3
Джеи вернулась домой после долгого дня в школе. Сумка с учебниками тяжело плюхнулась на пол, а сама она едва успела снять кроссовки, как заметила сообщение в телефоне .
Отец:
«Сегодня вечером поедем в центр Вайби. Встреча с господином Пхи. Будь готова».
Сердце Джеи неприятно кольнуло — она сразу поняла, зачем отец берет её с собой. Не потому, что скучает. Не потому, что хочет провести время с дочерью. Нет. Просто очередной деловой вечер, где она — украшение на заднем плане. Потенциальная "удачная партия".
Она наспех уложила прямые волосы, натянула платье, выбранное не ею, а прислугами отца. Чёрная машина с тонированными стёклами уже ждала у ворот.
Внутри пахло кожей и холодом. Отец сидел, привычно отстранённый, в идеально выглаженном костюме.
Они ехали молча. Только гул мотора и редкие сигналы машин сопровождали их. Атмосфера в салоне была настолько тяжёлой, что казалось — вот-вот стекло треснет от напряжения.
— Веди себя подобающе, — вдруг произнёс отец, не поворачивая головы. Его голос был ровным, но в нём ощущалось раздражение. Даже гнев, тщательно спрятанный за внешним холодом.
Джеи повернулась к нему, нахмурилась, не понимая.
— Что?
— На встрече. Веди себя нормально. Тебе пригодятся хорошие знакомства. — он слегка сжал пальцами подлокотник. — Может, и замуж выйдешь наконец.
Сердце у девушки подпрыгнуло к горлу. Снова это. Снова "свадьба". Она резко вздохнула, не сдержавшись:
— Отец, какая свадьба? Мне всего семнадцать!
Возмущение пронзило её голос, оно было настоящим, живым. Но он, как всегда, не услышал её. Для него её слова были пустым шумом.
— Закрой свой рот и слушай, что тебе говорят, — холодно произнёс он. Его тон был таким, что мурашки пробежали по её коже.
Джеи опустила глаза и больше не смела спорить. Она знала — ещё одно слово, и отец действительно мог приказать остановить машину. Выгнать её прямо на трассе. Он делал такое раньше. Ему было всё равно — дочь или не дочь.
Но если речь заходила о партнёрах и их наследниках — тогда, да, он вспоминал, что у него есть дочь. Тогда она превращалась в удобный инструмент.
Она отвернулась к окну, смотрела на мелькающие огни ночного города и чувствовала, как внутри поднимается глухая ненависть.
Машина остановилась у входа в здание центра Вайби. Здание выглядело величественно и чуждо, словно напоминая: сюда приходят только те, кто готов играть по правилам.
Отец вышел первым, его шаги были чёткими и уверенными. Джеи последовала за ним, стараясь держаться прямо и не выдавать волнения.
Секретарь встретил их у входа и проводил на последний этаж. Полная тишина, давящие и бесконечные коридоры.
В кабинете их ожидало двое. Один — господин Пхи, старый друг её отца. Его лицо постарело, но взгляд оставался тем же — цепким и внимательным. Семь лет назад девушка с отцом уехали в Японию из-за проблем с бизнесом и все связи были прерваны. Но недавно Господин Пхи сам написал её отцу, что дела уладились и пора вернуться в Корею.
— Рад видеть тебя снова, — сказал господин Пхи, крепко пожимая руку её отцу. — Слишком долго длилось это расставание.
— Время было непростое, — ответил её отец сухо, но в голосе звучало облегчение.
Господин Пхи слегка кивнул в сторону молодого человека рядом.
— Ты помнишь моего сына, Хан Уля.
Джеи сразу узнала его. Семь лет назад они проводили все время вместе. Тогда он был мальчиком — теперь перед ней стоял взрослый парень: высокий, собранный, сдержанный. Его лицо не выражало ничего лишнего.
Отец Джеи коротко взглянул на Хан Уля, признавая знакомство.
— Конечно, помню. Ты сильно изменился.
— Спасибо, — ответил Хан Уль спокойным голосом.
Джеи встретилась с ним взглядом. На миг в её памяти мелькнули старые воспоминания, но в настоящем не осталось ничего, кроме холодной формальности. Они синхронно поклонились друг другу — без слов, как и положено
И всё. Ни намёка на прежнюю близость. Только формальный жест, обязательный в этой среде.
— Ли Джеи, — произнёс господин Пхи, будто проверяя, помнит ли она этикет. — Давно не видел тебя. Выросла.
Она вежливо поклонилась.
— Добрый вечер, господин Пхи.
— Присаживайтесь, — сказал её отец, и указал на кресла
Джеи почувствовала, как Хан Уль снова посмотрел на неё, но его взгляд оставался холодным, ровным, будто он наблюдал не за человеком, а за фигурой в партии, которую ведут их отцы.
Она ответила тем же — глазами, заглядывающими прямо в душу, без тени улыбки.
Отцы разговаривали, о бизнесе, о процентах, о возможных сотрудничествах. Джеи слушала, но смысл ускользал. Ей было трудно сосредоточиться на холодных словах взрослых, когда напротив сидел Хан Уль. Его осанка была идеальной, движения выверенными. Он почти не менял выражение лица, лишь иногда слегка наклонял голову, когда его отец говорил что-то важное.
Она украдкой посмотрела на него — и увидела, что он тоже заметил её взгляд. Но никакой эмоции не последовало. Только короткий, вежливый кивок — как знак того, что он заметил, и не более.
В груди у Джеи стало тяжело. Семь лет назад он улыбался ей, говорил проще, смотрел по-другому. А теперь перед ней сидел чужой человек.
Отец девушки в какой-то момент бросил на неё короткий взгляд — предостерегающий, холодный. Не отвлекайся. Сиди тихо. Она опустила глаза к столу, чувствуя, как ладони сжимаются в кулаки под тканью платья.
_____
Тяжёлые двери кабинета закрылись за спиной Ли Джеи, когда их с Хан Улем попросили оставить отцов наедине. Девушка бросила короткий взгляд на парня — он не сказал ни слова, лишь кивнул в сторону лестницы, ведущей на крышу. Его спокойный, даже холодный тон не предполагал отказа, и она, слегка запоздав, пошла за ним.
Ветер встретил их, как только они вышли под открытое небо. Хан Уль молча подошёл к перилам и остановился, глядя вниз на мерцающий огнями вечерний город.
Джеи медленно приблизилась, но он не обернулся. Лишь слегка повернул голову, словно давая понять: он знает, что она рядом.
Он первый нарушил тишину:
— Семь лет.
Девушка не сразу ответила. Ее голос прозвучал низко и спокойно:
— Да. Семь лет.
Она сжала руки на перилах, чуть нахмурилась.
— Ты совсем другой.
Он наконец посмотрел на неё. Взгляд был холодный, но не пустой.
— Время меняет. И людей тоже.
Её сердце сжалось от этих слов. В них не было ни злости, ни тепла — лишь констатация факта.
Несколько секунд они просто смотрели вниз, пока он вдруг не сказал
— Ты ни разу не написала
Девушка вдохнула глубже, глаза скользнули по линии зданий. Ответ был прост и горько-прямолинеен:
— Отец.
Хан Уль тихо хмыкнул, будто это слово объяснило всё. Он слишком хорошо понимал, какой тенью был её отец.
— Понятно, — произнёс он сухо.
Джеи достала сигарету. Она не курила часто, но сейчас пальцы сами нашли пачку. Огонёк зажигалки высветил её лицо, и в темноте повисли лёгкие клубы дыма.
Они молчали. Время текло вязко и неуловимо, словно их разговор застрял между прошлым и настоящим. Хан Уль изредка переводил взгляд на девушку, изучая её, словно хотел найти в чертах лица что-то знакомое, давно забытое.
В какой-то момент он оттолкнулся от перил и направился к выходу. Джеи, словно опомнившись, потянулась и схватила его за рукав.
Он остановился. Медленно обернулся. Их взгляды встретились.
— Я правда ждала встречи с тобой, Хан Уль, — тихо, но очень прямо сказала она.
Он удивился её прямоте, но лицо оставалось спокойным. Лишь в уголках губ мелькнула тень усмешки.
— Да, я тоже, — ответил он просто.
Джеи отпустила его руку. Хан Уль сделал несколько шагов и, не оглядываясь, сказал напоследок:
— Увидимся завтра, Джеи.
Она осталась на крыше одна, с мерцающими огнями города и затухающей сигаретой в пальцах.