересных историй его жизни. И до самого дома, он не позволяет мне и на миг задуматься о другом и загрустить.

Доехав до дома, я благодарю мужчину за свое спасение и увлекательное путешествие по его жизни, а после спешу выйти из машины, чтобы поскорее встретиться с семьёй. 

Увидев родные ворота, начинаю безустанно радоваться. Даже не верится, что я стою у своего дома, где за дверями находятся мои мама и папа, по которым я с тоской и болью скучаю. Одна мысль, что я могла их сегодня потерять, возможно, раз и навсегда, приводит меня в ужас, и на глазах появляются слезы.

Стремительно направляюсь к входу во двор, желая поскорее увидеться с родными и забыть обо всем случившемся, как о страшном сне.

Войдя во двор, меня встречает охрана и сразу же сообщает об этом по рации.

– Как вы, Амели Григорьевна?
– Спасибо, Дмитрий, все хорошо. Как вы? Как дети? -

Не успевает мужчина ответить, как из парадной двери выбегает мама и, увидев меня, начинает бежать ко мне.

– Извините - прошу прощение у Дмитрия, чтобы удалиться.

Он с пониманием кивает, и я быстрым шагом направляюсь навстречу к маме. Я так скучаю по ней, так болею за неё душой, и не представляю, как бы я смогла прожить без неё свою жизнь.

Как только подбегаю к ней, сразу же кидаюсь в её объятия.

– Мамочка, как же я скучала - вдыхая любимый аромат её волос, вздыхаю с облегчением.

Все позади. Теперь уж точно.

– С тобой все хорошо? - она нервно начинает рассматривать мое лицо и в это мгновение я вижу, как к нам подбегает побледневший папа.
– Папуль - радуюсь его возвращению.

Я не видела его слишком долго и скучала до изнеможения. Он кажется сломленным и опустошенным, и это пугает меня. Неужели это из-за моего недавнего сообщения?!

– Моя родная, - он заключает меня в свои объятия. - С тобой все хорошо? Что он делал с тобой?
– Теперь все хорошо. Но я не хочу больше жить с ним, - произношу со всей уверенностью в голосе. - Он сошёл с ума!
– И не будешь, родная! Я этого подонка. . .
– Георгий - перебивает мама, чтобы он не продолжал.
– Пап, не стоит. Главное, что я теперь снова с вами - улыбаюсь и заключаю их двоих в свои объятия.

Мы проходим в дом, и там меня встречают все родные мне люди, среди них я замечаю и Марту. Все кажутся слишком обеспокоенными, а увидев меня, бросаются ко мне с объятиями и возгласами облегчения.

Удивляюсь такой реакции. . . Неужели одно мое сообщение собрало на целых три дня всех этих людей вместе, и все они так взвинчены и встревожены?

– Что происходит?! - интересуюсь, как только мы все присаживаемся на диваны.

Из-за неожиданных слез тёти и мамы, которые пытаются их спрятать руками, я начинаю чувствовать себя очень виновато. Жалею тысячу раз, что написала тогда это сообщение и довела родных до такого состояния.

– Доченька, тебе нужен покой, иди ложись спать, а завтра мы обо всем поговорим - заботливо проговаривает папа, игнорируя вопрос.
– Нет, объясните. Альберт что-то натворил? Поэтому в такой спешке собирался улетать?

Замечаю, как все начинают переглядываться, и понимаю, что права. Что-то, помимо моего сообщения, произошло за эти дни, и поэтому Альберт хотел увезти меня из страны. . .

Но что же?