17
В комнате её уже ждали. Секретарь отца позаботился обо всём заранее: на вешалках висели наряды — распаренные, подписанные, даже с заметками по аксессуарам. Ни блеска, ни излишней роскоши. Только сдержанная элегантность, которая подчёркивала одно: она — наследница, а не просто школьница.
Джеи перебрала вещи. Одно платье выглядело слишком официально, другое — слишком наивно. Она выбрала то, что было нужно: до колена, с мягкой драпировкой, подчёркивающей фигуру. Длинные прозрачные шифоновые ленты спадали с плеч, превращаясь в подобие рукавов. Лёгкость и строгость в одном.
Идеальный костюм для вечера, где каждое рукопожатие будет холодным, а каждая улыбка — фальшивой.
В руках — маленькая сумочка: только телефон и документы. На ногах — туфли на каблуке Louis Vuitton. Джеи ненавидела их, но отец считал, что они придают ей вес и делают взрослее. Волосы аккуратно уложены.
Она выглядела именно так, как от неё ожидали.
Машина остановилась у дома. Водитель вышел и молча открыл перед девушкой дверь. Джеи, не задерживаясь, села внутрь.
В салоне ждал отец. Холодный, неподвижный, будто вырезанный из стали. Когда дверь захлопнулась, автомобиль плавно тронулся с места.
Дыхание девушки стало тише, короче. Она боялась нарушить тишину. Отец скользнул по ней взглядом — долгим, оценивающим, словно сверял с образом, который годами вытачивал. Ни слова.
Она тоже молчала.
Тишину резали лишь звуки дороги. Гул шин. Лёгкая вибрация. Но само молчание было тяжелее любого шума — оно давило, сжимало изнутри.
На переднем сиденье сидел секретарь. Именно он первым нарушил тишину: обернулся и протянул девушке планшет. Его голос, как всегда, был ровным, вежливым и сухим:
Сын господина Чхве Джин Сока, Чхве Ман Шик, получил образование в Оксфорде, факультет международной экономики. Вернулся в Сеул месяц назад. С сегодняшнего дня официально вступает в совет директоров Meritz Financial Group.
Джеи скользнула по экрану равнодушным взглядом и прищурилась.
— К чему мне его досье? — спросила она холодно, не скрывая раздражения.
Секретарь промолчал. Лишь короткий обмен взглядом с отцом в зеркале. Этого хватило. В их мире слова произносились только тогда, когда они действительно что-то значил
— Тебе скоро восемнадцать, - произнёс отец холодно, безэмоционально, словно делает очередное заявление на совете директоров. -
Чхве Ман Шик - достойный кандидат в женихи.
Джеи приподняла бровь, стараясь сдержать реакцию. Конечно знала, что эта тема скоро опять всплывёт. Но чтобы так... резко?
Сердце сжалось, но лицо оставалось спокойным.
Мысль о наследстве вспыхнула мгновенно. Устав компании был ясен: брак без согласия совета может изменить структуру прав. Она могла потерять всё. Но страшнее было другое — то, что скрывалось за словами отца.
Ман Шик. Самый младший сын Чхве Джин Сока.Он едва ли был готов к реальной власти. Но отец не дурак. Он не просто ищет ей мужа. Он ищет фигуру, пешку, которую можно поставить на доску.
И этот пост — её пост. Её место.
Джеи резко мотнула головой, будто могла вытряхнуть из себя его ледяной голос.
Никогда.
«Я не выйду замуж за того, кого выбрали цифры и фамилия. Это не союз — это сделка. Купля-продажа. Товарно-денежный обмен, где товар — я.
Нет. Нет. И ещё раз нет.
Я учусь. Мне только будет восемнадцать. Ещё ничего не решено. Он не сможет заставить меня. Не сможет...»
Хотя в глубине души оставалась тень сомнения.
Промолчала. Не потому что согласна. Молчание — её протест. Знак упрямства, внутреннего сопротивления. И отец это понял. Конечно понял. Он слишком хорошо её знает.
Пусть понимает. Пусть видит, что она не собирается покорно склонять голову. Что не позволит превратить свою жизнь в сделку.
Наследство? Это не просто цифры на бумаге. Это путь. Её цель. И она не отдаст его чужаку, только потому что так удобно для бизнеса.
Машина вскоре свернула с основной дороги и въехала на частную территорию — куда нельзя попасть без приглашения, связей и статуса. Место притягивало своей недоступностью: роскошная загородная резиденция, окружённая хвойным лесом и высокими коваными воротами.
Белоснежное здание в европейском стиле с колоннами и панорамными окнами, отражалось в идеально чистом пруду. Дорожка к входу вымощена мрамором, вокруг — живые изгороди, скульптуры и фонари в старинном стиле.
На входе стояли охрана и обслуживающий персонал в перчатках и чёрных костюмах. Уже собирались гости — дорогие костюмы, шелест дизайнерских платьев, сдержанные улыбки и взгляды, в которых читался расчёт.
Классическое место для сделок под видом вежливых бесед, где каждое слово имеет цену.
Они зашли внутрь и сразу же попали под внимательные взгляды семьи господина Чхве. Всё выглядело безупречно: улыбки, поклоны, учтивые слова. Отец кивнул в ответ, как подобает человеку его статуса. Джеи лишь слегка склонила голову, сохраняя спокойное лицо.
Семья Чхве — одни из тех, о ком говорят вполголоса. Влиятельные, богатые, на поверхности — образцовая репутация, инвестиции, международные партнёрства. Но за кулисами — совсем другая картина.
Говорят, у них есть своя секретная структура — неофициальная мафиозная группа, влияние которой распространяется далеко за пределы Сеула. Даже в Северной Корее, по слухам, их люди умеют находить путь. Настоящая тень среди теней.
И несмотря на улыбки господина Чхве, его обходительность и учтивые слова, все знали: с врагами он не так вежлив. С ними — хищник.
Разговор был формальным, выверенным, с фразами с двойным дном. Джеи едва слушала, лишь вежливо кивала, наблюдая за лицами и выражениями. Но вдруг одна фраза, произнесённая спокойным, почти сочувственным тоном, привлекла её внимание:
— Соболезную в связи с утратой госпожи Ли Су А. Должно быть, тебе пришлось нелегко, мой друг. Всё-таки она была важной фигурой...
Внутри Джеи сжалось. Тон был идеален — выдержанный, участливый. Но за словами пряталось нечто большее. Напоминание. Подчёркивание. Удар по самому уязвимому месту.
Важная фигура... что это черт возьми значит? Или, точнее, что все таки с ней сделали?
Убрали, когда она начала мешать?
Джеи не выдала ни тени эмоции. Но внутри зажглось что-то холодное и отчётливо обжигающее.
Отец коротко кивнул — ровно, как будто речь шла не о смерти жены, а о неудавшемся контракте. Джеи лишь грустно улыбнулась, опуская взгляд. Безопасная, уместная реакция.
Они прошлись по залу, здороваясь с многочисленными знакомыми отца — деловыми партнёрами, инвесторами, главами семей. Все удивлялись, увидев Джеи рядом с ним. На лицах читалось всё: от настоящего изумления до притворного одобрения.
Она почти ощущала их мысли: «Это же его дочь? Почему она здесь?» «Разве он не держал её в тени?» «Неужели она — новая фигура?»
Приятно. Знать, что нарушила привычный сценарий. Что стала фактором, с которым теперь придётся считаться.
Спустя некоторое время отец удалился здороваться один, оставив Джеи под присмотром секретаря. Она молча взяла бокал — элегантный, хрустальный — и сделала глоток терпкого, дорогого напитка. Вкус был как вечер: выверенный, сильный и слегка обжигающий.
Вдруг двери распахнулись, и зал словно замер. Вошли они — господин Пхи и его сын, Хан Уль.
Джеи вздрогнула, чуть не уронив бокал. Всё внимание было приковано к ним. Даже секретарь, обычно каменный, на миг сбился с дыхания.
«Что, черт возьми, они здесь делают?»
Легенды в костюмах. Тени, которые никогда не показываются на свету. Эти двое всегда держались особняком, словно жили по другим законам. Ни на одном официальном приёме, ни на закрытых переговорах их присутствие не было обычным явлением — они были слухом, именем, произносимым с осторожностью. Они предпочитали темноту. Загадку.
И вот — здесь.