Глава 7
Закончив с уборкой спортзала даже немного раньше, чем планировала, я все-таки вернулась домой, приняла душ, переоделась, поужинала и сообщила бабушке, что пойду к подруге и приду поздно. Но только я собралась выйти, как домашний телефон зазвонил. Я была уверена, что это Полина. Поэтому попросила бабулю ответить и сказать, что я еще работаю. Бабушка удивилась, но лишних вопросов задавать не стала. Я же со спокойной душой отправилась по адресу, что был в смс от Лазутчиковой.
Еще не было и девяти, когда я дошла до высокого одноподъездного дома. В народе такие строения называли «свечками». Просчитала этаж и поднялась на лифте. Выйдя на нужном этаже, осмотрела дверь с красивыми золочеными цифрами «77» и нажала на кнопку аккуратного черно-белого звонка. Дверь открылась почти сразу, словно Лазутчикова поджидала меня.
– Привет, проходи, – улыбнулась она, пропуская меня внутрь. На девушке были широкие штаны-шаровары и такая же широкая майка с коротким рукавом.
Я кивнула и зашла в светлый коридор. Разувшись, стянула куртку и протянула ее ожидавшей Лазутчиковой, которая тут же убрала ее в раздвижной шкаф.
– Тапочки нужны? – спросила она, закрывая дверцы.
– Нет, – помотала я головой, осматриваясь.
Как я и ожидала, у нее было уютно, мило и современно. На стене висела черно-белая картина, которая гармонировала со светлыми обоями с черным геометрическим узором. – Тогда пойдем, – она развернулась и направилась дальше по коридору. Я за ней. Когда она резко остановилась в небольшом расширении перед кухней, я чуть не врезалась в ее спину.
Развернувшись, Лазутчикова кивнула на дверь сбоку:
– Руки.
– Чего? – не поняла я.
– Иди, мой руки. Ты же с улицы, – пояснила она деловым тоном.
– Боже, Лазутчикова, а ты зануда, да? – усмехнулась я. Но девушка сложила руки на груди, приподняла брови и чуть вытянула губы, стоя с лицом а‑ля «я все еще жду». Я решила не выпендриваться и послушно направилась в ванную.
– Мыло можешь взять любое, – донеслось до меня, когда я уже зашла внутрь.
– Любое? Тут коллекция, что ли? – хмыкнула я, разглядывая все, что стояло на полочках.
– Я имею в виду, что там есть кусковое и жидкое, – ответила девушка уже, предположительно, из кухни.
– Жидкое... – пробормотала я. – Ну, конечно.
Я увидела кусок мыла в мыльнице и стоящую рядом бутылочку с дозатором. Наверное, это и есть жидкое. Но так как я понятия не имела, сколько нужно лить жидкого, чтобы помыть руки, решила воспользоваться кусковым, по старинке. Открыв кран с водой, и отрегулировав температуру, щедро намылила руки и сполоснула их. Пахло вкусно. Развернувшись, поняла, что на торчащих крючках висит несколько видов полотенец. И какое из них для рук?
Я подошла к полотенцам и прокричала:
– А чем вытираться?!
В ту же секунду в проеме показалась Лазутчикова, а я от неожиданности подскочила. Девушка посмотрела на меня, на мои мокрые руки и спокойно ответила:
– Чего ты орешь? Вот же полотенце для рук. Маленькое, не видишь? – она показала на самое крохотное из висящих белых полотенец.
– Откуда я знаю, для чего оно, – проворчала я и стала вытирать руки, которые и так уже почти высохли.
– Оно маленькое, понятно же и так.
– Может, оно для жопы! На нем не написано, – огрызнулась я.
Девушка закатила глаза, но усмехнулась:
– Пойдем.
Мы оказались в большой кухне. Слева были тумбы, плита, а почти в углу, лицом к входу, стоял холодильник. Справа располагался прямоугольный стол с диванчиком у стены и двумя табуретками напротив.
– Так... ты будешь есть? – почесав нос, словно смущаясь, проговорила Лазутчикова.
– Ну, давай, – протянула я.
– Присаживайся, – она показала мне на диван, и я послушно села. – Что будешь? Есть суп, есть картофельное пюре с котлетами, есть салат...
– Суп... – начала я.
– Хорошо, – кивнула Лазутчикова и направилась к холодильнику.
– Картофельное пюре с котлетами... и салат, – закончила я, ухмыляясь.
Она, уже успев открыть дверцу холодильника, вновь посмотрела на меня.
– Ты... будешь и первое, и второе, и салат? – она выглядела искренне удивленной.
– А что, можно выбрать только что-то одно?
– Нет, почему...
– Я съем все перечисленное, если ты мне это дашь, – почти гордо ответила я. Она еще не знает, сколько я могу съесть. Я могла бы победить в конкурсе поедания, если бы у нас такие проводили.
– Конечно, дам, – пробормотала она и начала доставать кастрюльки.
– Конечно, дашь, – усмехнувшись себе под нос этой банальной двусмысленности, я стала осматривать кухню.
– Что? – голова Лазутчиковой снова торчала из-за дверцы.
– Ничего, говорю, мило тут у тебя.
– А.... Да. Спасибо.
Когда девушка налила суп в аккуратную плошку и поставила ее в микроволновую печь, которая, конечно же, у Лазутчиковых тоже имелась, я уже успела осмотреть все вокруг. Техника была красивая, гарнитур модный, даже шторы, и те, были подобраны со вкусом и смотрелись мило в нежно-сером стиле кухни.
– Приятного аппетита, – сказала Лазутчикова, поставив передо мной тарелку горячего супа и подвинув плетеную корзиночку, в которой лежал нарезанный треугольниками хлеб. Двух видов. – Не знала, какой ты любишь, поэтому порезала и черный, и белый, – словно извиняясь, проговорила она.
– Я ем оба, – пробормотала я, но взяла черный. Хотя мы с бабушкой называли его «серым».
«Белым» был «Беляевский», «серым» – «Дарницкий», а вот «черным» – «Бородинский», который, к слову, я терпеть не могла из‑за тмина.
– Я так понимаю, ты решила меня послушать и не стала ужинать дома? – усмехнулась девушка, убирая греться картошку с котлетами.
– Почему? – проглотив первую ложку, проговорила я. – Я поужинала.
– Поужинала? И сейчас в тебя столько влезет? – снова не сдержала удивления девушка.
– Я не могу понять, тебе что, жалко? – тут же ощетинилась я. Она сама предложила, а теперь трещит, что я много ем.
– Нет-нет, – замотала она головой. – Просто... Ты выглядишь... довольно худощавой, хотя аппетит у тебя, по всей видимости, отменный.
– Ты на что намекаешь, Лазутчикова? – прищурилась я. – Если ты имеешь в виду, что у меня глисты, то я тебя разочарую, у меня их нет! – проворчав, я снова принялась за суп.
– Да нет же, я не об этом, – вздохнула она. – Просто говорю, что это странно. Не более.
– Про ускоренный метаболизм слышала? – грубо отозвалась я, отставляя пустую тарелку. – Еще вопросы будут?
– Ладно-ладно, закрыли тему, – подняла она ладони вверх и поднялась с табуретки, чтобы убрать пустую тарелку в раковину.
Я положила руки на стол и стала разглядывать пальцы. На большом торчала заусеница, и я тут же попыталась от нее избавиться. Неожиданно Лазутчикова наклонилась и накрыла мою руку своей, отчего я невольно вздрогнула. Я подняла глаза на девушку и встретила ее абсолютно спокойный взгляд с еле заметной улыбкой на губах.
– Не отдирай, – тихо произнесла она. – У тебя такие красивые руки, а ты портишь их отгрызенными ногтями и заусенцами.
Сначала я хотела ответить ей что-нибудь едкое, но почему-то передумала. Просто отвела взгляд и убрала руки под стол, прерывая наш контакт. Лазутчикова стала доставать пюре с котлетами, а я посмотрела на свои руки. Длинные тонкие пальцы, широкие ладони... Бабушка всегда говорит то же самое, что и Лазутчикова. Может, поэтому я и промолчала?
Когда я принялась за второе с салатом (крабовым, между прочим, моим любимым), то не смогла промолчать:
– Лазутчикова, твоя мама просто божественно готовит, – восхищенно пробормотала я. – Очень вкусно.
– О, на самом деле, так и есть, но... Ты не пробовала еду моей мамы, – усмехнулась она.
– В смысле? – нахмурилась я, не понимая, о чем она говорит.
– Это не она готовила, – пожала девушка плечами.
– А... А кто? Папа? У вас папа готовит? – удивилась я, а Лазутчикова почему-то расхохоталась.
– У папы может подгореть даже вода, – смеясь, ответила она. – Он прекрасный хирург, но в плане кухни абсолютно безнадежен. Совершенно не способен приготовить что-то съедобное.
– Тогда... Кто это готовил? – снова недоумевала я.
– Андрияненко, я думала, ты из умных, – усмехнулась Лазутчикова, сидя на табуретке напротив, положив под задницу одну ногу. – О методе исключения не слышала?
– В смысле? Ты хочешь сказать... – я не могла продолжить фразу, так как не верила в нее.
– Да, это готовила я, – улыбнулась она.
– Ты?! – с трудом удержав глаза в пределах лица, воскликнула я. – Серьезно?
– А что тебя так удивляет? – словно оскорбившись, спросила девушка.
– Ну... Просто я думала, что ты сложнее бутерброда не можешь ничего сделать, – честно ответила я.
– Ну, как видишь, могу.
Я промолчала и снова вернулась к еде.
***
Наконец, когда ужин был окончен, чай выпит, а вся посуда убрана, Лазутчикова встала и взглянула на меня.
– Хочешь посмотреть квартиру? – словно смущаясь, проговорила она.
– Давай, – пожала я плечами.
– Надо было с самого начала тебе все показать, – пробормотала она и направилась из кухни.
– Что, именно так учат в школе хороших манер? – усмехнулась я, следуя за девушкой.
– Просто это... вежливо.
– Вежливо... – повторила я себе под нос.
Мы оказались в большой комнате, где у одной стены стоял телевизор на тумбе, а у другой большой диван. Между ними лежал красивый персиковый ковер. Также над телевизором располагались стеллажи с книгами, каким-то дипломами, статуэтками. В конце комнаты была еще одна дверь.
– Это гостиная, общая комната. Там спальня родителей, – пояснила Лазутчикова. – Тут мы проводим время вместе. Когда родители бывают дома, конечно, – добавила она.
– Они часто уезжают? – я смотрела на ковер и гадала, насколько он мягкий.
– На самом деле, не то, чтобы прям часто, – ответила девушка. – Раз в два месяца где-то. Редко, когда чаще. Просто они очень много работают, и домой часто возвращаются за полночь.
– Понятно, – кивнула я и снова последовала за ней.
Мы оказались в комнате размеров меньше, чем гостиная, но тоже немаленькой. Свет исходил только от большой новогодней гирлянды, что висела на окне, освещая нежным мерцанием комнату. Слева была двуспальная кровать, а справа у стены стоял рабочий стол с компьютером. Компьютер, конечно. Естественно, он у нее был. Даже у Полины есть комп. Правда, они с Лехой постоянно срутся из-за него – не могут поделить, чья очередь. Полина любит там слушать музыку, а Леха играть в какую-то стрелялку.
В конце комнаты была дверь на балкон. Она была приоткрыта, но холода не ощущалось. Я зашла первая и, когда оказалась между кроватью и столом, услышала тихий щелчок. Обернувшись, увидела, что Лазутчикова стоит, прислонившись спиной к двери.
– Это... – начала она и замялась.
– Твоя комната, – закончила я за нее.
– Да.
Мы стояли и смотрели друг на друга. И я впервые задалась вопросом – а правильно ли я сделала, что пришла к ней?
Девушка постояла еще несколько секунд, а потом сделала пару нерешительных и медленных шагов по направлению ко мне.
– Может... хочешь еще чаю? – проговорила она тихо, любыми возможностями избегая встречаться со мной взглядом, а я постаралась сдержать удивление. Она что, действительно смущается? Но почему? Мы же уже были наедине, даже не раз. Или ее нервирует то, что, возможно, я ее впервые могу увидеть полностью обнаженной? Тоже глупо, потому что с ее фигурой ей точно не о чем переживать.
Я все же решила немного ей помочь. Тоже сделала два шага к ней и, оказавшись совсем рядом, осторожно приподняла ее подбородок, заставляя посмотреть на меня.
– Я не хочу чай. Мы обе знаем, зачем я здесь, – также тихо проговорила я и наклонилась, чтобы захватить ее губы в поцелуй. Это был первый раз с того случая на матах, когда я сама инициировала поцелуй. До этого инициативу всегда проявляла Лазутчикова. Но я просто подумала, что еще немного и она упадет в обморок от перенапряжения.
Я почувствовала, как она мне отвечает на поцелуй, а также то, как она дрожит. Господи, да она сплошной оголенный нерв! И чего так переживать, дело-то житейское, ну!
Я развернула Лазутчикову так, что она уперлась ногами в кровать, и осторожно провела ладонями от бедер выше – к талии. Подхватив низ майки, сняла ее. Да, тело Лазутчиковой, определенно, стоит внимания. Опустившись на колени, стянула ее шаровары, разрисованные узорами турецких огурцов.
Оставшись в одном белье, девушка тут же обвила мою шею руками, прижимаясь всем телом. А после начала стягивать одежду с меня. Я была не против. Мне было интересно, я хотела почувствовать ощущение ее кожи своей. И когда мы, наконец, улеглись на кровать, то единственное, что осталось на мне – это трусы, на ней же не было ничего.
***
Могу с уверенностью заявить, что секс в кровати куда лучше, чем в лаборантской или какой-нибудь подсобке. Я могла наслаждаться видом, ощущением ее тела, не стесняемая пространством или временем. Я ласкала ее грудь, живот, целовала шею, слегка прикусывая. А сама Лазутчикова беззастенчиво жалась ко мне, давая взамен на ласки все свое откровение.
И когда движения моей руки между ее ног стали ускоряться, она чуть выгнулась, и я услышала хриплый голос:
– Лиза...
Я даже замерла. Она впервые назвала меня по имени. В первый раз. И мне понравилось, как это прозвучало. Я медленно отодвинула голову и посмотрела на нее.
– Я хочу... – облизнув губы, Лазутчикова снова смутилась. Но потом нашла в себе силы и продолжила. – Войди в меня.
Мои глаза расширились от удивления и предвкушения. Черт, я долго этого ждала! Теперь наконец-то вся она будет в моей власти.
Не раздумывая, я тут же двинула рукой чуть ниже и вошла в нее двумя пальцами до самого основания. Девушка выгнулась и вскрикнула. Я решила, что сделала ей больно, войдя в нее слишком резко. Хотя, честно говоря, все же немного удивилась. Потому что даже два пальца в диаметре все равно были меньше обычного члена. Странно, но там было довольно узко.
Тогда я вынула пальцы и вновь вошла, но уже одним. И только через некоторое время присоединила второй, продолжая большим ласкать клитор.
Оргазм прозвучал только минут через тридцать, что было вполне нормально. Я, конечно, не большой спец, но все же знакома с женской физиологией, и знаю, что от проникновения не так просто кончить. Но так как я не забывала и о стимуляции, то дело было сделано.
***
Лазутчикова лежала на спине, а я рядом, на животе, носом касаясь ее плеча. Что ж, это было... хорошо. На самом деле, хорошо.
Спустя несколько минут она глубоко вздохнула и спросила:
– Не хочешь покурить?
Секунду подумав, я медленно произнесла:
– Вообще-то... я не курю. И насколько я знаю, ты тоже?
– Да, просто... – она снова смутилась, а я уже лишь улыбалась, глядя на это. – Я иногда позволяю себе сигаретку.... Ну, когда нервничаю, например...
– Ты сейчас нервничаешь?
Она задумалась, а потом решительно ответила:
– Нет. Сейчас мне хорошо. Может, поэтому и захотелось.
– Ну... ладно, – согласилась я. – Только я оденусь.
– Мы на балкон. Он утеплен, если что, – проговорила Лазутчикова, глядя, как я накидываю майку и тянусь за штанами.
– Ну, ты же будешь открывать окно.
– Ты тогда пока одевайся, а я в ванную, – пробормотала она и, завернувшись в одеяло, вышла из комнаты.
Когда она вернулась, я была уже готова. Девушка, придерживая одеяло рукой у груди, направилась сначала к столу, где достала из ящика какие-то длинные сигареты, зажигалку и маленькую пепельницу, а после на балкон.
Это была довольно большая и чистая лоджия, которая освещалась впиленными в потолок лампами. Я даже зажмурилась, отвыкнув от яркого света.
– Будешь? – Лазутчикова достала одну сигарету и протянула пачку мне.
Я отрицательно покачала головой, наблюдая, как она прикуривает. Это было так странно – мы, заклятые враги, война которых длится много лет, стоим на ее балконе после отличного секса и смотрим в темноту. Чего только не случается на свете.
Я усмехнулась своим мыслям и поправила растрепавшиеся волосы, заново собрав их в пучок. И в этот момент обратила внимание на свою руку.
– Какого... Лазутчикова, у тебя что, месячные?! – воскликнула я, глядя на кровь на своих пальцах. Нет, я не была ханжой, но... могла бы и предупредить!
– Я... – она жутко покраснела и отвела взгляд.
– Могла бы и сказать, – проворчала я. – Блин.
– Это не месячные, – тихо проговорила она, продолжая смотреть в окно.
– В смысле? – мое лицо вытянулось. – А что тогда? Я что, поранила тебя?!
Видя мой испуг, Лазутчикова, видимо, решила меня успокоить.
– Нет, ты не поранила меня. Просто.... Так бывает, когда.... Когда...
– Когда что?! – не выдержала я.
– Когда делаешь это... в первый раз... – тихо сказала она и посмотрела на меня исподлобья. – Извини. Я дам тебе чистое полотенце...
– Постой-постой, – прервала я ее. – В смысле в первый... раз? Ты... Ты что, девственница?! – я была в шоке. Нет, я была в непередаваемом шоке!
– Была... – также тихо пробормотала она.
– Как.... Как ты... – начала бормотать я, пытаясь вздохнуть. – Ты... Ты ненормальная, Лазутчикова! – почти заорала я на нее.
– Прости, я просто...
– Не надо мне ничего говорить! – продолжала орать я, испепеляя ее взглядом. – Ты... Ты должна была сказать мне! Какого хера?! Ты же встречалась с парнями! И не раз! Ты же спишь с Поповым! – если бы на улице сейчас кто-то стоял под окнами, уверена, что они бы все это услышали.
– Я никогда не говорила, что спала с ним! – вспыхнула в ответ Лазутчикова.
– Да как ты... – я громко дышала через ноздри. – Ты что, подготовиться решила к первому разу с мужиком?! Ты в своем уме?!
– Лиза, о чем ты... – начала девушка, но я ее грубо прервала.
– Знаешь, что, это переходит уже все границы! – воскликнула я и стукнула по подоконнику. – Не смей даже приближаться ко мне больше, поняла меня?!
Выкрикнув это, я резко открыла дверь, кинулась к кровати и, схватив свой свитер, выскочила в коридор. Быстро обувшись, достала куртку и буквально вылетела из ее квартиры.