Глава 20
Антон уже в полдень позвонил, чтобы сообщить о времени и месте предстоящей встречи. Он выбрал известный в городе пивной ресторан, в котором подавали просто невероятно вкусные куриные крылья барбекю. Располагался он не так далеко, что было неудивительно. Любое место в нашем городе было «не так далеко». Я тут же списалась с Полиной, которая была уже в курсе, что в половине восьмого у нас встреча. Мы договорились, что я заеду за ней на такси, и мы вместе отправимся в ресторан.
Честно сказать, я, как могла, старалась вести себя непринужденно. Старалась не замечать раздумья над выбором одежды, старалась игнорировать то, что даже патчи на глаза с утра положила. Это просто встреча старых знакомых. Обычная встреча обычных одноклассников.
Но, понятное дело, от себя ведь не убежишь. И когда я в третий раз сменила футболку, пришлось признать, что я немного волнуюсь и тщательно продумываю свой образ. Хотелось выглядеть хорошо. Для чего? Пока было не совсем понятно, я лишь знала, что не хочу ударить в грязь лицом.
Поэтому после полутора часов сборов, я все же остановилась на черных новых джинсах, которые я приобрела совсем недавно, и в которых моя задница была, как выразилась Полина, настоящим «произведением искусства». К ним я надела белую хлопковую футболку, длиной до бедер, а на ноги белые кроссовки. Волосы привычно завязала в дулю. Столько лет я не изменяла своей прическе и не собиралась. Мне нравились мои волосы, пусть я и редко оставляла их распущенными. Ксения не раз предлагала мне подстричься, аргументируя тем, что с моими скулами мне жутко пойдет что-то покороче – каре или что-то в этом роде. Но я не собиралась обрезать свои волосы. Я иногда стригла кончики, но они по-прежнему оставались длинными.
Массивные черные «Fossil», извечное серебряное кольцо на среднем пальце, пара брызг мужским «Chanel», и я готова. Взглянув в телефон и убедившись, что машина вот-вот подъедет, я сунула в карман кожаный бумажник, ключи и вышла из дома.
***
– Кто-то сегодня прям на охоту отправился, я смотрю? – улыбнулась Полина, усаживаясь в такси. – Добрый вечер, – поздоровалась она с водителем, который с интересом разглядывал ее в зеркало заднего вида.
– О чем ты говоришь? – нахмурилась я, осматривая подругу. На Поле было легкое летнее платье, открывающее ее бледные тонкие колени, а также туфельки на низком каблуке. – Я надела первое, что попалось под руку. Сама-то вырядилась, – фыркнула я, чуть откинувшись назад, когда водитель надавил на педаль газа.
– Ну, конечно, – усмехнулась подруга. – Интересно, как пройдет вечер... В школе мы с Антоном не особо общались... Не то что ты с Лазутчиковой, – пробормотала подруга непринужденно, рассматривая свои ногти, на которых был свежий аккуратный маникюр.
– Так, хватит, – прервала я ее. – Это было больше десяти лет назад.
– Кстати, она выглядела вполне дружелюбно, несмотря на то, как вы... хм... расстались, – чуть тише добавила она, пихнув меня плечом.
– Прошло слишком много лет, – задумчиво ответила я, мысленно снова задавая себе вопрос – была бы я такой милой на месте Лазутчиковой?
– Ты собираешься ей рассказать всю правду? – уже серьезно спросила Полина, глядя на меня.
– Зачем?
– Ну, как это? Расставить точки над «i», закрыть гештальты, обсудить истинное положение вещей...
– Поль, – снова прервала я подругу. – Какие гештальты? Мы увиделись впервые за столько лет... Не уверена, что она вообще помнит, что между нами было, – пожала я плечами.
– Ну, скоро мы это выясним, не так ли? – улыбнулась Полина и положила ладонь на мою руку. – Все будет хорошо, не переживай.
– А похоже, что я переживаю? – подняв бровь, поинтересовалась я.
– Ты бы никогда этого не показала, но я знаю, что в глубине души ты словно на иголках. Будто твой зад поджаривают на гриле, правда?
– Я сейчас твой зад поджарю. Отвали от меня, – буркнула я и выдернула руку из-под Полиной ладони, пока она звонко хохотала на все такси.
***
Когда мы вошли в ресторан, то, осмотревшись, не увидели ни Антона, ни Лазутчикову.
– Мы пришли рано? – спросила Полина, продолжая разглядывать полный зал посетителей.
– Сейчас двадцать пять минут восьмого, – ответила я, посмотрев на часы. – Вон администратор, давай спросим, где наш стол.
Милая девушка в фирменном костюме с бабочкой провела нас вглубь зала к окну, где располагался широкий стол, за который вполне можно было вместить человек шесть.
– Этот стол забронирован на Скисова, как вы и сказали, – улыбнулась она, отодвигая нам стулья. – Присаживайтесь, я оставлю вам меню, а когда подойдут ваши друзья, принесу еще два.
Мы с Полей кивнули и уселись за массивный дубовый стол на диванчик, обтянутый черной тканью. Напротив нас был точно такой же диван, который мы оставили для наших старых друзей.
– Я перекусила перед рестораном, думаю, остановлюсь на салате. А ты что будешь? – подруга разглядывала меню, листая страницу за страницей.
– Я тоже перекусила... – пробормотала я, листая книгу с блюдами. – Но, думаю, поем нормально.
– Как всегда, обжора, – рассмеялась она.
Я улыбнулась в ответ, не отрывая взгляда от страниц меню, и подняла глаза только тогда, когда Полина резко замолчала.
– Ты чего? – спросила я, уставившись на девушку. Увидев, что она смотрит куда-то в другой конец зала, проследила за ее взглядом и... поняла, почему она замолчала.
К нам направлялись Антон и Лазутчикова. Парень был в красивом стильном костюме темно-синего цвета. От делового стиля его ограждало только отсутствие галстука. Выглядел он отлично. Свежий, красивый, стильный. Думаю, именно поэтому Полина пялилась на него, как на голого Джонни Деппа. Я же сидела и медитировала на его спутницу.
Лазутчикова была в коротком черном платье, которое выгодно подчеркивало ее достоинства и скрывало бы все недостатки, если бы таковые имелись. В руках у нее был небольшой матовый клатч, а туфли на шпильке прибавляли ей минимум сантиметров восемь. Поэтому пока она шла, я не отрывала глаз от ее ног.
Когда ребята оказались рядом с нами, я привычно встала, приветствуя их. Да, мужской жест, но, видимо, я привыкла так обращаться с дамами, поэтому не успела себя остановить. Я кивнула Лазутчиковой, Антону пожала руку и, когда они уселись напротив нас, тоже уместила свою задницу на диване.
Пропустив пару шуток и банальные фразы о жаре, мы, наконец, сделали заказ, из-за которого меня снова обсмеяли, так как я попросила принести и салат, и горячее, и закуски. Когда официант удалился, мы остались вчетвером, ожидая еду и фирменное пиво, которого заказали целую пятилитровую бочку.
– Ну, что, ребята, расскажите, как получилось так, что вы стали коллегами, – начала Полина, так как лично я не была сильна в светских беседах. Некоторые вещи не меняются.
– Ох, это... долго, – рассмеялся Антон.
– Мы не торопимся, – наконец, нашла момент и я вставить слово.
– Ну, в общем-то, у нас пять литров пива, думаю, успею, – снова рассмеялся парень, поглядывая периодически на Лазутчикову.
Когда на край нашего стола установили кегу с краном и поставили четыре стакана, Антон разлил всем пиво и начал рассказ.
– Вы же знаете, что у моего отца был строительный бизнес, – произнес парень, и мы все кивнули. Я что-то припоминала из школьных историй об этом. – Он, естественно, хотел, чтобы я занимался именно этим. Но в конце школы, прямо перед выпускным, я понял, что не хочу делать то, что всю жизнь делал он – сидеть в офисе, решать вопросы с объектами, подмазывать, кого нужно и вообще заниматься всем этим. Строительный бизнес серьезный и основан на деньгах. А я понял, что хочу чего-то другого. Когда я сказал об этом отцу, мы крупно поругались. Он сказал, что выгонит меня из дома и лишит наследства. Только бабушка пыталась за меня заступиться. В итоге, я сам заявил, что уйду из дома, если он не примет мою позицию. Когда мы получили дипломы, выпустились, наш конфликт разгорелся с новой силой... И я слышал, что Ирка собирается в Москву поступать в медицинский, – проговорил Антон и посмотрел на Лазутчикову, которая почему-то заерзала на стуле. – Вот тогда и я решил попробовать. Собрался и уехал. И... – он вздохнул и развел руками, смеясь, – с горем пополам поступил на бюджет, слава Богу, мозгов хватило, хотя не скрою, было тяжело. Я еле-еле проходной балл набрал.
– То есть ты поступил в мед просто так? Лишь бы не работать с отцом? – уточнила Полина, отпивая прохладное пиво из трубочки, что торчала из бокала.
– По сути да, – кивнул Антон. – Я не думал, что всерьез буду этим заниматься. Но... когда мы впервые попали в больницу, понял, что, вероятно, я смогу кому-нибудь помочь... Ну, знаешь, миссия врача и все такое, – усмехнулся он. – У врачей часто бывает комплекс бога, – рассмеялся парень. – Но меня это увлекло, и... теперь я здесь. Точнее, мы здесь, – улыбнулся он и снова взглянул на Лазутчикову. – Мы проучились вместе, а потом стали работать в одной клинике. И уже больше двенадцати лет, так сказать, бок о бок.
– С ума сойти... Так вы тут... Типа... семейный отпуск? – замявшись, спросила Полина, а я была мысленно благодарна ей за вопрос. Меня тоже это интересовало. Непонятно было, что у них все-таки за отношения.
– Семейный... что? – не понял Антон, но когда осознание дошло до него, то он рассмеялся. – Нет, мы не... мы не пара.
Лазутчикова тоже рассмеялась, так же, как и Полина, посасывая пиво через трубочку. Мы с Антоном пили прямо из бокалов.
– Мы близкие друзья, но мы не... Нет, – покачал он головой. – Хотя, врать не буду, я пытался за ней приударить. Но вы же знаете Ирину Игоревну– она была лучшей ученицей, только и делала, что сидела за учебниками.
– Да-да, пока ты развлекался со старшекурсницами, – рассмеялась снова Лазутчикова.
– Мне нужны были их конспекты, – усмехнулся в ответ Антон. – А здесь мы, потому что клиника, в которой мы работаем уже... сколько... почти четыре года? – спросил он у девушки, и та согласно кивнула в ответ, хватая со стола гренку. – Да, наша клиника открывает здесь филиал. Он уже отстроен, может, видели, большое здание на улице Дружбы? Там была остановка «Мир» раньше.
– Это огромное трехэтажное здание? Я думала, там какой-то бизнес-центр будет, – пробормотала я. – Это не так далеко от моей работы.
– Да, оно самое, – кивнул Антон. – Нет, это наша клиника, там многопрофильные услуги будут.
– А вы... Кем вы... Ну, я имею в виду... – начала Поля, но, видимо, растерявшись, не могла подобрать слов.
– Она имеет в виду, какие у вас специальности, – усмехнулась я, прекрасно понимая, о чем она хочет спросить.
– Я педиатр, – улыбнулся Антон, а я вытаращилась на него, не веря ушам.
– Серьезно? – переспросила я.
– Да. Понял, что люблю детей, – пожал плечами парень, а я мельком взглянула на подругу. Боже, она буквально растеклась на диване от умиления.
– А ты? – я перевела взгляд на Лазутчикову, обратившись к ней лично практически впервые за вечер.
– Я хирург, – улыбнулась девушка. – Общий профиль.
– Ого, – протянула Полина, оторвав, наконец, взгляд от Антона.
– Поздравляю, – искренне улыбнулась я. – Я не сомневалась, что у тебя все получится.
– Спасибо, – сдержанно кивнула она. – А вы-то как? С тобой все понятно, я видела, чем ты занимаешься, – усмехнулась она. – А ты, Поль?
– А я бухгалтер. Да, я пошла на экономический, как и половина наших одноклассников, – рассмеялась подруга. – Но я довольна. Мне нравится. Хотя поначалу было сложно – с цифрами у меня были проблемы.
– Будто с английским не было, – усмехнулась я, и все поддержали меня, начав хихикать.
***
Мы проболтали о работе почти два часа, пока ели, пили и закусывали. И, конечно, речь не могла не зайти о наших общих знакомых.
– Кстати, а что там с Кошкиными? Где они? Я слышала, они переехали куда-то за границу? – спросила я, начав подъедать остатки луковых колец. – Мне Альфия Тимирязевна говорила, когда я ее навещала.
– Да, они всей семьей уехали в Англию десять лет назад. Там у их матери что-то с работой получилось, и они устроились там. С Алиной я до сих пор общаюсь, – призналась Лазутчикова. – Она стала известным косметологом, кстати. А Кристина... теперь она фотограф.
– Серьезно? Я думала, она станет проституткой, – фыркнула я, а Антон хихикнул.
– На самом деле, у нее был тяжелый период. Она поступила в школу искусств, а там увлеклась наркотиками, ее долго лечили. Алина себе места не находила. Но, слава Богу, все позади. Она уже много лет «чистая». Алина замужем, у нее двое детей. А Кристина пока не определилась, – пожала плечами Лазутчикова. – Знаю, что она в Лондоне живет с каким-то французом, но непонятно, серьезно у них там все или нет.
– М‑да... – протянула Полина. – А про Попова слышали? – тут же спросила она.
– Нет, кстати, мы связь потеряли, когда переехали, – оживился Антон, готовясь слушать. – Чего он, где? Не сидит в тюрьме, я надеюсь?
– Нет, но он был недалеко от этого, – усмехнулась Полина. – Вы же помните, кто его папаша был, – проговорила подруга, и все закивали. – Так вот, он хотел его в военное училище отправить, но Попов заявил, что пойдет в обычный институт, что больше не будет вести себя, как дебил и все такое. В итоге, отец согласился. Попов поступил в сельскохозяйственный, – на этой фразе у Антона брови поползли вверх, – и когда он был уже на втором курсе, попал в аварию. Страшную аварию, на самом деле.
– Что случилось? – пораженно спросила Лазутчикова, а я чуть не фыркнула.
– Бухой за руль сел, вот, что случилось, – пробурчала я.
– На самом деле да, – кивнула подруга. – Он был очень пьян. Не справился с управлением, слетел в кювет. В реанимации лежал почти десять дней. Потом, слава Богу, стал поправляться. Когда окончательно встал на ноги, ударился в веру. В храм постоянно ходил, молитвы учил...
– Короче, кукуха улетела, – подытожила я.
– Ну, Лиз, – пихнула меня Полина. – Просто он со смертью один на один встретился. Вот и поменялось мировоззрение.
– Потому что не надо пьяным за руль садиться. А если бы он сбил кого? – продолжала я возмущаться.
– Но он же не сбил.
– И слава Богу!
– Неважно, в общем, теперь он занимается благотворительностью, помогает храмам, сам там строит даже, облагораживает... Женился на девушке, которая тоже во всей этой теме, воспитывают дочку. Такие дела, – развела руками Полина.
– Мда, кто бы мог подумать, – покачал головой Антон. – Так странно... Вы вон супер-механик и бухгалтер, мы в медики пошли, Кошкины в Англии, Попов в храме... Сказали б мне об этом тогда, когда первого сентября нас расформировывали, я бы хрен поверил, – усмехнулся парень, а мы все закивали. – Что ж, предлагаю тост. За выбор, который каждый из нас сделал, чего бы он ему не стоил!
– Отличный тост! – поддержала его Полина, многозначительно взглянув на меня. – Кстати, Ир, а у тебя родители тоже же в Москву переехали?
– Да, несколько лет назад, – глотнув, кивнула Лазутчикова. – Им предложили отличные места в больнице, плюс поддержку их исследовательской деятельности. Они согласились.
– Прикольно, – улыбнулась Полина.
– А у вас как? У тебя же брат еще, если я не ошибаюсь? – сдвинула брови Лазутчикова.
– Да, Леха, – кивнула Поля. – Он с Лизой работает. Она вечно его из всех задниц мира вытаскивает.
– Ой, не начинай... – протянула я, морщась.
– Каких задниц? – заинтересованно спросил Антон.
– Как говорится, не все герои носят плащи, – усмехнулась подруга. – Лиза – мой личный герой.
– Поль, ну, хорош, а? – простонала я.
– Нет-нет, расскажи, – Антон сложил руки под подбородком и придвинулся к середине стола.
– Все началось, когда Леха еще учился в школе...
***
Когда Полина закончила хвалебные речи в мой адрес, я уже допила черт знает какой по счету стакан и доела все колечки и гренки.
– А у тебя как дела? – спросила Лазутчикова, когда тема разговора уже несколько раз поменялась. – Как... бабушка? Она...
– Ой, Анастасии Ивановны... – начала было Полина, но я резко ее прервала.
– Она скончалась. Несколько лет назад, – проговорила я и предупреждающе посмотрела на подругу, чтобы та прикусила язык.
– О, мне жаль, – искренне проговорила Лазутчикова, глядя мне в глаза.
– Сочувствую, – тут же ответил Антон.
– Спасибо, – дежурно улыбнулась я и решила перевести тему. – Может, еще закусок закажем? Кто-нибудь еще хочет что-то съесть?
– Ты имеешь в виду, кто-нибудь кроме тебя? – улыбнулась Полина, и все рассмеялись.
***
Когда мы попросили счет, было одиннадцать вечера.
Антон о чем-то переговаривался с Лазутчиковой, пока Полина писала сообщение маме, спрашивая, все ли у них с Сашкой в порядке. Я же писала смс Ксюше, что я все еще на ужине, и что сегодня мы уже вряд ли увидимся.
Когда мы убрали телефоны, то принесли счет. Минут пять поспорив, было решено, что оплачиваем мы с Антоном вдвоем. Положив деньги в специальную книжечку, мы собрались и встали.
– Слушайте, на самом деле, будет лучше, если мы с Полей поедем на одной машине, а вы на другой, – проговорил Антон.
– В самом деле? – подняв бровь, спросила Полина.
– Учитывая, где мы территориально живем... Это логичнее, – пожал плечами парень, смущенно улыбаясь. – Не против, если я тебя провожу? – галантно поклонившись, улыбнулся Антон, подставляя Полине локоть.
– Можем даже пешком пройтись. Погода шикарная, – тоже улыбаясь, ответила подруга и, кажется, даже забыла, что мы с Лазутчиковой тоже здесь.
– С удовольствием, – радостно отозвался Антон. – Девочки, вы сами справитесь? – обратился он уже к нам.
– Не сомневайся, – усмехнулась я, незаметно подвигнув Поле. – Проследи, чтобы она благополучно добралась до дома, – предостерегла я его, шутливо погрозив пальцем.
– Отвечать буду головой, – вытянувшись, как по команде «смирно», ответил парень. – Всего доброго и до скорой встречи, – проговорил он и, подхватив девушку, которая уже вцепилась в его локоть, они оба выползли из ресторана.
Мы с Лазутчиковой вышли следом, наблюдая, как эти двое, хихикая, направились в сторону своих домов.
– Надеюсь, они не слишком пьяны и нормально доберутся, – пробормотала я, взглянув на часы.
– Уверена, что с ними все будет хорошо. На Антона можно положиться, – заверила меня Лазутчикова.
– Ну, что, вызовем такси или тоже прогуляемся? – спросила я, надеясь на второй вариант. Пиво затуманило голову, и хотелось пройтись.
– Я бы проветрилась, – призналась Лазутчикова, глядя на меня. – Ты как?
– Поддерживаю, – кивнула я и, как и Антон, предложила ей свой локоть.
– Манеры, – усмехнулась девушка, но взяла меня под руку.
***
– Так значит, ты спасатель Полиного брата? – спросила девушка, когда мы перешли дорогу и оказались на тротуаре, который освещался фонарями.
– Ой, какой там спасатель, – поморщилась я. – Просто помогла в силу своих возможностей.
– Как всегда, скромна, – рассмеялась Лазутчикова. – Ты не изменилась, – покачала она головой.
– Думаю, все же изменилась, – пробормотала я, взглянув на небо. Облака собирались в тучи, и я была уверена, что скоро пойдет дождь.
– Правда? И в чем же? Я не про внешность, – уточнила девушка, изредка посматривая на меня.
– Я тоже, – пожала я плечами. – Не знаю, увереннее стала... Смелее... Но это, наверное, со всеми происходит, да? Взрослея, на тебя накладывается больше ответственности...
– Согласна...
Через несколько минут тишины девушка снова задала мне вопрос:
– Слушай, а... Поля же не замужем? Я не увидела кольца, – проговорила Лазутчикова. – Она одна воспитывает дочку?
– Мы все воспитываем ее дочку, – усмехнулась я. – Она иногда даже говорит, что на меня Сашка похожа больше, чем на нее. Но ты права, она не замужем. Помнишь... она рассказывала тот случай про Леху, когда он подрался, и его чуть не посадили? – немного подумав, я решила рассказать полную версию.
– Конечно, – кивнула девушка.
– Он подрался с ее гражданским мужем. Отцом Сашки. Ну, как отцом... – фыркнула я. – Так, биологическим.
– Ого, правда? А из-за чего? – спросила удивленная Лазутчикова.
– Руки распустил. Он не хотел этого ребенка и сказал, чтобы Поля либо делала аборт, либо выметалась из его квартиры.
– Вот гад! – с чувством проговорила девушка.
– Ага. Тогда все и произошло. Он навалял ему как следует, – усмехнулась я.
– Знаешь, может, так нельзя говорить, но... и правильно сделал.
– Согласна, – улыбнулась я. – Я сказала то же самое. К счастью, для Лехи все обошлось. Но этот козел получил по заслугам. Было бы нечестно, если бы Леша за это сел.
– Ты все тот же борец за справедливость, – улыбнулась Лазутчикова. – Это прекрасно.
– Ну, – пожала я плечами, – кто-то должен. Кстати, у тебя я тоже не увидела кольца... Ты... Ты все еще Лазутчикова или, может... – стараясь говорить, как можно более непринужденно, спросила я.
– Нет, все еще Лазутчикова, – усмехнулась девушка. – С моим ритмом жизни сложно сохранять отношения. Не все готовы видеть своего партнера день через день, а то и реже. Иногда у нас бывают ночные смены, дежурства, внеплановые операции... Антону в этом плане повезло больше, – пожала плечами девушка. – У него четкий график. А хирурги – другое дело.
– Это понятно, – кивнула я, чуть притормаживая, чтобы пропустить вперед Лазутчикову на узкой дорожке. – Я рада, что ты добилась своей цели. Стала врачом, как и хотела.
– Я тоже рада, что и ты пошла не на экономический, – усмехнулась девушка.
– Это все ты, – честно призналась я. – Так что спасибо тебе.
Она мне не ответила, лишь как-то легко улыбнулась.
– Тебе не тяжело на каблуках? – нахмурилась я, видя, что Лазутчикова явно замедлила шаг.
– Честно говоря, есть немного, – улыбнулась она. – Теперь каблуки редкость в моем гардеробе. На работе у меня кроссовки.
– Может, тогда такси? – предложила я, останавливаясь.
– Да тут идти‑то осталось пять минут, – махнула рукой девушка. – Давай просто на лавку присядем, я переведу дух, и снова пойдем, ладно?
Я, кивнув, повела ее к скамейке. Народу на улице почти не было. Молодежь, которая гуляла по ночам, как правило, собиралась где-то в центре. Так что мы по пути встретили только пару собачников и отдельных редких прохожих.
Лазутчикова уселась на лавку и сняла туфли, начиная тереть ноги и закатывая при этом глаза.
– Боже, как я ходила в них всю школу?
Я посмотрела на ее ноги и обнаружила пару ярко-красных мозолей.
– Погоди, – я достала бумажник и открыла кармашек для мелочи. – Где-то он был...
– Кто? – не поняла Лазутчикова, наблюдая за моими поисками.
Порывшись в монетках, я достала два пластыря, сцепленных между собой.
– Вот.
Встав со скамейки, я уселась перед девушкой на корточки, начиная открывать пластырь.
– Зачем ты носишь их с собой? – усмехнулась она.
– Я часто гуляю с Сашкой, – пояснила я. – А она – сплошное стихийное бедствие.
Аккуратно взяв девушку за лодыжку, я приподняла ее ступню, осматривая мозоли. Одна была на пятке, а одна сбоку на косточке. Примостив ее ногу у себя на колене, я оторвала бумажку с клеящейся стороны пластыря и прилепила его на пятку. То же самое проделав со вторым, приклеила его сбоку на косточку около большого пальца.
– Вот так, теперь порядок, – кивнула я, осматривая свою работу.
– Может, тебе тоже стоило поступать в медицинский? – усмехнулась Лазутчикова, глядя на меня сверху вниз.
– Мне больше по нраву мои безмолвные стальные «пациенты», – улыбнулась я. – Вторая нога в норме?
– Да, всегда натираю только правую. Она больше.
– Больше?
– Ну, у всех одна нога больше другой, – пожала плечами она. – Физиология.
– Ясно. Идти можешь? – я встала и уперлась руками в бока.
– Да, думаю, да.
Девушка надела левую туфлю и взяла в руки правую. Осторожно засовывая носок в туфлю, она поморщилась.
– Черт, я тебе сейчас так завидую, – прошипела она. – Я про кроссовки. Надо было надеть что-то более... человечное.
– Ладно, давай так, – я уселась рядом и принялась расшнуровывать свои кроссовки.
– Что ты делаешь? – Лазутчикова смотрела на меня, как на умалишенную.
– Снимай, – проговорила я, стянув один кроссовок. – Раз ты не хочешь такси, наденешь мою обувь.
– Нет, – запротестовала она. – Ты что, пойдешь босиком?
– У меня носки, – усмехнулась я.
– Нет, я дойду, правда, – проговорила она и попыталась встать. – Наверное.
– Давай. Надень хотя бы один. Я дойду и так, а тебе еще потом на ногах стоять у операционного стола. Давай, не упрямься, – я тыкала в нее кроссовком, пока она не сдалась.
Когда мы вновь двинулись к дому, зрелище было, что надо. Хромающая Лазутчикова, так как одна нога ее была выше другой, с туфлей в руке, и я, в одном кроссовке и носке.
Мы шли и смеялись весь остаток пути. Когда оказались у ее подъезда, снова уселись на лавку, чтобы переобуться.
– Дойдешь? – улыбнулась я, глядя, как девушка с нескрываемым отвращением нацепила туфлю обратно.
– Доковыляю, скорее. Устрою сейчас себе ванну для ног, – улыбнулась она.
– Хорошо, так и сделай. А я, когда дойду до дома, постираю носки, по всей видимости, – оглядывая свои ноги, усмехнулась я.
– Спасибо, – Лазутчикова посмотрела на меня с искренней благодарностью. – Что не дала переломать ноги.
– Всегда пожалуйста, – кивнула я, улыбаясь. – Помимо пластырей буду теперь таскать с собой пару кроссовок.
– Только размер поменьше выбери, – рассмеялась девушка. – Я в твоих чуть не утонула.
– Ну, что сказать, у меня большие ноги, – усмехнулась я, засунув руки в задние карманы джинсов.
– Да... – девушка тоже встала и посмотрела куда-то вдаль. – Ты... на такси поедешь или пешком?
– Да пешком, – махнула я рукой. – Пройдусь.
– Ты все там же живешь, верно? – спросила она, переминаясь с ноги на ногу.
– Да, – кивнула я. – В бабушкиной квартире. Она отписала ее мне.
– Конечно, – тоже кивнула девушка и переложила клатч в другую руку. – Ну, что... тогда... спокойной ночи?
– Да. Спокойной ночи. Было приятно провести с вами вечер. Надеюсь, еще встретимся? – проговорила я, понимая, что я хочу сказать что-то еще, но, не понимая до конца, что именно.
– Конечно, я думаю, это неизбежно, – улыбнулась девушка. – Приятных снов.
– И тебе, – кивнула я и, развернувшись, направилась в сторону своего дома.
***
По дороге, минуя особо темные подворотни, я думала о прошедшем вечере. Полина мне все еще не написала, что было странно. Может, она все еще с Антоном? Я улыбнулась этой мысли – Антон вроде бы отличный парень, будет здорово, если они пообщаются поближе.
Я же была больше сосредоточена на девушке, с которой меня когда-то связывали куда более чем дружеские отношения. Она так повзрослела. Сохранив и приумножив свою внешнюю красоту, я не могла не заметить, как изменился ее характер. Должно быть, профессия все-таки накладывает свой отпечаток. Я слышала, что хирурги самые особенные из врачей. У них свое, обособленное видение жизни, которое, хочешь – не хочешь, просачивается во все другие сферы. Конечно, я заметила, что Лазутчикова стала более... жесткой. Той прежней добродушности и наивности, как раньше, уже не было. Их сменила стойкая позиция, фундаментальная твердость и уверенность в себе. Она стала шикарной женщиной. Сильной, стойкой, фактурной. Стервозности в ней тоже прибавилось. Хотя глупо было ожидать иного – когда ты каждый день борешься со смертью, вряд ли есть хоть какая‑то возможность сохранить легкость и невинность. Профессия хирурга сожрет тебя, не оставив ничего, если ты не приспособишься. А приспособиться можно только одним способом – переделав, перекроив себя полностью. И я была уверена, что Лазутчикова в этом преуспела.
Наблюдая за ней весь вечер, я знала, что когда останусь в одиночестве, непременно буду вспоминать наш последний месяц в школе. Наш последний совместный месяц.
Когда мы обе были юны, наивны и полны больших надежд и стремлений.