Глава 3
Их примирение не было громким. Оно было тихим, как шепот шин на мокром асфальте, и таким же глубоким. Первые недели они скрывались. Их свидания проходили далеко от паддока: длинные прогулки по пустынным паркам, ужины в маленьких семейных ресторанчиках, куда не заглядывали папарацци. Они не скрывались из-за стыда, а скорее, берегли свой хрупкий, только что воссозданный мир от посторонних глаз.
Элис вернулась в команду с новым сиянием в глазах. Льюис, заметив это, просто подмигнул ей перед стартом, и этого было достаточно, чтобы понять - он одобряет. Тото Вольфф, хоть и сохранял настороженность, видел, как расцвела его помощница. Его отеческое сердце не могло не радоваться, даже если его разум гонщика и руководителя команды все еще видел потенциальные риски.
- Просто помни, - как-то сказал он ей, заглянув в ее кабинет, - твой мозг - твое главное оружие. Не позволяй никому, даже симпатичному австралийцу, им завладеть.
- Он и не владеет, - улыбнулась Элис. - Мы... мы просто делимся друг с другом.
И это была правда. Их отношения стали уникальным симбиозом. Оскар, обычно сдержанный с прессой, с ней мог часами говорить о своих страхах и сомнениях. Он рассказывал ей о давлении, о том, каково это - быть «золотым мальчиком», от которого ждут только побед. Элис слушала, а потом, своим ясным, аналитическим умом, помогала ему разложить все по полочкам, превратить хаос эмоций в решаемую задачу.
А он, в свою очередь, учил ее чувствовать машину не только цифрами. Он делился тем, что нельзя измерить датчиками: как поется резина на пределе сцепления, о чем «говорит» руль в быстром повороте, как дышит трасса при смене погоды. Он открывал для нее душу гонки, ту самую, что скрывалась за сухими графиками ее мониторов.
Но «Формула-1» - это не романтическая комедия. Реальность напомнила о себе на Гран-при в Сильверстоуне. Оскар на «Макларене» и Льюис на «Мерседесе» сошлись в жестокой, бескомпромиссной борьбе за место на подиуме. В последнем круге, в сложном высокоскоростном повороте, машины соприкоснулись. Колесо «Макларена» задело антикрыло «Мерседеса». Льюис смог довести машину до финиша, но потерял позицию. Оскар финишировал вторым.
Радость от подиума для Оскара была отравлена. Он видел, как машина Хэмилтона дернулась в заносе, и его сердце упало. Он знал, чья это разработка потерпела неудачу в той схватке. Разработка Элис.
В гараже «Мерседеса» царило мрачное настроение. Инженеры разбирали телеметрию, пытаясь понять причины потери аэродинамики. Элис, бледная, смотрела на данные. Она чувствовала на себе тяжелые взгляды — не обвиняющие, но вопрошающие. Виновата ли она? Можно ли было сделать антикрыло прочнее, не потеряв в эффективности?
Ее телефон завибрировал. Сообщение от Оскара.
«Прости. Мне так жаль. Ты в порядке?».
Она не ответила. Слова были не нужны. Она понимала: это гонка. Такое случается. Но впервые их профессиональные миры столкнулись так жестоко и публично.
Через час, когда страсти немного утихли, Льюис подошел к ее рабочему месту.
- Эй, гений - его голос был спокоен. - Не зацикливайся. Это гоночный инцидент. Оскар не виноват, и ты — тем более.
- Но твой подиум... - начала она.
- Я заработаю десятки других - он улыбнулся. - А вот твоя уверенность - одна. Не теряй ее.
Вечером того же дня Оскар ждал ее у выхода с базы. Он стоял, прислонившись к своей машине, и выглядел потерянным.
- Я не мог не приехать - сказал он, увидев ее. - Я боялся, что ты... что ты снова закроешься.
Элис остановилась перед ним, скрестив руки на груди. В ее глазах была не злость, а усталость.
- Это наша жизнь теперь, да, Оскар? - тихо спросила она. - Ты ломаешь деталь, в которую я вложила душу, а потом приезжаешь извиняться?.
- Я не извиняюсь за гонку - он шагнул ближе. Его голос был твердым. - Я извиняюсь за ту боль, что это причинило тебе. Как человек, который любит тебя, а не как гонщик «Макларена». Гонщик «Макларена» гордится сегодняшним результатом. А я... я ненавидел каждую секунду после того поворота.
Он снова провел границу. Между собой-гонщиком и собой-любящим ее мужчиной. И это помогло.
- Ладно - выдохнула она, и напряжение начало уходить. - Ладно. Просто... в следующий раз постарайся снести антикрыло кого-нибудь другого.
- Обещаю - он улыбнулся своей обезоруживающей улыбкой и обнял ее. - Буду прицеливаться только в «Ред Буллы.
Эта история стала для них переломной. Они поняли, что их любовь будет существовать в условиях постоянного профессионального противостояния. И они научились с этим жить. Их «война» и «мир» стали их личной игрой.