Алые гвоздики

В выходной Союз идёт в библиотеку-архив, рассчитывая не вылезать оттуда все 24 часа. В этот день ему было так невыносимо скучно, что он решил сходить почитать пару тройку книг или каких-либо интересных бумаг из архива. Коммунист ловко лавирует между книжными стелажами, ища стол, который обычно занимает Китай, и вдруг встаёт как вкопанный.

Рейх склоняется над столом, что-то царапая на клочке бумаги и кивая в ответ, пока КНР перечисляет названия каких-то книг и номера архивных ячеек. Он успевает заметить русского прежде чем тот пытается скрыться. Немец прослеживает за его взглядом и неприятно морщится. Быстро собрав свои вещи, Рейх сдержанно кивает русскому проходя мимо него к выходу из библиотеки.

-Когда ты успел с ним подружиться?-поражённо выдыхает он.

-Вряд ли нас можно считать друзьями, Союз. Он изучает ханахаки и спросил у меня знаю ли я что-то действительно стоящее. Я посоветовал ему прочитать ещё пару конкретных исследований на эту тему,- спокойным тоном ответил на вопрос друга китаец.

-Он что пытается найти лекарство от этой хрени?- удивлённо вопрошает СССР.

-Я не могу сказать точно, он ничего про это не говорил, но мне кажется, что именно это он и пытается сделать,- с некой жалостью в голосе произносит азиат.- Присядешь, или так и будешь стоять?

-А нет. Я вспомнил кое-что, что срочно нужно было сделать. До вечера, дружище!

Совок не совсем понимает, что творит, когда открывает двери библиотеки и срывается на бег, мчясь вниз по лестнице. Заворачивая за угол, он  почти сталкивается с Рейхом, который прислоняется к стене, спиной к Союзу, у его ног брызги лепестков гвоздик, а ладонь сжимает горло, пока он пытается отдышаться.

-Эй...-тихо тянет коммунист, подходя к фрицу.- Всё нормально?

-Замечательно, Russisch,- немного отдышавшись тянет Рейх, попутно вытирая алую слюну с губ.

-Почему...Почему у тебя кровь, разве это не просто цветы… — начинает распрос Союз, но немец фыркает и стреляет в него тем презрительным взглядом, который Совок слишком хорошо знает, и он сразу чувствует, как знакомая ненависть поднимается в груди.

-Russisch,- медленно тянет он.- В моих легких расцветают чёртовы гвоздики у которых есть корни, обернутые вокруг моего сердца, и листья, грохочущие о мою грудную клетку, и ломаные стебли, застилающие мое горло, и семена в крови. Я чувствую вкус цветов каждый раз, когда глотаю. Этот запах преследует меня всюду. По сравнению со всем этим, разве маленькое внутреннее кровотечение действительно шокирует?

-Единственное, что меня и впрямь шокирует так это то, что ты вообще способен на такое чувство, как любовь к кому-то,- уже машинально колко отвечает революционер.

После этих слов Рейх вздрагивает, как от пощёчины. Он вдыхает побольше воздуха намереваясь что-то ответить. Но вдруг что-то его останавливает и он устало прислоняется к стене спиной. С губ срывается слабый беспомощный кашель и следующий за этим поток лепестков. Союз видит вблизи, как тяжело вздымается грудь немца, и как он изо всех сил пытается вдохнуть, в то время как его легкие вытесняют гвоздики- иногда только лепестки, похожие на лоскутки алого шёлка, а иногда целые цветочные бутоны.

Нацист давится ими, но не может перестать кашлять, и русский видит, как тёмно-синие глаза наполняются слезами боли, прежде чем Рейх устало прикрывает веки и отворачивается. Внезапная вспышка паники пронзает Совка. Насколько он знает, Рейх может упасть замертво в любую секунду. Он  хватает того, поддерживая одной рукой за плечо, а другой крепко сжимая затылок, немец вздрагивает и задыхается. Проходит очень много времени, когда цветы перестают появляться. Рейх кашляет еще несколько раз, совсем обесиленно, разбрызгивая маленькие капельки крови. А как только приходит в себя, грубо отмахивается от русского.

-Если позволишь, то я бы хотел провести свои последние дни занимаясь чем-то более продуктивным чем разговоры с придурком,- огрызается немчик.

-Сам придурок,- отвечает ему коммунист, но после до него доходит.- Стоп. Дни?

-Понятия не имею! Но осталось мне явно не долго. А что, Union, решил опять поиграть в героя и спасти всех от очередной "чумы"?

-Ещё чего! Это будет лучшее, что случится в этом мире за последние несколько лет,- уничтожительно ухмыляется Союз. Хотя сам же понимает всю обсурдность своих слов. Разве для этого он выгораживал эту скотину после войны? Но почему то он продолжает нести полный бред.- Знал бы кто это, с удовольствием пожал бы ему руку.

Рейх улыбается, но его улыбка просто ужасна. Похоже ему ещё больнее чем было при недавнем приступе. Он схватается за грудь и начинает кашлять. СССР уже открывает рот, чтобы извиниться- он действительно зашёл слишком далеко- но его прерывает тихий голос немца:

-Даже такой герой, как ты не может получить всё о чём пожелает,- произнеся это он уходит не оглядываясь.

Союз прожигает его спину вглядом, пока тот не скрывается из виду. Блять ну вот почему рядом с ним всё всегда выходит из-под контроля?

***

На следующий вечер Рейх не появился на ужине. Коммунист уже который раз обшаривает взглядом помещение, но так и не находит нужного ему человека.

-Кого-то ищешь?-спрашивает приземлившийся рядом Китай. На что получает отрицательное покачивание головой.-Ну если ты всё же ищешь кого-то, то я советую сходить в мед. пункт.

Русский удивлённо поворачивается к коммунисту, но тот уже поглащён разговором с КНДР. Встав со своего места и выйдя за пределы столовой, Союз срывается на бег. Уже у самого госпиталя он останавливается, чтобы перевести дух, после чего тихонько толкает дверь, входит и прячется за стелажём с различными колбачками.

Третий Рейх-единственный поциент лежащий в лазарете. Вокруг него хлопочут два врача, что-то сверяя по бумагам и проводя диагностику. Так же рядом стоят местная медсестра и лучшая подруга больного- ЯИ. Одна из врачей откашливаеться, прося внимания:

-Мы провели полное диагностическое обследование, и я боюсь, что о такой процедуре не может быть и речи.

Рейх вздрагивает. Союз же пристально смотрит на затылок целителя. По его мнению, этот человек вполне мог бы поработать над своим врачебным тактом. Ну в самом деле, не стоит так откровенничать перед умирающим парнем.Словно размышляя в том же ключе, вмешивается и второй врач.

- Об этом не может быть и речи, товарищи,- говорит он, захлопывая папку.- Если вы согласитесь на эту процедуру, мы будем обязаны подчиниться вашей воле, но тем не менее, я бы не рекомендовал этого делать.

-Почему же не стоит?- спрашивает до этого молчавшая ЯИ.

-Я никогда не лечила случаи с Ханахаки, и я не могу притворяться, что понимаю все детали результатов этого теста,- вмешивается медсестра,- но даже я могу сказать, что попытка процедуры поставит жизнь мистера Рейха под угрозу.

-Предложенное лечение-это совершенно новая экспериментальная процедура, которая включает хирургическое удаление болезни,- отрывисто говорит врач Кэтрин,- Это означает, что мы будем извлекать не только цветы, корни и семена, но еще и должны будем как-то удалить эмоциональные причины болезни. То есть чувства вашего друга к его возлюбленному должны исчезнуть.

-Да, мы на это и надеемся,- сухо шепчет японка.- Иначе, симптомы вероятно вернутся.

-Да,- говорит доктор Марк.- Для пациентов, преодолевающих новую любовь, этот вариант лечения может быть более жизнеспособным и представлять меньший риск. Но с ним все не так. Когда корни цветов так глубоко проникли в сердце- когда чувство привязанности стало основополагающей частью самого жертвы- вырвать их было бы катастрофой. Тело разрушится так же, как рухнуло бы дерево, если бы срубили его ствол. Длительную любовь гораздо сложнее извлечь, чем, скажем, влюбленность, независимо от того, как быстро проявляется сама болезнь или как быстро симптомы переходят в окончательную стадию. Наш поциент, вероятно, любит этого человека уже довольно долгое время,- он наконец-то обращается к немцу.- Сколько вам было лет, когда-

-Двенадцать,- очень тихо бормочет Рейх.

-Оу...- говорит целитель.-Это все объясняет. Детские привязанности, которые расцветают в настоящую любовь, труднее всего затронуть. То, что вы любите в детстве, во многих случаях решает, кто вы есть.

-Но ведь симптомы начались не так давно!- удивилась ЯИ.

-Просто именно тогда я и понял, что у меня больше нет ни малейшей надежды..-поясняет нацист.- Всё, я больше не хочу говорить об этом. Я вас понял, господа. Спасибо за помощь.

Врачи переглянулись, но ни сказав больше не слова покинули помещение вместе с медсестрой. Совок, сидящий в своём укрытии в полном шоке от всего услышенного, не мог во всё это поверить. Неужели немец и впрямь настолько сильно и безнадёжно кого-то любит? Почему же он так уверен в его отказе? Кто же он, чёрт возьми?! У кровати Рейха начинается возня и русский затаил дыхание.

-Иди к себе, ЯИ, всё будет нормально. Ты всё равно бессильна в этой ситуации, так что не накручивай себя,- хрипло шепчет немец.

-Рейх...Может всё же стоит попытаться и рассказа-..

-NEIN!!! ТЫ ПОНЯТИЯ НЕ ИМЕЕШЬ, ЧТО ОН СКАЗАЛ МНЕ, СОВСЕМ НЕДАВНО!!!- вдруг завопил фриц.- Оставьте меня в покое... Неужели я так много прошу..? Пожалуйста, ЯИ, просто молчи, ничего никому не говори, ты же сама понимаешь, что станет только хуже. Я тебя умоляю...пожалуйста..- на последней фразе его голос другнул. Послышался приглушённый всхлип и японка заключила немца в свои крепкие объятия.

-Хорошо...хорошо, мой хороший, я обещаю, что ничего не скажу, клянусь нашей дружбой. Ты только не переживай...- сказав эту фразу азиатка рвано выдохнула и выбежала из госпиталя, оставив Рейха совсем, как им обоим казалось, одного.

-Спасибо...-на грани слышимости прошептал парень, с крошечной болезненной улыбкой на лице.

Русский же в полном шоке так и остался сидеть там, в палате. Минут через 30 послышалось тихое сопение. Союз наконец вылез из своего укрытия, тихонько подошёл к кровати немца и чиркнув на бумажке короткую записку, оставил её на тумбочке. Угрызёний совестью за ту свою выходку в адрес смертельно больного немца, он пошёл прочь. Но вопрос" КТО ЖЕ ОН" так и остался открытым.

А записка гласила:
"Прости за то, что было вчера. Я признаю, что был неправ.
С."

<<Вот такая вот грустная глава. Делитесь впечатлениями, пожалуйста, мне будет очень приятно!>>