0;)
Ли Джеи, 17 лет
Пхи Хан Уль, 17 лет
Ли Джеи было всего десять, когда умерла её мать. Дом, в котором до этого царил смех и тепло, в одночасье наполнился тишиной. Отец, человек строгий и занятый, после похорон будто ещё больше закрылся в себе. Он не плакал, не говорил лишних слов — лишь хранил в глазах холод и усталость.
Через несколько недель он объявил, что они уезжают. В Японию.
Джеи не понимала, почему так резко, почему нельзя остаться в Корее, где были её друзья, знакомые улицы и... Хан Уль.
Пхи Хан Уль тогда был её другом. Они проводили вместе все время, эти встречи были особенными для неё. Его отец, господин Пхи, владел крупной корпорацией «Вайби». Отец Джеи был важным партнёром компании, и их семьи знали друг друга близко.
У её отца начались серьёзные проблемы. В Корее на него надавили власти — обвинения, проверки, угрозы. Его бизнес, связанный с оружием, оказался на грани банкротства. Слишком много врагов, слишком мало союзников. Уехать было единственным выходом, и тогда он решил вести дела в Японии.
В Токио он продолжал работать, но стал ещё жёстче, ещё холоднее. Джеи часто слышала его ночные разговоры по телефону — переговоры, которые заканчивались раздражёнными криками или тяжёлым молчанием.
Отец стал заниматься её воспитанием лично. Для него это означало одно: закалить, сделать сильнее, чтобы она не была абузой. С первых же недель он начал учить её тхэквондо. Но его уроки не были похожи на тренировки. Они были ближе к суровым боям — до боли, до синяков, до кровоподтёков. Каждый его удар был точным и безжалостным, а взгляд оставался холодным, как лёд.
— Вставай, — говорил он, когда она падала на пол, задыхаясь от усталости. — Пока ты жива — ты обязана подняться.
В его глазах не было ни тени сочувствия. Ни капли отцовской мягкости. Только требование, чтобы она становилась сильнее, быстрее, жестче.
Со временем Джеи перестала ждать от него тепла. Она поняла — никому нет дела до её чувств и эмоций. Слёзы не имели смысла, жалобы не имели адресата. Ей оставалось лишь принимать это и двигаться дальше.
Так рождалась её холодность.
Конечно, в её жизни бывали и радостные моменты — где-то в компании сверстников она могла смеяться, дурачиться, наслаждаться жизнью и вкусом свободы. Но это были вспышки, короткие оазисы среди пустыни.
В школе же её знали другой. Если кто-то пытался задеть — словом или действием, — Джеи отвечала, хоть и была отличницей, она не боялась драк. Её тело было привычно к боли, а психика — к равнодушию.
Именно тогда в ней окончательно сформировалась та Ли Джеи, которая однажды войдёт в школу Юсон: спокойная, но опасная, холодная, но способная на взрывную жестокость, если её вынудят.
Все связи с Кореей были разорваны. Даже с семьёй Пхи.
Особенно больно было думать о Хан Уле. Она знала: отец запретил любые контакты, потому что «так безопаснее». Но сердце всё равно помнило его, и каждый раз, когда она видела Сеул в новостях, внутри что-то сжималось.
Прошло семь лет.
И вот совсем недавно отец получил письмо от господина Пхи. В нём говорилось, что дела уладились: давние проблемы с властями сняты, и теперь можно вернуться. «Вайби» снова нуждалась в сильных союзниках, а её отец — в старых связях.
Для Джеи эта новость стала неожиданностью. Возвращение в Корею означало многое: новый этап жизни, новые встречи, новые обязанности. Но самое сильное чувство, которое пронзило её в тот момент, — ностальгия?