эх
Глава — Шёпот, который нельзя было слышать
Машина остановилась у дома Ло.
Двигатель ещё работал, но никто не спешил выходить.
Абилка тихо сопела в переноске на заднем сиденье. Ветеринар сказал, что ничего серьёзного — лёгкое воспаление, пару дней покоя и лекарства. Ло должен был радоваться. Но внутри него было слишком шумно.
Он держал ладони на коленях, пальцы сжаты.
Дилан не смотрел на него. Смотрел вперёд. На дорогу. На фонари. Куда угодно — только не на Ло.
— Про поцелуй… — тихо начал Дилан, не поворачиваясь. — Я должен знать. Это было из жалости?
Ло резко вдохнул.
— Нет.
Слишком быстро. Слишком честно.
В машине повисла пауза.
— Тогда зачем? — голос Дилана был спокойным, но под этой спокойностью чувствовалась трещина.
Ло открыл дверь, будто собирался выйти, но замер.
— Потому что… — он запнулся. — Потому что иногда нужно поставить точку, пока всё не стало хуже.
Дилан сжал руль.
— Хуже для кого?
Ло молчал. Потом тихо сказал:
— Для нас.
Он вышел из машины, открыл заднюю дверь и аккуратно взял переноску. Дилан тоже вышел, будто неосознанно — просто чтобы не дать этому разговору закончиться.
Они стояли возле машины. Ночь была холодная. Воздух прозрачный, почти звенящий.
— Ло… — Дилан шагнул ближе. — Скажи честно. Хоть раз.
Ло смотрел куда-то мимо него. На окна своего дома.
— Даже если… — начал Дилан. — Даже если это взаимно. Я хочу знать.
Ло закрыл глаза на секунду.
— Глупо, — выдохнул он.
— Что глупо?
— Всё это.
Он сделал шаг к подъезду. Потом остановился.
И почти неслышно, себе под нос, думая, что Дилан уже не услышит, прошептал:
— Взаимно… но люди могут не так подумать.
Дилан услышал.
Слово «взаимно» ударило сильнее, чем любое «я люблю тебя».
Он замер.
— Что ты сказал? — тихо, но уже иначе.
Ло понял, что поздно.
Медленно обернулся.
И в его глазах впервые не было защитной иронии. Не было привычной лёгкости. Был страх.
— Ты слышал, — сказал он тихо.
— Повтори.
— Не надо.
— Повтори, Ло.
Тот сглотнул.
— Взаимно, — произнёс он почти шёпотом. — Но… люди могут не так подумать. Ученики. Коллеги. Школа. Всё это…
Он отвёл взгляд.
— Я не хочу, чтобы на нас смотрели как на скандал. Чтобы шептались. Чтобы делали из этого шоу. Я только начал работать. Ты — учитель. Это всё может… разрушить многое.
Дилан сделал шаг ближе.
— И поэтому ты решил разрушить это сам?
Ло вздрогнул.
— Я просто… — голос дрогнул. — Я не готов бороться со всем миром. Я ещё с собой-то не разобрался.
Тишина.
Дилан смотрел на него долго. Очень долго.
— Значит, ты боишься не меня, — тихо сказал он. — Ты боишься людей.
Ло ничего не ответил.
Потому что это была правда.
— Ты думаешь, я не боюсь? — Дилан усмехнулся, но в этом не было веселья. — Думаешь, мне легко? Я каждое утро думаю, кто и что скажет. Но я всё равно выбрал быть честным.
Он посмотрел прямо в глаза Ло.
— А ты выбрал тишину.
Слова не были криком. Они были спокойными. И от этого больнее.
Ло почувствовал, как внутри всё сжимается.
— Я не хочу, чтобы тебя ненавидели из-за меня, — прошептал он.
— А я не хочу, чтобы ты прятался из-за них.
Абилка тихо пошевелилась в переноске, словно напоминая, что мир не остановился.
Дилан глубоко вдохнул.
— Ты сказал «взаимно», — мягче произнёс он. — Этого мне уже достаточно.
Ло поднял глаза.
— Не должно быть.
— А для меня — есть.
Пауза.
— Я не буду давить, — добавил Дилан. — Но не делай вид, будто ничего нет. Потому что есть.
Он сделал шаг назад.
— Спокойной ночи, Ло.
Развернулся и сел в машину.
Двигатель завёлся.
Ло стоял у подъезда, с переноской в руках, и чувствовал, как грудь сжимается не от страха — а от того, что впервые его услышали.
Машина медленно уехала.
Ло долго смотрел ей вслед.
Потом тихо прошептал, уже в пустоту:
— Я не боюсь тебя… я боюсь себя.
И зашёл в подъезд.