Почему же мне так холодно?

11.

Художники отличаются от других людей одной вещью. Отсутствием чувства смущения.  Если ты самоучка, что было и в моём случае, то рассматриваешь порно журналы на предмет анатомии, чтобы понять, как ведут себя те или иные мышцы. Лучшими натурщицами для моих работ были девушки, что сливали на эротические сайты свои фотографии в стиле ню.

Профессиональная деформация. Смотрела на людей, как на объекты. На форму их носа, на пропорцию ног и рук, походку и мимику. На длинные пальцы или форму зубов. Делала это неосознанно, просто по привычке. Могла раздеться сама, если бы потребовалось. В Академии на художественной практике два раза в неделю я рисовала голых людей. В течение четырёх часов не отрывала взгляда от обнажённого тела незнакомцев. Странное мероприятие, да? Иногда мне казалось, что эти люди больны. Чудные мужчины, старички и женщины больших форм навещали нашу студию. Вот какая у них была мотивация? Неужели те сто долларов, что платило руководство Академии? Доступа к настоящим натурщицам у меня не было, поэтому единственными академическими рисунками перед поступлением в моём портфолио была обнажённая натура Марка, позирующего мне годами.

Знала его тело, ещё до того, как оно стало моим. Никакого смущения. Одно восхищение. В груди бешено начинало трепыхаться сердце, когда головой окуналась в воспоминания прошлого вечера. Губы ещё покалывало от его прикосновений. Я расплылась в глупой улыбке, будто умалишённая.

— Хороший день? — спросила голова, нависшая над моей работой.

Сегодня моим соседом по мольберту была Анника. Мрачный парень в капюшоне отсутствовал. Как и Аманда, впрочем. Впервые пожалела, что он не пришёл. Его злобный взгляд был лучше беспрерывного щебетания маленькой брюнетки. Её болтовня не имела никакого смысла.

Я промолчала.

— Здесь тень слишком бледная, тебе стоит добавить интенсивности, — вставила она своё экспертное мнение. — А тебе не кажется, что нос вышел слишком большим?

Мне хотелось прихлопнуть эту надоедливую муху. Анника спрашивала у всех про хороший день, чтобы обязательно его испортить. Безразлично продолжала штриховать.

— Ты отсутствовала на занятиях по истории. Мистер Беккер спрашивал про тебя и просил передать, чтобы ты нашла его, когда будешь в университете. Он был очень недоволен.

— Ага, поняла, — сухо ответила я, выдвигая лезвие канцелярского ножа.

— Ты неправильно точишь карандаш.

Всего лишь на минуту подумала о том, чтобы использовать нож на одногруппнице. Но всё же принялась затачивать затупившийся карандаш. Своим неправильным способом. Нужно позаимствовать у Блейка идею и набить на лбу такую же татуировку. Специально для Анники.

— У тебя кончики волос секутся. Тебе стоит поменять шампунь.

На помощь мне пришли другие студенты, которые шикнули на неё из-за поднятого шума. В студии предпочитали не разговаривать. Каждый затыкал уши наушниками и погружался в свои мысли. Но не Анника. Если энергетические вампиры существуют, то она первой попадёт под подозрение. Возможно, девушка просто не умела говорить с людьми. Она цеплялась за любую возможность, что могла привести к полноценному диалогу. Но делала это совершенно неправильно. Люди говорят комплименты, чтобы завязать разговор, а Анника перечисляла всё, что видели её глаза.

Вызывала она исключительно раздражение. Мои волосы и правда секлись. Тень была недостаточно выразительной, а нос нарисованного натурщика большим. Если вы хотите услышать голую правду о себе, то обратитесь к Аннике. Я бы могла ответить ей тем же. Сказать, что ей стоит носить брекеты, так как неправильный прикус испортит ей зубы. Стоит умыть заляпанное графитом лицо. И завести собаку, которая сможет выслушивать болтовню хозяйки целыми днями, не имея возможности возразить или сбежать.

Анника притихла под давлением группы. Я с облегчением выдохнула.

Весь чёртов день думала о своих волосах. Записалась в парикмахерскую на ближайшее число. Так и сидела, уткнувшись в телефон, в ожидании, когда последние посетители разделаются со своим ужином. Наиболее загруженные часы в пиццерии «Маргарита» выпадали на обеденный перерыв. Мне даже было немного стыдно перед Лиззи, что работала в этой забегаловке в дневные смены. Каждый раз она, полностью изнеможённая, передавала мне эстафету. К вечеру желающих подкрепиться пиццей становилось меньше. Большая часть заказов, к тому же, приходилась на еду на вынос. Поэтому основной моей работой было собирать коробки из-под пиццы и передавать их курьерам, а после — убирать помещение и закрывать дверь на ключ. Вечером Лиззи подрабатывала в местном спортивном клубе, где преподавала гоу-гоу новичкам. Так мы и разделили между собой рабочий день. Работала здесь пять дней в неделю, а по выходным стояла за стойкой сигаретного ларька на автовокзале в Восточном Нью-Йорке до пяти вечера, в шаговой доступности от дома.

Другого обслуживающего персонала в заведении не было, кроме меня с Лиззи. Только два повара и одна посудомойка, которые не вылезали из кухни. Хозяин пиццерии, мужчина средних лет в костюме и галстуке по имени Бойд, был бесперспективным бизнесменом. Он владел и другими заведениями, пытаясь выстроить свою бизнес сеть, но пока ни одно из его предприятий не выстрелило. Пиццерия «Маргарита» едва ли окупала расходы, принося минимум прибыли.

Хозяин часто навещал нас и делился своими безумными идеями маркетинга. Так в прошлом месяце мы установили перед входом гигантскую двухметровую пластмассовую пиццу, привлекающую, по его мнению, внимание. Я же считала, что, скорее, отпугивала. Такой дикий, безвкусный дизайн, пестрящий буйством красок, мог завлечь разве что Пита Гейлхи. Пару раз намекала Бойду, что за основу стоит брать концепцию минимализма. Именно такие строгие интерьеры придавали людям уверенности, что заведение дорогое с качественными вкусными блюдами.

Я протирала столики, когда в зал зашёл Бойд. Лёгок на помине. Серое дорогое пальто. Аккуратно стриженная борода. Натёртые до блеска туфли. Казалось бы, успешный человек... но он им не был. Белый полупрозрачный пакет приземлился на ближайший от меня столик.

— Я решил, что стоит заняться ребрендингом. Это ваша новая форма, — не успокаивался он.

Мужчина был живым доказательством, что позитивное мышление не работает. Вся эта бурда про силу мысли. Притворяйся, что ты успешный, и однажды ты им обязательно станешь! Бойд не стал. Может, в следующей жизни?

Как объяснить человеку, что заведение, где работают только две официантки, не станет культовым местом, да ещё и в Восточном Нью-Йорке? Здесь ничего не могло иметь перспектив. Нам повезло, что ни разу с открытия пиццерии «Маргарита» грабители не вынесли кассу.

С опаской достала из пакета короткое белое платьице в красную клетку, будто сделанное из скатерти для пикника. Оканчивалась юбка белыми оборками. В комплекте также шёл и фартук с одним передним кармашком. Перевела разочарованный взгляд на мужчину.

— Не думаю, что это хоть как-то поможет бизнесу, Бойд, — сдерживая внутри негодование, произнесла я.

У хозяина зазвонил телефон.

— Свои советы оставь при себе. Твоя работа — брать заказы и разносить еду, а не думать о бизнесе. У меня дела, поэтому передай форму Лиззи.

И так происходило каждый месяц.

Скорее уволюсь, чем хоть раз надену эту форму. На улице конец осени. Холодный ледяной ветер врывался в помещение каждый раз, когда посетители открывали дверь. Я стояла в шерстяном свитере с высоким горлом. Какое, к чёрту, платье? С коротким рукавом и едва ли достающие мне до середины бедра. Починил бы для начала батарею, что не работала с начала отопительного сезона.

Пришла домой и, прежде чем принять душ, всё же примерила дурацкую форму, чтобы отправить фотографию Лиззи. Она обязана увидеть этот клоунский наряд.

Я: Зацени нашу новую форму.

Через минуту пришёл ответ. Три зелёных блюющих смайлика.

Лиззи: Я попробую поговорить с ним.

Лиззи была старше меня на пять лет. С Бойдом они учились в одной школе, поэтому их можно было считать старыми приятелями. Только она могла его образумить. Или же мне стоило начать искать другую работу?

— Я не думал, что мы на том уровне отношений, когда стоит надевать ролевые костюмы, — раздался за моей спиной голос. — Что это на тебе?

Марк стоял в дверном проеме, скрестив руки. Он с интересом рассматривал мой наряд.

— Бойд решил выдать нам с Лиззи форму, — пожаловалась я.

— Я с удовольствием помогу тебе избавиться от неё, — его глаза опасно блеснули.

Теперь в нашем доме я чувствовала себя жертвой. Начался охотничий сезон. Вот и сейчас хищник с крадущейся походкой обошёл меня со спины и схватил за плечи. Раздевал меня, начиная с развязывания белых лент фартука. Ткань приземлилась у моих босых ног. Я замерла. Не от смущения или стыда, как это бывает с неопытными девушками в романтической драме. А от того, что все моё внимание было сосредоточено на переваривании новых ощущений. Переваривании бабочек.

Может ли человек внезапно забыть, как дышать?

Марк потянул за собачку от молнии вниз. Мои плечи оголились. Он собрал в руку мои волосы, чтобы открыть доступ к шее.

Первым был не поцелуй. Укус. Более яркий, чем прикосновение губ. Желанный. Внутри разрастался пожар. Остатки моей одежды лежали у ног. Стояла перед ним голая посреди комнаты. Будто платила ему за все те часы, когда он был моим натурщиком. Марк не торопился снимать с себя вещи. Он продолжать покусывать мою шею, прижимаясь к моей спине. Рука выводила круги по коже. Бёдра, ягодицы, ребра. С удивлением обнаружила, как горячее и ноющее чувство собралось у меня внизу живота.

Вчерашнее тепло, что мне подарил его поцелуй, не могло идти ни в какое сравнение с тем, что происходило со мной сейчас. Если бы любовь можно было описать словами, то я бы сказала, что это самое горячее пламя, лижущее твою кожу, не причиняя боли, в сладком наслаждении безграничного счастья.

— Ты прекрасна, — выдохнул мне на ухо Марк. — Предлагаю принять седьмое правило, по которому тебе запрещается носить в нашем доме одежду.

Я рассмеялась из-за его слов. Повернулась к нему лицо и прижалась к его губам. Жадность. Вот что чувствовала рядом с ним. Марк подхватил меня на руки и вместе со мной повалился на кровать. Любовь требует спонтанности. Ну, а я требовала горячего душа. Мои руки по локоть были грязными в графите ещё с утренней практики, а тело вспотело после шести часов обслуживания клиентов в пиццерии.

— Куда ты убегаешь? — Марк схватил меня за ногу прежде, чем я успела встать с кровати.

— Чем бы мы не собирались заниматься, мне нужно сначала в душ.

У нас вся жизнь впереди, а чистой я хотела быть сейчас.

Посвящается самому преданному читателю! ♡♡♡ avaalm