Глава 22. Счастливый шнурок.
22.
Аарон был категорически против того, чтобы обманным путём заставлять Марка говорить. Даже тогда, когда я рассказала причину нашего раздора. Но после часа уговоров, а также, подключив к этому делу Эмми, я смогла поймать человека, что так долго и старательно меня избегал. Голубки выдали одну пару ключей от своей квартиры, сказав, что у нас есть два часа на все выяснения. Они купили билеты в кинотеатр из-за внезапно освободившегося вечера. Я планировала забрать Марка домой прежде, чем парочка вернётся домой.
— Никакого примирительного секса в нашей кровати! — кинула Эмми перед тем, как села на пассажирское сидение серебристого вольво.
«Нам бы не убить другу друга...» — подумала я в ответ.
Все страхи рассеялись, когда я увидела в окне отъезжающего автомобиля радостную подругу, которая подняла два больших пальца вверх и уверенно улыбнулась. Её вера в лучший исход чудесным образом вселилась и в меня.
Марк не удивился, когда я переступила порог квартиры. С радостью подметила, что он хорошо выглядел, а значит, не морил себя голодом и отсутствием сна. Я, под звуки молчания с его и моей стороны, присела рядом, сглатывая подступающую тошноту, которая мучила меня с нашей последней встречи. Не давала мне простора, чтобы отдышаться, продолжала преследовать, так как старалась загнать свою жертву до смерти. Я часто водила языком по нёбу, чтобы избавиться от омерзительного чувства в полости рта. Стало моей нервной привычкой. Все ещё чувствовала пальцы Беккера, будто это было минуту назад. Ночью просыпалась с криками, так как казалось, что я ими давилась. Дважды меня вырвало на пол, и ни в один из них я не добежала до ванной.
— Как себя чувствуешь? — обратилась я без приветствия.
Он, наконец, поднял измотанный взгляд и прохрипел:
— Летисия, что ты здесь делаешь?
Я удивилась. Не наблюдала за ним привычки задавать глупые вопросы.
— Не рад меня видеть? Нам нужно всё обсудить.
— Нам нечего обсуждать, — сухо отрезал Марк.
Он откинулся на спинку дивана и обнял себя руками за плечи. Тогда я увидела отсутствующий клок волос на висках. Может, предложить ему побриться? Сейчас он, и правда, выглядел как безумец. Синяя пижама, которую он, видимо, одолжил у Аарона имела красивый паттерн в виде жёлтых звёзд. Передо мной сидел соседский мальчишка, которого я давно повстречала на крыше. Такой же замкнутый и дикий, не желавший вести бесед с незнакомцами. Будто нам снова по десять.
— Как нечего? — я хотела пересесть к нему поближе, но увидев, как он скованно и напряжённо сидит, решила оставаться на месте.
В моей же голове крутилась тысяча вопросов. Желала прямо сейчас упасть в тёплые объятия и рассказать всё, что произошло за эту долгую неделю его отсутствия. Инцидент с бабушкой стал первым звоночком, известившим меня о свойствах невозвратимости времени. Как бы я ни старалась, мне не удалось вернуть ту часть Марка, что умерла вместе с пожилой женщиной. Если бы я только могла иметь власть над его памятью и бережно стирать все паршивые воспоминания, включая то, где он чуть меня не удушил. Оставалось лишь покорно подставить шею судьбе в ожидании расплаты. Остро ощущала, как над нами нависла гильотина.
— Я же говорил тебе, что не прощу себя если... Если что-то подобное снова случится.
— И что теперь?
— Я буду держаться от тебя подальше.
— То есть ты меня бросаешь? А как же правила?! — вскрикнула я, чувствуя сковывающее першение в горле. Впоследствии чего начала задыхаться от сухого кашля.
Голос до сих пор не восстановился полностью. Оставался сиплым и низким.
— Господи, Лети, сколько тебе лет? Это всё ерунда собачья! Я не собираюсь покончить с собой, так что можешь спать спокойно.
— Не предавай моё доверие, — возразила я, теребя в руках школьный талисман удачи.
Переживала, что в этот раз меня и правда бросят, и взяла всё, что хоть как-то могло спасти ситуацию. Мой жёлтый шнурок. Забытое чувство ненависти к себе пробудилось внутри после долгой комы. И вот я снова сидела перед отцом, что вот-вот переступит порог и не вернётся. Что за бестолковая отговорка? Как можно хотеть защитить человека, бросив его на произвол судьбы?
Часто вспоминала, как именно отец выглядел в последний день... Перед самым уходом в школу он сидел на кухне, кажется, в простеньком костюме, какой обычно носят офисные работники, и с кружкой кофе. Мягко улыбался, не выдавая ни единой морщинкой своего предательского плана. Когда я вернулась домой, стояли на пороге его тапки, но не он сам. Папа так торопился, что не захватил личные вещи. Вышел из дома и не вернулся. Его зубная щетка простояла в стакане ровно год. Стоило ли мне и сейчас внимательно запоминать детали?
— Не будь ребёнком. Думаешь, я хочу предать твоё доверие?
— Не смей так говорить, будто делаешь это ради меня! Если так беспокоишься, то почему бы просто не найти врача? — разозлилась я на его отрицание самого корня проблемы.
— Я говорил, что не буду этого делать. Мне не нужен врач, — в очередной раз повторил он, поражая меня нелепостью своего суждения.
Как часто больные отрицают то, что они больны? В этой комнате одна я руководствовалась здравым смыслом и рациональностью своих действий. Тяжело вздохнула.
—То есть даже ради того, чтобы быть со мной, ты отказываешься от лечения?
Его молчание превращалось в моё отчаяние. Часы отсчитывали последние минуты. Чего? Сама не знала. Неужели мой любимый старый диван, на котором мы провели множество ночей в гараже Аарона, станет и точкой конца.
— Лети, ты же знаешь, что я люблю тебя больше всего на свете, — его глаза покраснели от выступивших слёз.
Блестящая капля слетела с ресниц и покатилась по молочной коже, оставляя мокрую полосу. Он закусил губу и нервно её покусывал, но на вопрос так и не ответил. Пару раз склонял голову и зарывался руками в волосы, а затем снова поднимал взгляд, не предпринимая попыток объясниться. Я обвязала шнурком палец, наблюдая, как тот стал насыщенного багрового цвета. Не смогу прожить без Марка и дня, как эта плоть без крови. Отвалится, почернеет, сгниёт.
— Почему ты не рассказал о мачехе? Это правда?
Марк резко вытер глаза рукой, а затем пронзительно, даже со злостью, посмотрел в ответ. Но я не понимала, чем могла его разозлить.
— Что ты вообще в жизни понимаешь? Просто оставь меня в покое! — Марк поднялся рывком с дивана и приблизился ко мне вплотную.
— Так расскажи! — удрученно воскликнула я, не понимая природы его гнева. — Помоги мне понять!
Марк грубо ухватился за мой подбородок. С силой сжал пальцы. Они до боли впились в кожу. Воспоминания о Беккере заполонили мой разум, словно бешеный поток воды из рухнувшей дамбы. Психологическая рана ещё не успела зажить, а мой парень засунул свои пальцы в её рваные края, заставляя заново прожить тот проклятый день. Чувствовала острый ком, образовавшийся в горле. Больно глотать. Я пыталась подавить в себе желание оторвать от руки, чтобы избежать физического контакта. Не могла пошевелиться. Меня буквально пригвоздил его осатанелый взгляд.
— Ненависть, помнишь? — громко зарычал он, полностью выйдя из себя. — Хочешь знать правду? Моя мачеха и, возможно, отец убили мою мать, чтобы получить за неё страховку. А с моих шестнадцати лет я вижу в людях чужие лица!
Костлявые пальцы стали тереть мою кожу, будто Марк старался избавиться от невидимой грязи. В том месте появилось сильное жжение, а также боль от царапин, что оставляли его ногти. Даже самые короткие и обгрызенные способны нанести повреждения, если прикладывать такие усилия.
— Они проступают поверх и мешаются между собой. И больше всего лиц я вижу на тебе! Почти не вижу твоего собственного... Оно сливается с лицом матери и одновременно с мачехой. Их голоса звучат на перебой, которые невозможно заглушить. Когда смотрю на тебя, думаю, что сплю. Они кричат без остановки, о том, что я должен что-то сделать. Но что я могу? Я едва не убил тебя! К чёрту твои правила, к чёрту всё это!
— Ты говорил, тебе стало лучше! — со всхлипами пробормотала я, напуганная тем, как сильно вцепились его пальцы.
Казалось, что он старался соскоблить кожу с моего лица вместе с галюцинациями.
— Стало! — удручённо воскликнул Марк. — Но в ту ночь, когда я тебя чуть не задушил, всё вернулось на круги своя! Поэтому ты не можешь находиться рядом. Эту проблему нельзя решить.
— Всё можно решить! — я зажмурилась от наплывающей дурноты и уже сама не верила в то, что говорила. — Думаешь у тебя у одного проблемы? Хочу напомнить, что это меня чуть не задушили! Ко мне вернулся гребаный отец, а я не могла тебе рассказать, потому что ты меня игнорировал... А утром, чёрт подери, меня домогался историк! Так, блин, я ничего не понимаю в жизни?! Твои лица меня не пугают.
Ещё как пугали. Но не призналась бы даже под дулом пистолета.
— Мы со всем разберёмся, — я заплакала навзрыд, глотая слёзы. — Как справлялись всегда. Завтра же запишу тебя на приём к врачу!
— Тебя домогались? — он отступил на пару шагов назад.
Его руки перестали меня удерживать. Я увидела прежнего Марка. Обеспокоенного и заботливого.
— Да, но Беккер не успел ничего сделать, я ему пальцы прикусила, — рассмеялась я, вытирая слезы. — Марк, мне плохо, вернись домой.
Высказавшись, я почувствовала облегчение. У каждого были свои проблемы. Мы не способны были выжить в этом мире по отдельности. Привыкли делить всё на два... Именно поэтому я не ожидала услышать следующее:
— Я сказал, что не вернусь. Когда ты уйдешь на работу, я соберу свои вещи.
Он схватил пачку сигарет со стола и быстро пересёк гостиную. Не успела моргнуть, как он заперся в ванной. Я побежала следом и стала дергать ручку двери. Тогда Марк провернул внутреннюю щеколду.
— Почему за нас всегда борюсь одна я? Ты постоянно прячешь голову в песок. Эгоист! — закричала я, пнув дверь ногой.
Почувствовала укол совести и стыда. Мы находились не у себя дома. Не стоило пинать дверь. Я готова была разнести квартиру, как сделала это в день своей выписки из больницы в прошлом году. Сдержала порыв ярости и выбежала на улицу прежде, чем мои руки успели ухватиться за что-либо с целью уничтожить. Не хотелось ещё больше доставлять хлопот Эмми и Аарону. Ключи кинула на тумбочку, стоявшую у невысоких полок для обуви, и захлопнула за собой дверь. От досады сжимала и разжимала пальцы всю дорогу, пока ехала в автобусе. Не знала, куда направлялась, так как я села на первый попавшийся рейс. Гудящий транспорт увозил меня дальше и дальше, где я вновь смогу вздохнуть. Злость на Марка за его отрицание проблемы не отпускала меня ещё одну долгую неделю...
Меня уволили с работы. Всё это время я не выходила на смену. Не покидала квартиру, так как боялась, что пропущу момент, когда он придёт за вещами. Лиззи звонила сорок раз. Среди всех пропущенных не было лишь одного имени, которого я так ждала. Аарон перестал мне писать и отвечать на сообщения, отделавшись коротким текстом, что так просил сам Марк. Неужели для него наша дружба ничего не значила? Предатель.
Подтянула колени и обняла их руками. Сидела, прямо как Марк перед роковой ночью, с открытым настежь окном. Но никто меня не укутал в плед и не накинул заботливо шарф. Взяла сигарету из оставленной им пачки и подпалила. Сделала глубокую затяжку и закашляла от едкого горького дыма, что обжёг мне легкие и горло. Выбросила окурок прямо в окно. Стало ещё паршивее.
Квартира превратилась в свалку. В первый же вечер я сорвалась. Раскидала все вещи по полу, разрывая холсты с его лицом. Боль не угасла, а лишь разрасталась, как лесной пожар в ветреную погоду. Три метра/нервных клеток в секунду. Окажусь на улице через две недели. Без гроша в кармане и без Марка.
Можно было считать, что меня исключили из Академии. Сегодня утром прошёл последний экзамен у мистера Беккера, на который я так и не нашла в себе сил появиться. Меня бы вырвало при его виде прямо на тест. Мир вокруг рассыпался, как карточный домик, и я не видела ни одной причины, в чём именно была моя вина.
Ещё я думала о лицах. Если всё было настолько плохо, неужели Марк не понимает, что стоило обратиться к врачу? Можно ли насильно отправить человека в психиатрическую клинику? О чём я только думаю...
Никогда бы не лишила его права выбора. Если Марк и правда чувствует себя мёртвым, принимая таблетки, то пусть живёт так, как ему этого хотелось. Я же видела своими глазами, как он светился от счастья на сцене... Больше не смогу заставить себя посетить хоть ещё один концерт группы «Dog's-meat». Не вынесу этого зрелища. Боролись два демона, обе мысли которых не приходились мне по душе. Страх, что он будет счастлив без меня, и ненависть — за его уход.
Больше всего меня раздражало, что именно во мне Марк видел самый большой изъян. Я всегда считала себя исключительной. Особая связь между нами, что ничем и никем не могла быть разрушена. Так почему же он видит галлюцинации на моём лице? Теряет контроль в моём присутствии? Это чья-то глупая шутка... Возможно, больного разума. Ведь я — единственная, кто осталась с того времени, когда он жил в доме под одной крышей с Мачехой. Может, смотря на меня, он подсознательно возвращается в ад. Это уже нельзя было назвать совпадением, а только проклятием. Мама тоже ненавидела на меня смотреть по этой самой причине.
В сказках проклятого принца спасает принцесса с уникальным даром. Так почему сейчас система дала сбой? Я должна была быть той, кто подействует на него как лекарство. Гребаное искусство, что отображает в фильмах и книгах любовь, как нечто, что уничтожает любые преграды. Я была особенной со знаком минус. Уникальная девушка, чей парень не выносит её присутствия, хоть и безумно любит.
Ромео сошёл с ума и задушил Джульетту, потому что она была особенной.
Всегда стремилась к заурядности. Я укрыла плечи пуховым одеялом, в котором ещё сохранился запах его терпких с нотками дерева духов. Закрыла глаза и стала мечтать. Я и Марк — самые обычными офисные работники, чей рабочий день заканчивается в пять. Вместе обедаем в кафе на первом этаже высокого стеклянного здания, там, где обычно проходят все бизнес встречи. Вечером, не имея никак планов и ожидая следующего, похожего на предыдущий, дня, мы включаем сериалы и смотрим телевизор до полуночи. Иногда гуляем или катаемся на велосипеде. В выходные выбираемся из города и путешествуем по ближайшим маленьким городкам. Просто, чтобы сменить обстановку. Раз в год берём трехнедельный отпуск и отправляемся в путешествие.
— Мы бы не задерживались в одной стране больше трёх дней, — стала перечислять вслух. — Меняли бы страны и ночевали бы в хостелах. Иногда прямо на пляже...
На последнем слове голос стал заметно дрожать из-за накатившей паники. Он и правда не собирался возвращаться? Не могла в это поверить. Хотелось приползти к квартире Аарона и лечь у порога. Прямо, как в детстве. Лежать ожидая, когда Марк снова меня заметит. Не сможет же он переступать меня вечно, как делала это мама.
Мама... Так себя она чувствовала, когда ушёл отец?
Раздалась вибрация под кучей разбросанных вещей. Я откинула одеяло в сторону и стала судорожно откапывать телефон среди моего нижнего белья и частей поломанного кресла-качалки. Всем сердцем верила, что написал Марк. Нашла. Это был Джейк.
Джейк Рид: Зря ты сегодня не пришла. Было весело.
Прислал видео в личные сообщения на страницу в фейсбуке. Открыла. Студенты расселись по одному человеку за парту, а Мистер Беккер раздавал экзаменационные вопросы. Затем камера повернула резко вправо, где у входа в аудиторию стоял Марк, походивший больше на глюк телефона. Как в самых страшных хоррор фильмах, он замер в проходе со свисающими слипшимися прядями и бледно-зелёным лицом, одетый в длинное чёрное до пола пальто, под котором обычно школьники прячут дробовик, чтобы расстрелять невинных студентов. Заметив Марка, девушки на первой парте испуганно вскрикнули. Мистер Беккер обернулся на шум и стал громко возмущаться, на что монстр широко улыбнулся и быстрыми шагами стал приближаться к учителю. Он напал на Беккера, как не нападают нормальные люди. Словно зверь бросился на мужчину в прыжке, сбивая его с ног и повалив прямо на парту. Она с треском разломилась пополам, и оба упали на пол. Видео обрывается черным экраном и круговой стрелочкой, которая предлагала включить запись сначала.
Я: Что было дальше? Ты их разнял?
Не могла представить, что мои слова о домогательстве могли вылиться в это. Мне нужна была поддержка, а не месть. В каком же извращённом мире жил Марк? С ясностью осознала, что больше всего меня пугала его непредсказуемость в действиях и в словах. Доверие ничего не значило, когда твой партнер в прямом смысле не руководствуется логикой. Ему окончательно голову снесло? Пока всё, что я говорила Марку, приводило к тому, что появлялись новые проблемы. Надеюсь, до моего отца он хоть не добрался.
Джейк: Разнял. Но твой парень всё же успел сломать Беккеру несколько пальцев и разбить нос.
Просмотрев видео ещё пять раз, я закрыла приложение и набрала Аарона. Долгие гудки заканчивались либо отменой вызова, либо словами, что абонент не в зоне доступа. Телефон Эмми был выключен. Какого черта они там делают? Я набрала Пита.
— Привет, — сердце в груди волнительно забилось, когда трубку, наконец, подняли. — Ты где? Марк с тобой?
— Привет, Лети, — тихо прошептал он, будто боялся, что кто-то его услышит. — Я знаю, что ты переживаешь. Аарон рассказал, что случилось. Ты в порядке?
Его вопрос застал меня врасплох. Я сразу расплакалась. Марк много раз повторял, что едва меня не удушил, но ни разу не спросил, как я себя чувствую. Аарон меня игнорировал, как и Эмми, поддавшаяся мнению своего парня. Или по причине, которую я не знала.
— Я в порядке, Пит, — я улыбалась сквозь слёзы. — Расскажи мне, что случилось утром.
— Марка сразу увезли в полицию. Я сам только недавно узнал, — начал пересказывать все события друг. — Но его уже выпустили под залог, не переживай. Аарон сказал, что они наняли адвоката, и всё попробуют замять.
Как можно замять нападение на человека?
— Откуда деньги на залог и адвоката? — в итоге спросила я.
— Лети, я сам ничего не знаю, — Пит тяжело вздохнул, на фоне раздался чей-то женский голос. — Мне пора, нужно помочь маме на кухне. Завтра день рождение Рика, мы печём торт.
В эту секунду из меня чуть не вырвалось, что я хочу присоединиться к их семейному празднованию. Увидеть, как нормальные семьи отмечают дни рождения, дарят подарки и вместе проводят время. Я снова подавила в себе волну отчаяния, осознавая, что никогда не испытаю этого на своей шкуре. Слишком жалким мне казалось умолять друга принять меня в свою семью. И эгоистичным. За мной следовал хаос, что сносил любые конструкции, напоминающие нормальную жизнь. Уверена, если бы я появилась в их доме, то торт бы сгорел. Произошла бы утечка газа, и вся семья зажарилась бы от первого короткого замыкания в проводах или подпаленной сигареты. Они бы погибли прежде, чем я бы переступила порог. Проклятье.
— Спасибо, Пит, — прошептала я, стараясь не выдать того, что плачу. — Поздравь от меня Рика. Спокойной ночи.
— Я передам. Спокойной ночи, Летисия.
Уставилась в чёрный потухший экран, в котором отражались мои глаза. В них едва теплился огонёк жизни. Через минуту телефон снова засветился от входящего сообщения.
Аарон: Завтра встречаемся в восемь утра в кафе «Розалин», где работает Эмми. Марк переломал пальцы твоему учителю. Адвоката уже нашли. Стоило это того, чтобы говорить ему? Ты же знала, что он себя не контролирует.
Его упрёк меня совершенно не задел, а только разозлил. Я отшвырнула телефон в сторону. Он приземлился на подушку и отскочил. Закончил своё путешествие треском. Разбился экран.
— Твою мать, — выругалась я из-за своей беспечности.
Это последнее, на что я могла выделить деньги со своим дырявым бюджетом.
— Так напиши свои правила обращения с Маркусом Бэйли и выдай мне копию, — прорычала я, надеясь, что слова достигнут друга через десятки километров.
Никто не говорил, что мы должны плясать вокруг Марка, беречь его психику, чтобы не дай бог не сделать хуже. Где именно пролегла эта грань? А что насчёт моей психики? Держать в себе, что меня домогались? Всего лишь хотела поделиться с единственным на свете, кто, как я думала, мог меня поддержать. Голова запульсировала от накатывающей боли. Начиналась мигрень. Свет лампы обжигал, и каждое движение глазами отдавало тянущей резью прямо в мозг. Хотелось уснуть вечным сном и дождаться, когда мой принц сам вернётся домой.