Глава 31
С самого утра я была в отвратительном настроении. Полине я сразу написала, что ни на какие «провожания» я не приду. Сказала ей передать Антону и Лазутчиковой пожелания хорошей дороги и все. Не нужно было всего этого.
Даже эти два дня, когда Лазутчикова мне звонила, я не брала трубку. Нам не о чем было говорить. Зная ее, она бы попыталась смягчить мою боль. Но как? Обещаниями, что все будет хорошо? Предложением своей дружбы и поддержки? Это было глупо, и я посчитала, что достаточно выросла для того, чтобы справиться со своей болью самостоятельно. Но недостаточно для того, чтобы сказать об этом ей в лицо. Поэтому я просто не отвечала.
Более того, я сделала еще большую глупость – ответила на звонок Ксении. И решив окончательно вывести себя из равновесия, предложила ей приехать в гости. Что она и сделала.
Девушка выглядела лучше, чем когда я ее видела в последний раз. Она пришла с предложением... дружить. Надо же, какой я, оказывается, прекрасный человек. Все хотят со мной дружить, прямо-таки медом намазано. Ксения сказала, что поняла и приняла мои чувства, точнее, их отсутствие, и справилась с этим. Даже начала встречаться с одной милой дамой. И тоже врачом. Я пошутила, что, главное, чтобы эта дама не оказалась хирургом – они самые жесткие люди. Ксения посмеялась и ответила, что ее избранница – терапевт в городской больнице.
Мы сидели на кухне и, присутствовавшая поначалу неловкость постепенно улетучилась. Настолько, что я рассказала Ксении всю подноготную происходящего последние месяцы. Видимо, мне тоже нужна была поддержка. Конечно, я могла бы поговорить с Полей, но... Честно, может, это и плохо, но я ей немного завидовала. Пусть по-доброму, но завидовала. Ведь у них с Антоном получилось. Он выбрал ее и Сашку, решил остаться здесь, и всего через две недели он вернется и останется насовсем. А у меня останутся только воспоминания.
Когда к концу моего рассказа в дверь позвонили, я решила, что это курьер с любимыми Ксюшиными суши, и пошла открывать.
Но когда за дверью оказалась Лазутчикова с каким-то свернутым пакетом, я не нашла в себе сил даже чтобы поздороваться. Просто стояла и смотрела на нее.
– Привет, – неуверенно произнесла она, переминаясь с ноги на ногу.
– Привет, – наконец, пробормотала я, буквально чувствуя, как мое сердце начинает кровоточить при взгляде на нее.
– Ты... Я тут... принесла тебе. Ты вещи кое-какие у меня оставила, – тихо проговорила она и протянула мне пакет. – Да и... Наверное, я должна тебе кое-что сказать... Не хотела уезжать вот так, не попрощавшись.
Я взяла пакет, даже не разворачивая его. Наверняка, там какая-нибудь мелочь типа зубной щетки и футболки. Я молча ждала того, что она скажет, хотя все, чего я хотела, это упасть на колени, обнять ее ноги и просить не уезжать.
– Лиз, я тут думала и...
– Лиз, что так долго? – как всегда «вовремя», за моей спиной появилась Ксюша. – Ой... – растерянно проговорила она, увидев Лазутчикову. – Здрасьте... Я думала, это курьер. Извините, – мило улыбнувшись, девушка развернулась и покинула коридор, вернувшись в кухню.
Только я повернулась к Лазутчиковой, чтобы все объяснить, как увидела в ее глазах такое разочарование, смешанное с чистой яростью, что слова просто застряли у меня в горле.
– Прощай, Лиза. Успехов тебе, – выдавив улыбку, она развернулась и быстро направилась к лестнице.
– Стой, Ир, это не то, что ты... – начала было я, сделав шаг за ней, как Лазутчикова в этот же момент резко развернулась.
– Да неважно, Лиз, так ведь? Все неважно, – махнув мне рукой, девушка быстрыми шагами спустилась вниз.
Я раздумывала всего долю секунды, прежде чем кинуться в комнату за джинсами и кофтой. Быстро переодевшись, я метнулась обратно в коридор, где уже стояла Ксения с ключами от моей машины.
– Давай, поторопись, – усмехнулась она, глядя на меня, красную от перевозбуждения, пытающуюся засунуть ногу в ботинок.
– Спасибо, – кивнула я на ходу, схватив ключи и вылетев за дверь.
Когда я оказалась внизу, конечно, ни Лазутчиковой, ни ее машины там не было. Я тут же прыгнула в «Фольц» и, даже не прогревая автомобиль, рванула в сторону ее дома. Она же вряд ли приехала сюда с Антоном, наверняка, она еще в городе, и сейчас ждет его, чтобы выдвинуться в Москву. Когда я доехала до нее и заскочила в подъезд вместе с какой-то старушкой, то, поднявшись пешком, точнее, перепрыгивая по две ступеньки за раз, я оказалась перед ее квартирой. Несколько раз нажав на кнопку звонка, я начала тарабанить в дверь. Но мне никто не открыл. Тогда я набрала Полине.
– Алло? Я тебе полдня звоню, какого хрена? – тут же начала возмущаться подруга.
– Поль, где они? – пытаясь отдышаться, прохрипела я.
– Кто?
– Лазутчикова с Антоном! – рявкнула я, начиная злиться из-за ее несообразительности.
– Вообще-то собирались к тебе заехать, а потом в Москву... – растерянно проговорила Полина. – Она что, не приезжала? Мне казалось, она хочет сказать тебе что-то важное. Я даже надеялась, что она... не знаю, позовет тебя с собой.
– Черт... Черт! – воскликнула я и ударила по двери лифта. – Я идиотка. Черт!
– Что случилось? – даже по голосу я поняла, что подруга хмурится.
– Она приехала ко мне, начала что-то говорить, а тут Ксюха, блин...
– Какая Ксюха?
– Моя бывшая Ксюха!
– Ты что, снова с ней?! – возмущенно воскликнула подруга. – Ты дура?
– Не говори ерунды! – снова рявкнула я и начала спускаться по лестнице. – Мы просто разговаривали. Я ей все рассказала про Лазутчикову, она даже поддержала меня. Она вообще с новой бабой встречается.
– И?
– И Лазутчикова увидела, что она у меня, и тут же смылась. Наверняка, напридумывала там себе черт знает, что! Ир, я должна с ней поговорить! Они по какой трассе поехали?
– По платной дороге, она самая быстрая, – тут же ответила Полина. – Хочешь их догнать?
– Попытаюсь, – я уже выскочила из подъезда и была у машины. – Ладно, позвоню позже.
– Удачи, Лиз, – искренне проговорила подруга.
– Она мне понадобится, – кивнула я и отключила звонок.
***
Я знала, что через день-два мне придет штрафов на половину моей зарплаты. Но я должна была их догнать. Я знала манеру вождения Антона, поэтому могла предположить, что у меня были все шансы это сделать. И когда я увидела вдали знакомые московские номера черной «Камри», я прибавила газу и через пару минут уже обошла его сбоку, начиная сигналить, давая знак, чтобы он прижался к обочине. Удивленное лицо Антона в боковом окне еще долго будет преследовать меня, потому что это было самое забавное зрелище. Но уже через минуту обе наши машины стояли на обочине одна за другой.
Я вышла из «Фольца» и подошла к пассажирской двери «Камри», открывая ее. Если Лазутчикова и была удивлена, то виду не подала.
– Я могу с тобой поговорить? – сказала я, ощущая, как дрожат от волнения мои пальцы.
– Нам не о чем говорить. Мы уже все друг другу сказали, – ответила девушка, не глядя на меня.
– Я это... – наконец, подал голос Антон. – Пойду покурю, что ли.
– Ты не куришь, – язвительно заметила Лазутчикова, прекрасно понимая, что он просто хочет оставить нас одних.
– Значит, пописаю, – пробормотал он и вышел из машины, отойдя подальше, чтобы не быть свидетелем нашего разговора.
– Ир, это не то, что ты подумала. У нас ничего не было. И не будет. Она просто заехала поболтать. У нее вообще девушка есть.
– Мне без разницы, – пожала плечами девушка. – Это твоя жизнь, и она меня не касается.
– Но я хочу, чтобы она тебя касалась, – я присела на корточки и посмотрела на нее снизу вверх. – Ир, я обещала сама себе, что не скажу этого, что позволю тебе самой решать, но... Я люблю тебя и хочу быть с тобой. Дай мне шанс. Если ты не хочешь остаться, позволь мне уехать с тобой. Я готова. Я могу прямо сейчас это сделать. И мне плевать, что будет дальше. Я просто хочу быть с тобой. Я не могу потерять тебя снова.
Лазутчикова так и не взглянула на меня. Ее скулы лишь чуть дернулись, когда она произнесла:
– Мы уже обсуждали это.
– Ира, пожалуйста, – я почти умоляла. Наверное, со стороны это выглядело унизительно, но мне было плевать. ( в ориге она её всегда называет Лесь, Леська. Так мило, именем Ира не могу это передать)
– Я не доверяю тебе, Лиз. Я пытаюсь, но не могу. Прости, но... Мне не нужны отношения, тем более, с тобой, – твердо проговорила Лазутчикова. – Мне лестно, что ты готова даже переехать ради меня, но... ты мне там не нужна .
Было ощущение, что я стою голая на морозе. И вдобавок на меня вылили ушат ледяной воды. Потому что в какой-то момент мне показалось, что я не чувствую ни рук, ни ног, ни тела. Ни даже своего дыхания.
Я поняла, что свое достоинство я уже потеряла, поэтому решила не усугублять свое положение еще больше. Я кивнула ей, закусив губу, и поднялась на ноги. Закрыла ее дверь и направилась к своей машине. На пути к ней ко мне подошел Антон. Он молча похлопал меня по плечу и сочувственно посмотрел в глаза. Кивнув ему, я грустно усмехнулась и пошла вперед. Села в «Фольц», завела его и, не дожидаясь их, рванула вперед. Хотелось скрыться как можно быстрее и как можно дальше. Поэтому я нещадно давила на педаль газа, совершенно позабыв об ограничениях скорости.
***
Когда я доехала до дома, был уже вечер. Я просто каталась по городу, сжигая бензин и остатки своих эмоций. Поднявшись в квартиру, я открыла дверь и увидела Полину, ожидающую меня в коридоре. Мне хватило сил снять ботинки, куртку, а потом... Я просто рухнула на нее, сотрясаясь в беззвучных рыданиях.
Я не плакала слишком долго. Слишком долго была бесчувственной и малоэмоциональной. Меня просто прорвало. Полина терпеливо гладила мою спину, пока я выплескивала наружу все, что накопилось внутри.
Когда я немного успокоилась, она проводила меня на кухню, налила непонятно откуда взявшейся водки в стакан, и сказала:
– Выпей и ложись спать. Утро вечера мудренее.
– Тебе Антон рассказал? – я тупо пялилась на стакан, наполовину наполненный сорокаградусным пойлом.
– Да, позвонил, когда они были на заправке.
– М‑м‑м. А сюда ты как попала?
– Поехала к тебе почти сразу. Ксюша мне открыла.
– Она...
– Давно ушла.
– Чертова Ксюша, всегда в нужном месте, – проворчала я и покрутила стакан в руках. – Хотя при чем тут она. Это все я.
– Ты не виновата ни в чем, – подруга села напротив меня и подперла подбородок рукой.
– Ну да, ну да, – кивнула я, – я же не могу заставить ее полюбить меня. Знаешь, – я горько усмехнулась, – она сказала мне ту же фразу, что и я ей тогда. Что она не нужна мне. Думаешь, месть? – я взглянула красными, воспаленными от слез глазами на подругу.
– Я не знаю, Лиз, – честно ответила Поля. – Чужая душа – потемки.
– М‑да... – протянула я, глядя на стакан с водкой. – Только когда это говорила я, это была самая большая ложь в моей жизни. А она сказала правду.
– Ты в этом уверена? – осторожно спросила Полина.
– В чем? Что я ей не нужна? – усмехнулась я. – Я ей сказала, что могу уехать вместе с ней.
– Ты... что? – глаза подруги увеличились в размерах. – Ты хотела переехать в Москву?
– Я бы в деревню переехала, если бы с ней! – воскликнула я. – Только ей это не нужно. Вот и все дела.
Сказав это, я махнула стакан с водкой и тут же закашлялась. Не привыкла я к таким напиткам.
– Черт, как это пьют вообще? Такая гадость, – прокашлявшись, прохрипела я севшим голосом.
– Отлично успокаивает, – улыбнулась Полина. – А теперь спать. Завтра поговорим.
Я хотела было запротестовать, но внезапно почувствовала вдруг такую слабость во всем теле, что единственное, чего мне захотелось кроме любви Лазутчиковой, это лечь в кровать.
***
Наутро, проснувшись гораздо раньше обычного, я обнаружила Полину, спящую на диване в гостиной. Я прекрасно помнила все события прошедшего дня, хотя предпочла бы их забыть. Но стакан водки не стирает память, к сожалению. Поэтому я приняла душ, умылась, переоделась и... с размаху прыгнула на подругу:
– Просыпайся, солнышко! – проорала я ей в ухо.
Подруга поморщилась и скинула меня с себя.
– Ты как Сашка. Вечно прыгает на меня с утра и орет, как полоумная, – проворчала Поля.
– Мы с ней одной крови, – пожала я плечами.
– Ты очень бодрая для такого раннего... утра, – проговорила Полина, взглянув на часы. – Как ты?
– Нормально, – кивнула я, отводя взгляд. – Жива-здорова, и слава Богу.
– Ты же знаешь, о чем я, – тихо ответила она, изучая меня еще сонным взглядом.
– Знаю. В этом плане без изменений, – буркнула я и поднялась на ноги. – Хочу приготовить омлет. Будешь?
– Давай, – кивнула Полина, стаскивая с себя покрывало.
Я удалилась на кухню, мысленно благодаря подругу за то, что она не стала настаивать на душещипательной беседе. Но чувство благодарности было недолгим. Как только Полина пришла на кухню, она тут же начала свой допрос.
Пришлось в подробностях рассказать ей обо всем, что вчера произошло. Она то кивала головой, то хмурилась, то цокала языком. В итоге, когда мы уже смели омлет и допивали кофе, она проговорила:
– Мне кажется, она сама не понимает, что чувствует к тебе, – выдала свое умозаключение Полина.
– А мне кажется, что у нее было достаточно времени, чтобы это понять, – не согласилась я. – Она мне не верит, не доверяет, что я могу поделать с этим? Ведь кроме слов у меня нет ничего. На поступки нужно время, а его у нас не было.
– И что, ты просто... отпустишь ее? Снова? – подруга смотрела прямо мне в глаза, ожидая ответа, которого у меня не было.
– Я не знаю, что делать, Поль, – призналась я. – Мне нужно все обдумать. Я ничего не понимаю. Мне... Мне сложно. Я всю жизнь думала, что никогда не будет у меня снова такой истории. Я почти смирилась с тем, что никогда не встречу такую, как она. И вот, она, собственной персоной. И меня будто в прошлое окунуло. Все вернулось с новой силой. И я понимаю, что это не ностальгические страдания, я ее люблю. Ее нынешнюю, со всеми заморочками. Люблю, когда она смотрит на меня, люблю, как смеется, когда я ее щекочу, люблю, когда она говорит какие-то серьезные вещи, а между бровями складывается морщинка. Она... Она идеальна для меня, – я развела руками. – И я клянусь, что никогда такого не испытывала. Но что делать, как доказать ей все это – я не имею понятия.
– Ладно, может, ей нужно время, – пожала плечами Полина. – Может, вернется сейчас в Москву, поймет, что без тебя жизнь не мила и... позвонит. Позовет к себе, и все будет хорошо.
– Ага. Ты сама в это веришь? – скептично заметила я. – В Москве ей точно будет не до меня. Там же работа, друзья, родители. Я там лишняя.
– Как знать, – не унималась подруга. – Вот подожди с недельку и посмотрим.
– Конечно, подожду. Мне только это и остается, – грустно улыбнувшись, вздохнула я.
***
Она не позвонила через неделю. Через полторы тоже. На мои звонки тоже не отвечала. Она не позвала меня к себе и не сообщила, что без меня ей жизнь не мила. Зато я кое-что поняла для себя. Что я буду снова жалеть себя до конца жизни, если не использую все шансы. И если мой последний шанс – это собрать ноги в руки и уехать за ней – я на это готова. Потому что я знаю, ради чего я это делаю.
Я рассказала о своих планах Полине, и она меня поддержала. Попросила лишь дождаться Антона, который должен был приехать прямо на днях. Меня ничего больше здесь не держало, поэтому я согласилась. Ашоту сказала, что беру отпуск с последующим увольнением. Он был в шоке, как и другие мои коллеги, особенно Петрович. Я не стала объяснять причину всего, лишь сказала, что переезжаю. У меня были кое-какие сбережения, Поля сказала, что найдет, кому сдать мою квартиру, так что на первое время мне там хватит, вне зависимости от того, как воспримет мой приезд Лазутчикова. А работу механиком я уж точно в Москве найду. В этом у меня мало конкурентов.
***
Я уже собрала большую часть вещей, аккуратно их сложив и упаковав. Я выставила два больших черных чемодана на колесиках в коридор, чтобы они мне не мешались в спальне. И вечером, сидя в гостиной, я перебирала старые фотки, какие-то документы, чтобы взять что-то с собой, а что-то отдать на хранение Поле. Вовсе ненужное перекидывалось в мусорную корзину, которая, к слову, была уже полной.
Перебрав весь стеллаж, я помыла его и поставила на место книги и статуэтки, убрав фотографии. Если тут будет жить кто-то другой, то им ни к чему мои воспоминания. Пройдясь критическим взглядом по комнате, я удовлетворенно кивнула – гостиная была готова к сдаче. Пройдя в ванную, я посмотрела на себя в зеркало. Волосы растрепаны, половина из них вывалилась из моей извечной «дули», лицо в пыльных полосах, некогда белая футболка тоже была в разводах.
Приедь я к Лазутчиковой в таком виде, наверняка бы получила порцию секса из жалости. Я усмехнулась своей мысли и пошла выливать таз с грязной водой. В этот же момент в дверь позвонили. Я наспех поправила прическу и пошла открывать, не имея понятия, кто мог пожаловать ко мне почти в девять вечера.
Я повернула замок и распахнула дверь. Вместе с холодным воздухом из подъезда до меня донесся знакомый аромат духов. Я уставилась на Лазутчикову так, словно на пороге была не она, а по меньшей мере, Петрович в костюме шмеля на голое тело.
Я смотрела на нее, не веря глазам. Как? Откуда?
Тряхнув головой, я попробовала сложить буквы в слова и хотя бы поздороваться, но продолжила глупо пялиться на нее.
Лазутчикова тоже смотрела на меня так, словно ожидала увидеть за дверью моей квартиры кого-то другого. Но ей удалось быстрее справиться со своей растерянностью, чем мне.
– Ты сказала, что готова каждый день покупать мне банановое мороженое, – проговорила она и замолчала, словно это был вопрос.
Я чуть улыбнулась и кивнула, понимая, что на самом деле хочу кричать от ощущения счастья, которое начало волнами накатывать на меня, посылая толпу мурашек по коже.
– Я готова это проверить. Но если ты меня обманешь – я вырежу тебе почку. Ты знаешь, я это умею, – тоже слегка улыбнулась Лазутчикова, посмотрев на меня уже нежнее и теплее. Так, как я всегда хотела.
– Я сама отдам тебе свою почку, если обману, – прошептала я и, взяв ее за руку, втащила в квартиру.
***
– Почему... Почему ты вернулась? – спросила я, глядя на ее обнаженную грудь, которая вздымалась уже спокойно и ровно.
– Поняла, что ни от чего я не убежала и ничего не смогла забыть, – спокойно ответила она. – Я полюбила тебя, когда мне было семнадцать, и продолжила любить в тридцать. Только уже по-другому. Более...
– Осознанно? – подсказала я, понимая, что именно она хотела сказать.
– Да. Осознанно, – согласилась Лазутчикова.
– Я понимаю, о чем ты, – я взяла ее ладонь в свою руку и поцеловала каждый палец. – Так ты... Останешься?
– Ну, я думаю то, что я тут, говорит именно об этом, – усмехнулась она. – Иначе я бы не вынесла столько времени с Антоном наедине. Я имею в виду с влюбленным Антоном, – она закатила глаза. – Мы спали в машине по очереди. Он так спешил сюда, что сказал, никаких гостиниц и отелей. Мы только уже в области заехали в какой-то мотель сомнительного вида, полчаса отдохнули, приняли душ и поели. И снова за руль.
– Это мило. Поля ждала его только послезавтра, – улыбнулась я.
– Я знаю, – усмехнулась Лазутчикова, – он хотел сделать ей сюрприз. Ну, и я тоже...
– Так она не знала, что ты приедешь? Поля? – удивилась я.
– Нет. Никто не знал. Кроме Антона, конечно. Да я и сама решилась только несколько дней назад. Когда поняла, что... Москва за все это время так и не стала мне домом. Работа – да, я люблю ее. Коллектив приятный. Родители тоже там, но... Мой дом здесь. Да и устала я от московского ритма. Пока была тут, поняла, где мое место на самом деле.
– М‑м‑м, – недовольно проворчала я. – А я-то уж было решила, что ты из-за меня вернулась.
Лазутчикова рассмеялась и перевернулась, устроившись на мне.
– И из-за тебя тоже. Самую малость, – она засмеялась еще громче, когда я состроила обиженную гримасу. – Ладно-ладно, ты – это основная причина, – сдалась, наконец, она.
– То-то же, – усмехнулась я, положив руки на ее ягодицы.
– На самом деле, – продолжила Лазутчикова уже серьезнее, – я много думала о твоих словах. Понимала, что солгала тебе, но думала, что так будет лучше. Но когда вернулась туда, поняла, что даже работа больше не приносит мне того удовлетворения. И тогда стало ясно, что дело полностью в тебе.
– Ир, прости меня, – серьезно проговорила я. – За то, что так повела себя тогда. Я думала, что поступаю правильно.
– Неважно, – покачала головой Лазутчикова. – Это все уже давно в прошлом. Я не хочу в нем жить. Оно подарило мне тебя, и оно же нас разрушило. Теперь я хочу жить в настоящем и будущем.
– Я надеюсь, что в этом настоящем и будущем есть я? – я улыбнулась, тая от зелени ее глаз.
– Даже не сомневайся, – проговорила девушка и поцеловала меня.
Понежившись в объятиях друг друга еще какое-то время, Лазутчикова снова улеглась рядом и спросила:
– А что за чемоданы стоят в коридоре? Ты куда-то уезжаешь? У тебя отпуск?
– Вообще-то да, – вспомнила я. – У меня отпуск, а потом... Я уволилась. Тебе Антон не говорил? Я думала Поля ему все разболтала.
– Если и разболтала, то он ничего мне об этом не сказал, – нахмурилась она. – Куда ты едешь?
Я улыбнулась и, чуть подвинув девушку, встала с кровати. Подошла к своей сумке и порылась в ней, доставая бумажник.
– Посмотри, – я протянула кожаный портмоне девушке.
Лазутчикова открыла бумажник и достала, следуя моим указаниям, три сложенных бумажки.
– Что это?
– Открой, разверни, – кивнула я.
Она развернула самый плотный сложенный прямоугольник и ахнула, узнав себя на довольно старой и потрепанной фотографии.
– От-откуда это?
– Со дня рождения Кошкиных, – усмехнулась я. – Помнишь, там был фотограф? У тебя вышла очень удачная фотка.
– Я помню, – улыбнулась она. – Знаешь, почему?
Я покачала головой, не понимая, о чем она говорит. Лазутчикова наклонилась вниз, туда, где лежали ее джинсы, и тоже достала бумажник. Он был похож на туристический – небольшой, с замком по всему периметру. Открыв одно из отделений, она достала... мою фотографию с того же дня рождения.
– Офигеть, – протянула я удивленно.
– Ты тоже вышла неплохо на фотке в тот день, – рассмеялась она.
– Ты хранила ее все это время?! – я разглядывала свое лицо, не веря глазам.
– Как и ты, по всей видимости, – усмехнулась девушка.
– Я распечатала твое фото, когда ты уехала. Хотела, чтобы была возможность увидеть тебя в любой момент.
– А я распечатала твою на следующий день, как получила фотки со дня рождения, – улыбнулась Лазутчикова.
– Ладно, мы еще поговорим об этом, – усмехнулась я. – Посмотри остальные документы.
Она отложила фотографию и взяла пожелтевший от времени кусок бумаги. Развернула и уставилась на меня.
– Это... Это он? – ошарашенно спросила она, глядя то на меня, то на билет в своих руках.
– Он самый. Я так и не смогла его выкинуть. Наверное, я все же романтик в душе, – улыбнулась я.
– Ладно, а это...
– А это новый. Через три дня я должна была ехать в Москву, – спокойно сказала я, опустив взгляд. – Я не могла смириться с тем, что потеряла тебя навсегда. Снова.
– И ты... Ты правда готова была переехать? – уставилась на меня Лазутчикова, словно я сказала что-то из ряда вон.
– Да. Я готова сделать что угодно, если это даст мне шанс быть с тобой.
– Я... Иди ко мне, – покачала головой Лазутчикова и, откинув все бумажки, притянула меня к себе, крепко обнимая.