2 глава
Солнце стояло высоко, когда стрелки часов в их спальне уверенно приблизились к полудню. Комната была залита мягким золотистым светом, тени от штор лениво скользили по полу, а за окном пели птицы. День выдался на удивление тёплым — почти летним. Словно сама природа пыталась убедить: сегодня всё будет хорошо.
Но Пэйтон не мог поверить в эту картинку. Всё внутри него будто сжалось в тугой узел.
Он стоял у окна, опершись руками о подоконник, взглядом впиваясь в асфальт за пределами двора. Его спина была напряжена, плечи слегка дрожали. На лице — бледность, синеватые круги под глазами и выражение того, кто слишком долго держал дыхание.
Мила в это время выбирала одежду для заезда, уже в спортивной форме, с телефоном в одной руке и ключами от машины в другой. Она заметила, как он замер у окна, и медленно подошла.
— Милый… всё хорошо? — её голос был мягким, почти шёпотом. — После этой ночи ты выглядишь так, будто вот-вот упадёшь.
Он не сразу ответил. Повернул голову, и она заметила, как блестят его глаза — не от слёз, а от гнетущей тревоги.
— Я боюсь, — выдохнул он. — Я правда боюсь, Мила. Боюсь, что это снова случится. Что ты… уйдёшь. Исчезнешь у меня на глазах. У меня очень плохое предчувствие. Очень.
Он провёл рукой по лицу, будто пытался стереть остатки сна, но внутри всё ещё звучали крики, плач Райли, лицо Лео, и её… её дыхание, исчезающее у него на руках.
Мила подошла ближе, встала перед ним, взяла его за руки.
— Эй, — она заглянула ему в глаза. — Послушай меня. Это был сон. Просто дурной сон. Я рядом. Я настоящая. Ты сам знаешь, как я вожу. Я справлюсь. Всё будет хорошо. Обещаю тебе.
Он слабо покачал головой, как будто не мог найти в себе веру в её слова.
Она не стала спорить. Просто потянулась к нему и поцеловала. Осторожно, трепетно, почти как в первый раз. Его губы дрожали. Он прижал её к себе, словно хотел раствориться в её тепле, в её реальности. Целовал её лицо — лоб, щеки, виски, губы. Его пальцы скользнули по её спине, и он шептал почти неслышно:
— Может ты не будешь участвовать … пожалуйста…
Она провела ладонью по его щеке.
— Я буду участвовать и ты тоже.Я буду ждать тебя уже на финишной прямой. Как всегда.
Мила легко улыбнулась, даже если в глубине души ей тоже было тревожно. Но она умела прятать это лучше. Она не могла позволить себе сломаться перед стартом. Особенно сейчас.
Солнце светило слишком ярко, чтобы быть угрозой. Оно касалось капота её машины, отбрасывало бликующие тени на землю, грело воздух и кожу. И всё же в этой теплоте Пэйтон чувствовал странный холод внутри.
Мила закинула спортивную сумку на заднее сиденье, Пэйтон взял свою экипировку. Они оба были частью этого — пара, которая вызывала восторг и зависть. Но в его сердце жила буря, не уступающая той, что он видел в кошмаре.
По дороге до полигона они почти не разговаривали — он всё смотрел на неё, словно пытался запомнить каждый изгиб её лица, как волосы ложатся на плечи, как глаза сверкали зеленью.
Она вела уверенно. Чёткие повороты, выверенные движения, спокойствие в каждой детали. Для неё гонка — больше, чем соревнование. Это было искусство. Она сливалась с дорогой, и именно это когда-то покорило Пэйтона.
Когда они прибыли на полигон, солнце уже стояло в зените. Люди сновали между машинами, механики что-то сверяли, водители переговаривались, но Пэйтон чувствовал, что в воздухе что-то не так. Чужой гонщик, которого он давно не видел, стоял у своей машины, бросая быстрые взгляды то на Милу, то на него.
Пэйтон сжал кулаки. Он слышал о нём — слишком агрессивный, грязные методы, работа на результат любой ценой.
Он посмотрел на Милу.
— Помни о слухах, — тихо сказал он. — Этот парень... говорят, он не гнушается грязными трюками.
Мила приподняла бровь.
— Вот и посмотрим, на что он способен. Я не боюсь.
Он схватил её за руку. Взгляд у него был пронзительный, почти отчаянный.
— Только не умирай. Не сегодня. Не передо мной.
Она улыбнулась, положила ладонь ему на грудь.
— Моё сердце стучит только для тебя, Пэй.
Они оба надели шлемы, заняли места в своих машинах. Его взгляд скользнул по зеркалу заднего вида — он хотел быть рядом. Хотел контролировать ситуацию. Спасти её, если нужно. Но гонка — это совсем другой мир. Здесь не действуют объятия и обещания.
Двигатели зарычали в унисон. Тепло солнца обжигало панели приборов. И всё же внутри Пэйтона было ледяное спокойствие, в котором пульсировал страх.
Сигнал. Они рванули вперёд. Как всегда — вдвоём. Как раньше.