25 глава
Весеннее солнце, будто бы не в курсе надвигающейся бури, тянуло свои лучи к чёрному асфальту, который уже трепетал от предвкушения. Толпа замирала в ожидании гонки, но не просто состязания — это было нечто большее. Заключительный аккорд, кульминация, оголённый нерв. Мила чувствовала, как дрожь идёт по пальцам, когда она касалась руля. Слева — Лиам. Спокойный, хищный, с полуулыбкой, за которой пряталась ярость. Справа — Пэйтон. Его взгляд был спокойнее, чем ураган, и именно это успокаивало Милу больше всего. Но внутри него что-то пылало. И это "что-то" готово было взорваться.
Секунды. Миг. Старт.
Машины сорвались с места, рев моторов заглушил всё — разум, страх, сомнения. Мила чувствовала трассу так, будто была частью её. Поворот за поворотом, скорость на пределе, сердце в горле. Всё шло ровно... до того момента, как Лиам резко свернул вправо, подрезая её.
Руль вырвался из рук, машину повело. Мила выровнялась — в последний момент, на грани. Лиам снова приблизился, слишком близко. Это уже была не просто гонка. Это было нападение. Месть.
Но вдруг — удар. Не в неё. В Лиама. Машина Пэйтона влетела в его бок, отталкивая его от Милы. Звук металла, искры, крики. Всё смешалось. Машины разлетелись в стороны, как игрушки.
Пэйтон выскочил из машины первым, пошатываясь. Лиам поднялся тоже. И вот тогда — между ними больше не было трека. Только ярость.
— Тебе мало?! — закричал Пэйтон, хватая его за ворот.
— Это ты виноват! Ты всегда забираешь всё! — задыхался Лиам, и в его голосе слышалась настоящая боль, смешанная с безумием.
Они упали на землю. Кулаки, удары, кровь. Никто не вмешивался — все были в ступоре. Вдруг Лиам выдернул что-то из-под куртки. Нож. Миг. Лезвие вспыхнуло в воздухе.
Мила закричала:
— ПЭЙТОН!
Поздно.
Лезвие вонзилось в его бок — резкий, яростный удар. Тишина. Потом — хрип. Пэйтон отшатнулся, пошатнулся. Кровь медленно закапала на асфальт. Он попытался дышать — и не смог. Лиам замер, будто сам не поверил в случившееся. Кто-то закричал. Кто-то бросился к ним.
Но Мила была первой.
Она подбежала, упав на колени рядом с ним. Его тело оседало, теряя силу.
— Нет, нет, Пэйтон, не смей! Ты держись, слышишь?! — её голос срывался, она гладила его лицо, пыталась найти его взгляд.
Он поднял глаза. Глубокие, как океан, такие родные. И в них — не было боли. Только… удивление. И нежность.
Он смотрел на неё, как в тот первый вечер, на освещённой фарой трассе, когда увидел её впервые. Будто снова не мог поверить, что она настоящая.
— Ты… красивая… — прошептал он. И кровь потекла из уголка губ.
— Нет, молчи, пожалуйста. Скоро приедут. Скоро. Держись. Пожалуйста, Пэйтон… — она прижимала его к себе, вся в крови, будто пытаясь сплести свои вены с его, чтобы отдать ему силы.
Он улыбнулся. Медленно. С болью. Но настоящей улыбкой. С искрой.
— Я знал… что ты — мой финиш… — прошептал он. — И… моё начало.
Мила разрыдалась. Не крича — молча, с надрывом, словно каждая слезинка выжигала кожу. Пальцы Пэйтона ослабли. Голова опустилась к её груди.
— Пэйтон… — она целовала его лоб, сжимала его ладони. — Ты не имеешь права меня бросить. Я не прощаю. Не сейчас.
Скорая подъехала. Дилан вбежал в толпу, Райли держала лицо руками. Но Мила не отпускала его. Даже когда врачи начали поднимать его, она вцепилась.
— Я с ним. Я поеду с ним!
— Девушка, мы сделаем всё возможное…
— Я сказала — я с ним!
И пока его грузили в скорую, Пэйтон снова открыл глаза. Едва. Он посмотрел на неё. И, несмотря на кровь, боль и страх, снова… улыбнулся.
И она поняла: он борется. Ради неё.
Машина скрылась за поворотом. Мила осталась на коленях, одна, среди крошек стекла и запаха бензина. Она была вся в крови. Но сердце билось. Потому что он — ещё жив. А значит, и она — тоже.