Глава 4. «Dog's-meat».
4.
Помню прекрасное время, когда мне было шестнадцать. В этот год Марк вступил в группу «Dog's-meat». Остальные ребята были против нахождения малолетки в их гараже, но быстро свыклись с тем, что я и Марк — чёртовы сиамские близнецы. Так называл нас Аарон, когда выходил из себя.
Мама с самого первого дня препятствовала моему общению с Марком. Главным наказанием оставалась закрытая дверь, из-за чего мы с Марком прописались на постоянной основе в гараже Аарона, где репетировала группа. Мой друг не желал видеть мачеху, а я ожидала, когда снова смогу попасть домой. Иногда задумывалась о том, что лучше бы мама срывалась на мне физически. Била, кричала и высказывала всё в лицо. Но она, не произнося ни слова, предпочитала оставлять меня без крыши над головой. Думая, что тяжелая жизнь на улице заставит меня передумать. Но к большому её несчастью, ночные прогулки с лучшим другом и старый диван в гараже не были так ужасны, как она предполагала. Уже через год мы сняли однокомнатную квартиру, деньги на которую приходилось зарабатывать потом и кровью. Сожалела только об одном. С Марком виделась реже, чем мне бы этого хотелось.
Впервые навестила ребят в их новом месте для репетиций и даже специально взяла отгул на работе. Брат бас-гитариста группы, Пита Гейлхи, открыл небольшой клуб в прибрежном районе Нью-Йорка на Брайтон-Бич, и разрешил группе репетировать в дневные часы по будням вплоть до самого открытия заведения поздно вечером. Я остановилась перед неоновой розовой вывеской со странной надписью «Месть Лилит». У входа меня ждал Пит. Как обычно это бывает, в руках он держал книгу и увлеченно перелистывал страницы. Даже выйдя на улицу покурить, этот парень не расставался с учебником.
— Привет отличникам! — я вырвала книгу из его рук и взглянула на обложку его чтива. «Управление оборотным капиталом». Иногда задавалась вопросом, как этот ботаник вообще попал в рок-группу. — На день рождение я подарю тебе журнал с порно.
— О, Лети! Я думал, ты, как всегда, опоздаешь, вот и взял книгу, — удивлённо произнес он, поправляя очки в голубой оправе. — Аарон только приехал, они устанавливают аппаратуру.
Вернула книгу обратно Питу. Он бережно её отряхнул после моих прикосновений, будто считал настолько ценной, что чужие невежественные руки не имели права дотрагиваться даже обложки. Я была уверена в том, что с девушками он обращается хуже, чем с самыми нелюбимыми учебниками. Но пока он не научится хотя бы немного сочетать между собой вещи, то никакая девушка ему не светит. У него же старший брат пользуется большой популярностью, так почему он не стал для него примером? Каждый раз убеждалась, что Пит страдал от цветовой слепоты. И в этот день он натянул ярко неоновую жёлтую майку с коричневыми бриджами цвета бурой земли, а также фиолетовые носки, торчащие из красных кроссовок. Человек – палитра. Если скинуть всё тряпьё, то выглядел парень довольно симпатично. Худощавого, но жилистого телосложения с миловидным лицом подростка, хотя тот заканчивал третий курс экономического факультета.
Мы зашли внутрь, миновав крутящиеся стеклянные тонированные двери. Двое мужчин в строгих черных костюмах сидели у входа за столиком. Увидев Пита, они коротко кивнули. Кроме охраны, в здании никого не было. Как и ожидалось, чёрный цвет преобладал в интерьере. С удивлением заметила, что стены на ощупь бархатные. Это определенно служило хорошей изоляцией, но также и было невообразимой пошлостью. Темные коридорчики, освещённые слабым розовым цветом, заканчивались террасой с широкой металлической лестницей по обе стороны. Внизу располагался большой танцпол, а поодаль сцена, освещённая прожекторами. Парни проверяли состояние инструментов и подключали их к сети.
Мне не хотелось рушить рабочую атмосферу, поэтому я осталась на террасе, наблюдая за ними сверху.
— Алоха, Лети! — выкрикнул Аарон, заметив меня с Питом на лестнице.
Я помахала парням в ответ. Блейк безразлично проследил за взглядом Аарона в нашу сторону, никак не отреагировав на моё появление. Он стоял за клавишами в чёрном костюме, похожим на те, что носили охранники у входа, а также незаменимым предметом его гардероба были солнцезащитные узкие очки. За два года нашего знакомства я ни разу не видела его глаз. Аарон упоминал, что Блейк имел какой-то дефект, из-за которого вынужден носить очки с затемнёнными линзами. Его безразличности и невозмутимости можно было позавидовать. Дело не в том, что он был грубым. Блейк любил музыку и был всецело ей предан на уровне мозга и костей. Его в прямом смысле ничего другого не интересовало. Более того, он был единственным членом группы, кто поступил в консерваторию после выпуска из школы.
Марк сидел на краю сцены, свесив ноги. Он перебирал струны чёрной электрической гитары в незамысловатой мелодии, полностью увлёкшись этим процессом, но остановился, как только Аарон выкрикнул моё имя. Марк мягко улыбнулся и подозвал меня рукой, чтобы я спустилась вниз. Отрицательно помотав головой, уселась за ближайший столик, откуда открывался самый лучший вид на сцену.
Наверное, меломанами называют людей, которые хорошо разбираются в разной музыке, а не тех, кто слушает её в большом количестве и не запоминает названия песен и групп. А я была именно таким человеком. Включала плейлисты на фон, когда рисовала, не особо уделяя процессу выбора жанров большого внимания. С самого детства мне плохо удавалось разбираться в этом жанре искусства, в отличие от Марка, которому достался превосходный слух от отца.
Перекинулась ли моя любовь к Марку и на творчество группы, или же это две не связанные между собой вещи, я не знала. Аарон Дейл основал «Dog's-meat» в старших классах, куда он позвал своих друзей детства: Пита, Блейка и Карла-вокалиста, который после выпуска завязал с карьерой музыканта, на его место и взяли моего друга. Все они были одногодками, за исключением Марка, который был на год младше. С самого основания музыкальной группы они играли поп-рок, но с приходом нового вокалиста их жанр круто сменился.
Было что-то магическое и потустороннее в том, как Марк видел мир музыки. Нельзя было точно назвать новый жанр группы, но самое близкое к тому определение – экспериментальный рок, так как основу всё еще составляли гитары. Он был тем, кто писал композиции и тексты к песням, а остальная часть группы подстраивалась и дописывала свою партию под Марка.
Тексты тоже не были похожи на традиционные. Не было в них никакого нарратива, а только общая атмосфера, сотканная из слов, которые едва ли складывались в предложение. Их музыка создавала впечатление медитации, использующая лишь чёткие ритмы для введения слушателей в психоделический транс без всяких веществ.
Вокал Марка тоже имел свою специфику. Он тянул все шипящие. Хриплые звуки, вырывающиеся из его горла, сменялись шептанием или резкими выкриками в повторяющемся ритме, закольцованные в таинственные тексты, похожие на шаманские заклинания или призыв дьявола. Змеиное звучание расплывалось по моему телу, охватывая его в кольцо и не давая сделать вздоха. Замирала, как мышь, пленённая и приклонившаяся перед хищником.
Вдохновившись их репетицией, я достала скетчбук, чтобы сделать пару набросков. Всё же самой лучшей версией Марка была та, что стояла на сцене, освещённая прожекторами. У меня была огромная коллекция рисунков моего лучшего друга. Могла нарисовать его потрет по памяти даже с закрытыми глазами. Со стороны могло казаться, что я сталкер, раз в нашем доме на каждом углу валялись листки и холсты с его лицом. Но во всём виноват мой художественный интерес. Именно он привёл к тому, что я знала каждый миллиметр его тела, так как часто заставляла позировать для своих работ. Знала небольшую еле заметную горбинку на остром носе, родинку под правым глазом и каждый, оставленный его мачехой, шрам. По правде говоря, Марк походил на вампира. Его белая кожа со странным окутывавшим её свечением выделялась на фоне длинных чёрных волос, спадающих на лицо по обе стороны. Сейчас высокая длинная фигура в плаще возвышалась со сцены, оказывая ощутимое давление на всех присутствующих.
После репетиции Блейк ушёл, отказавшись поужинать в компании, а Пит заявил, что его ждёт промежуточный тест по экономике. Так мы и остались втроем. Аарон пригласил нас с Марком в ближайший ресторан на набережной, где работала его девушка Эмми.
— Приветики, что будете заказывать? – Эмми поочерёдно подошла к каждому на входе и чмокнула в щёку.
За год общения с ней я до сих пор не привыкла к вторжению в личное пространство со стороны этой персоны. В её генеалогическом древе явно затесалась родственница с итальянской кровью. Потёрла щёку, чтобы избавиться от липкого бальзама.
« Если ты так любишь целовать людей, то хотя бы блеск для губ не используй!» — ворчливо воскликнула я про себя.
— Мне салат и минералку, пожалуйста, — заказала я, даже не всматриваясь в меню.
Парни выбрали пиво и две больших пиццы. Даже если сейчас мне на голову свалится миллион долларов, это не изменит того факта, что мой желудок не способен переваривать еду в позднее время. Экономия и худоба – мой девиз по жизни. В отличие от Марка, который мог съесть тройную порцию.
— Когда концерт, уже известно? — спросила Эмми, откидывая фартук официантки на спинку стула.
Рабочий день как раз подошел к концу. Она закрыла стеклянную дверь на ключ и перевернула табличку на «закрыто». В кафе остались мы одни, за исключением работников кухни, которые убирались после смены.
— В Хэллоуин мы выступим в баре «Красная лошадь» в Китайском квартале. Билеты почти распроданы, — ответил Марк. — А по пятницам выступаем, как обычно, в клубе у Рика.
— Вы же взяли билет на нас с Эмми? — поинтересовалась я, откидывая в салате помидоры в сторону.
— Зайдёте вместе с Джоном, как персонал, — сказал Аарон. — Нам позарез нужно залить песни с выступлений в интернет. За два года выступлений – ни одного приличного видео! А еще нам необходимо нанять пиар-менеджера, а то попытки Пита выглядят убого, а сам я в этом ничего не шарю.
— Кто такой Джон? — вмешалась Эмми.
— Парень с кинематографического факультета. Я встретил его в общей столовой на прошлой неделе, он оказался нашим фанатам и сам предложил сделать для нас запись с концерта, — объяснил её парень.
— Съешь хотя бы кусок пиццы. Я не могу смотреть на то, как ты целыми днями питаешься листьями салата, — Марк пододвинул ко мне тарелку, на которую приземлился маленький треугольник теста. Увидев, как я отодвинула её обратно, он добавил:
— Я с рук тебя буду кормить, если сейчас же не начнёшь есть.
— Здесь помидоры...
Уставилась в тарелку и сморщила нос. Не хотелось заставлять Аарона и Эмми смотреть на то, как Марк будет пытаться засунуть в меня этот кусок.
— Так лучше? – Марк бережно подцепил зубочисткой дольки ненавистного мне овоща и переложил к себе.
— Но сок помидора уже успел стечь на...
— Серьезно?! — воскликнул Марк, толкая меня под столом ногой.
— Ладно, ладно! — сдалась я, переводя смущенный взгляд в сторону. Наверное, со стороны выгляжу как капризный ребенок.
Мы быстро расправились с едой. Эмми всё это время вымещала свою любвеобильную сторону на парне, и поэтому весь вечер висла на шее Аарона, стараясь не разрывать с ним физического контакта. Она, как домашняя кошка, ластилась к нему и требовала внимания. Её руки не прекращали поглаживать его по плечу. И каждый раз веснушчатое лицо парня мило краснело из-за нашего присутствия. Все уже привыкли к Эмми, но не сам Аарон, который испытывал чувство неловкости от проявления любви на публике.
— А вы брат и сестра? — внезапно спросила Эмми. — Я слышала, как Аарон часто называет вас близнецами.
Такое и правда могло показаться со стороны. Два бледных человека с иссиня-чёрными волосами и худым телосложением, отличающиеся между собой только цветом глаз.
Марк улыбнулся и промолчал. Он никогда не убеждал людей в обратном, если те считали нас родственниками.
— Нет, мы не родственники, — пояснила я.
В последнее время мне почему-то стало важным подчеркнуть, что между нами нет кровной связи.
— Да это просто шутка, Эмми, — засмеялся Аарон. — Просто они таскаются друг за дружкой, как два бродячих пса. Иногда я думал, что у них нет дома, так как спали вечно в моём гараже после репетиции.
— О, — удивлённо произнесла блондинка. Её щеки внезапно залились красным румянцем. — Так вы вместе? Вы, наверное, из тех пар, что встречаются со школьной скамьи! У-ух, завидую! Если бы я только встретила Аарона раньше...
В этот момент я сделала глоток минералки, которой и поперхнулась от удивления.
— Мы не вместе, Эмми, — отрезал Марк. — Она мне как сестра. Я даже могу сказать, что Лети — моя единственная семья.
Возбуждение Эмми сразу улетучилось, она озадаченно хлопала густо накрашенными ресницами и взирала на меня, будто не понимала до конца всю природу наших отношений.
— Ну что, братик, пойдем домой? Мне завтра на пару к восьми, — немного с издёвкой сказала я.
На душе разлилось тепло от его слов. Он считал меня единственной семьёй! Но в то же время в этой примеси дружеской любви затесалось непонятное чувство, которое раньше никогда меня не тревожило. С каждым днём я все больше осознавала роль Марка в моей жизни, и мне хотелось навсегда сохранить нашу особенную связь, но чувствовала, как понемногу теряю его. Может, дело в том, что из-за моей работы и репетиций группы мы стали реже видеться? В груди поселилось постоянное чувство тревоги, что в любой момент всё может измениться.